— Лукас! Ты меня слышишь?

Как только Фрейя произнесла его имя, Лукас, с трудом удерживаясь на руках, начал срывать свою рубашку, но она твердым голосом сказала:

— Не двигайся! У тебя грязные руки, если будешь так делать, в твои раны может попасть инфекция.

Однако, по всей видимости, он ее не слышал, потому что все равно продолжал разрывать окровавленную рубашку, обнажая свои крепкие мускулы.

— Зачем ты это делаешь? - спросила Фрейя поспешно отворачивая голову, ее щеки стали ярко-красными от смущения.

«Не понимаю, что с ним происходит?»

Фрейя была обескуражена охватившими ее чувствами. Девушка не понимала, радостно ли ей снова видеть его или больно. Его крепкие руки слегка пошевелились.

— Ф-Ф-Фрейя... - запинающимся голосом сказал он.

Слова были нечеткими, но Фрейя догадалась, кого он зовет. Ее удивляло, почему он зовет ее в таком состоянии, ведь он чуть ли не при смерти.

Тем не менее, она не могла закрыть глаза на его дрожащие руки и протянула свои, которые также сильно задрожали. Она крепко их сжала, его руки были такими холодными, что она чуть не заплакала.

—Я обязательно вылечу тебя, слышишь? И тогда, ты сможешь вернуться, - прошептала она, выходя из комнаты.

Уединившись на кухне, она измельчила кое-какие травы, чтобы сделать мазь.

Пальцы ныли от вонзившихся в них колючек. Вернувшись в комнату, она аккуратно нанесла мазь на раны Лукаса, а когда осмотрела его бока и грудь, оказалось, что порезы были серьезнее, чем она предполагала.

Как ты докатился до такого, Лукас?

Но было бессмысленно задавать ему этот вопрос, ведь повсюду, куда бы он ни пошел, его окружали враги.

Наложив повязки на его раны, Фрейя набросила на Лукаса меховое одеяло.

«Никогда не думала, что мы воссоединимся при таких обстоятельствах.»

Едва Фрейя закончила ухаживать за Лукасом, она почувствовала прилив усталости и сонно опустилась на кушетку. Ее небрежно подстриженные каштановые волосы рассыпались по спине, а бесстрастные зеленые глаза неотрывно смотрели на мужчину. Это была не первая ночь с ним, поэтому она не могла понять, почему ей так тревожно.

Он сильный, поэтому он должен быстро оправиться.

Фрейя беспокойно ворочалась, но никак не могла заснуть. Это пустяковое обстоятельство вдруг напомнило ей о прошлом, которое, как ей казалось, она забыла: на маленьких кроватках, заполнявших всю комнату, лежали дети, и одним из этих детей была она.

Будучи в возрасте семи лет, Фрейя не понимала ситуации, в которой оказалась и задавалась вопросом, почему в этом большом старом доме живет так много членов одной семьи.

И почему дети, включая ее, были вынуждены каждое утро выходить на работу?

Лежа в кромешной тьме, она мысленно возвращалась в детство...

— Фрейя, подъем!

Услышав крик тети Софии, Фрейя вскочила, сняла свою потрепанную пижаму и переоделась в комбинезон.

По размеру эта одежда была гораздо больше, чем ее пижама, но делать было нечего. Когда она спустилась вниз, десятки детей уже шагали к длинному обеденному столу.

В связи с тем, что ни в общей спальне, ни в столовой не было отопления, губы Фрейи всегда были синими от холода.

— Эй, а что дают?

Спросила Фрейя у мальчика постарше, сидевшего рядом с ней. Но, как обычно, ответа не последовало. Это была вполне привычная ситуация, и Фрейя без тени смущения пробормотала:

— Надеюсь, там полно картошки.

Но, к сожалению, перед ней поставили лишь пустой суп, который даже не наполнял собой миску полностью.

Не беря в руки ложку, Фрейя залпом выпила его, легкая улыбка расплылась по лицу, как только тепловатый суп попал в пустой желудок. Все еще чувствуя голод, она уставилась на пустую миску перед собой.

Внезапно она подняла глаза, встретившись взглядом с тетей Софией и торопливо опустила голову. София ненавидела эту прожорливую девчонку. Кроме того, Фрейя всегда была особенно пронырливой, поэтому ей приходилось быть более внимательной.

— Постараемся сегодня сделать все, что в наших силах!

Тетя София вдохновляла детей на работу, покачивая в воздухе длинным металлическим прутом.

Ее возглас напугал встревоженных детей. Прогуливаясь вдоль обеденного стола, она обратилась к одной девочке:

— Лилли. Я вижу, ты совсем выросла.

Платье девочки было настолько тесным, что она едва могла передвигать ногами. На лице Софии появилась странная улыбка, а затем она произнесла удивительно добрым голосом:

— Лилли, с сегодняшнего дня тебе больше не нужно выходить на работу вместе со всеми.

— Ух ты, здорово! Наверное, Лилли удочерили, - невинно сказала Фрейя.

— Может быть, родители заберут ее в столицу, - прошептал кто-то из детей.

Каждый ребенок, на которого время от времени указывала София, больше не был обязан работать, и каждый из них мечтал о наступлении такого дня.

Интересно, каково это - спать допоздна и целыми днями играть в игры, размышляла она.

Сколько бы Фрейя ни пыталась вытеснить эти призрачные желания, время от времени она все равно мечтала об этом. Вдруг жезл Софии безжалостно прошелся по ее спине, рукам и лицу, напоминая, где она находится.

— Фрейя, с сегодняшнего дня ты ходишь в город с Лотти. Бери ее и выметайся.

— Да, мадам, – Фрейя послушно кивнула.

Четырехлетняя Лотти ходила за ней по пятам, но она была беспокойным ребенком, который часто плакал и капризничал.

— Эй, поторопись.

— Но, Фрейя, у меня ноги болят.

Пройдя немного, Лотти уселась на землю, ее живот болезненно скрутило от голода.

Завтрак размером с ее детскую ладошку уже давным-давно переварился, кроме того, она дрожала от холода. Но им предстоял еще долгий путь, и у них будут большие неприятности, если они не сделают свою работу.

Вид ковыряющейся в земле Лотти раздражал Фрейю, и она не могла удержаться от бурчания.

— Я понесу тебя на спине, но совсем недолго, - сказала она.

Лотти сразу же вскочила на ноги и зашаталась, пытаясь запрыгнуть Фрейе на спину. Как только тощая семилетняя девочка ощутила вес Лотти на своей спине, ее ноги подкосились.

— На спине - здорово! – радостно воскликнула Лотти.

По пути малявка трепала Фрейю за щеки и периодически дергала за волосы, от чего лицо Фрейи покраснело от злости: как же она ее бесит!