— Фрейя, как называется эта круглая штука с кремом внутри? - мечтательно спросила Лотти.

При виде аппетитного хлебца Фрейя перестала сердиться и оживилась.

— Это, наверное, торт.

Каждый год по случаю своего дня рождения, София обычно приносила торт, зажигала свечи и заставляла остальных детей поздравлять ее. Она практически никогда не давала детям лакомиться такой дорогой едой, поэтому для них это был настоящий праздник, и в тот момент все они были по-детски счастливы.

Позже, занимаясь уборкой, Фрейя слизывала крем со свечей и вспоминала, как он таял, едва коснувшись языка, настолько сладким и мягким он был. Погрузившись в воспоминания о том времени, Фрейя почувствовала прилив восторга, и ее рот моментально наполнился слюной.

— Чертовы дети! А-ну быстро проваливайте отсюда! - работающая в пекарне толстая женщина вышла с венчиком и замахала им перед ними.

Затем она жалостливо посмотрела на Лотти и процедила сквозь зубы:

— Теперь они используют еще и детей, тьфу!

Хмыкнув, женщина на мгновение скрылась за прилавком, а затем протянула Лотти большой блестящий кусок хлеба.

— Это остатки с прошлого дня, но их еще можно есть.

Она протянула хлеб, но Фрейя и Лотти, чьи лица исказились в замешательстве, замерли на месте.

— Мы не можем это взять. У нас нет денег, - тихо сказала Фрейя.

— Ничего страшного. Его не получилось продать, пока он был свежий. Я дам вам еще, когда бы вы ни пришли, - вздохнув, сказала полная женщина.

Фрейя была в шоке от такого проявления доброты со стороны незнакомого человека, и она замерла, держа в руках аппетитно пахнущий хлеб, не в силах даже сказать спасибо. И лишь когда дверь булочной закрылась, она смогла снова заговорить:

— Что теперь?

Встретившись взглядом, они кивнули друг другу. Они знали, что не должны были брать его, но запах свежеиспеченного хлеба приятно манил их носы, и этого было достаточно, чтобы нарушить правила.

— Идем туда, Лотти.

Девочки поспешили в темный переулок, чтобы спрятаться, и сердце Фрейи забилось так сильно, что она забыла о боли от полученных ранее побоев.

— Вот, возьми, - тяжело дыша, она протянула Лотти всю буханку хлеба, которую вытащила из-под мышки.

Находясь вне поля зрения в тускло освещенном переулке, Лотти радостно прыгала вокруг длинной хлебной булки и отирала нос одной рукой.

— Фрейя, мы можем съесть ее вместе, - сказала малышка, передавая хлеб обратно Фрейе.

Снова взяв его в руки, Фрейя разломила его пополам и одну часть протянула Лотти. Ее взгляд не отрывался от своей половины сладко пахнущего хлеба.

— Мой больше твоего, - прошептала Лотти, широко раскрыв глаза.

— Это ничего, ешь. Я не так уж и голодна.

— Как скажешь.

Не произнося больше ни слова, обе девочки отправили хлеб в свои рты, в которых все это время не переставала выделяться слюна.

По сравнению с сухим, заплесневелым хлебом, который они обычно ели в приюте, хлеб от хозяйки пекарни был совсем другим. От мягкого, сладкого вкуса и хрустящей корочки они почувствовали настоящий ураган эмоций, и, хотя их желудки были полны, их сердца наполнились еще больше.

Фрейя и Лотти переглянулись, когда ели, и впервые за долгое время на их лицах появилась искренняя широкая улыбка.

— Это было восхитительно, - сказала Фрейя с довольным видом.

— Сегодня будто мой день рождения! - ответила Лотти улыбаясь от уха до уха.

Для Фрейи было не свойственно радоваться своему дню рождения, и она просто кивнула на радостные возгласы Лотти.

— Да, вроде того.

Ощущения счастья и восторга, которые они испытали в этот день, Фрейя и Лотти запомнят навсегда.

Смахнув с губ крошки, они вернулись обратно на улицу. Незаметно для самих себя, они начали напевать какую-то песенку, ноты которой едва можно было различить.

К концу дня они заработали много денег, и поэтому были уверены, что дома им ничего не угрожает. Но едва они возвратились домой, как София уставилась на них своим ледяным взглядом.

— Фрейя. Лотти. Идите сюда, - приказала она, забирая у них кошельки, набитые деньгами, и тут же ударила Фрейю по щеке.

— Что не так? - вскрикнула Фрейя, потирая горящую щеку.

Она никогда раньше не противостояла Софии в открытую, но сегодня она чувствовала смятение и разочарование, которое не смогла удержать в себе. Ведь она не только все еще была ранена, но и работала изо всех сил, чтобы заработать для нее деньги.

— Мерзкая маленькая тварь. Это так ты отплатила мне за то, что я милосердно вырастила тебя?

— Тетушка, это я во всем виновата, - виновато пролепетала Лотти, опускаясь на колени и хватаясь за лодыжки Софии.

Они не знали, что послужило такому поведению Софии, но точно знали, что в такие моменты лучше всего умолять ее и просить прощения. Лотти начала плакать от охватившего ее ужаса.

Резко пихнув девочку, София холодно сказала:

— Пытаешься разжалобить меня слезами? Ты предала меня!

В этот момент мальчик постарше, сидящий в углу, засмеялся, наблюдая за ними, и Фрейя поняла, что за ними шпионили.

— Но хозяйка пекарни дала нам хлеб бесплатно, это чистая правда, - повысила голос Фрейя, оправдываясь за свои действия.

— Не припомню, чтобы я воспитывала ребенка, который придумывает идиотские оправдания! - тут же на второй щеке Фрейи вспыхнул огонь.

Девочка тут же схватилась за свои красные щеки, непонимающим взглядом уставившись на Софию.

— Знаешь, что? Ты мне с самого начала не нравилась, - мрачным голосом произнесла женщина.

Ее слова расстроили Фрейю, и она заплакала от обиды.

«Неужели я сделала что-то настолько плохое, тетушка?»

— Тетушка, я провинилась. Простите меня, - сказала она, покорно склонив голову.

Но София продолжила избивать девочек, несмотря на их мольбы. Вскоре Лотти потеряла сознание от частых ударов.

Глядя на неподвижно лежащую на полу Лотти, Фрейе оставалось лишь беззвучно плакать. После порки кнутом, Фрейя уже не чувствовала своих ягодиц.

— Посмотрите на нее, маленькая сучка! Ты никогда не кричишь во время порки, - раздраженно сказала София, остановившись, чтобы перевести дух.

Видимо, причина была в том, что побои были такими частыми, и она знала, что бессильна их остановить. Фрейя изо всех сил старалась не потерять сознание, ухватившись двумя руками за кирпичную стену позади себя.

«Она будет бить меня гораздо сильнее, если я разревусь.»

Все, что было в ее силах – это терпеть, и вскоре она стала жесткой и закаленной.