Глава 4. Грубый весенний ветер.

Юнь Цзин уже принял ванну. Он стянул обувь и уверенно забрался на кровать, как будто это были его собственные покои, и после его вторжения пространства на кровати, казалось, стало ещё меньше.

Юнь Юэ задышала мельче, но запах морозной сосны, исходящий от его тела, все равно проникал в рот и нос, и ощущение присутствия такого сильного человека было невозможно игнорировать.

— Завтра старшая принцесса хочет провести день плывущих чарок*, чтобы ты могла встретиться с этим Гу Люланом…ты всё ещё видишься с ним? — Юнь Цзин слегка приподнял парчовое одеяло, обнажив нежное точеное тело Юнь Юэ, красный фонарь над кроватью колыхался, отбрасывая тень на тело мужчины темные и красноватые блики, создавая двусмысленную атмосферу.

Красный свет заплясал перед глазами, и Юнь Юэ слегка потерялась в ловушке собственного сознания.

Такие красные фонари часто встречались в публичных домах. Помимо мерцающего красного света тьма поглощала все, и, когда у ее матери были клиенты, она могла только прятаться в тени, зажав уши, чтобы не слышать и не думать.

В ее сознании мелькали образы, о которых другие наивные маленькие девочки никогда не могли даже помыслить.

На самом деле…

Еще в юности она знала, что однажды придет ее время фальшиво улыбаться, стоя под красными фонарями. Ей казалось, что она смирилась со своей судьбой, но на самом деле она была готова отдать всё, чтобы избежать такой участи.

Ей было интересно, понимает ли Юнь Цзин значение красных фонарей. Скорее всего, нет.

Все в столице знали, что генерал кавалерии был предан стране, отдавал все силы на военную службу, поддерживал безукоризненную репутацию и избегал женщин.

Кто мог предположить, что этот предположительно целомудренный мужчина на самом деле зверь в человеческом обличье, который не то чтобы избегал женщин, а просто тратил всю энергию на собственную сестру?

Его пальцы бесцельно блуждали по телу Юнь Юэ, снимая тонкое ночное одеяние.

— Ммм… — тихо застонала Юнь Юэ. Под накидкой она была полностью обнажена. Он раздвинул ее ноги, и твердый член погрузился в самую глубину.

Толстый и длинный член растянул ее, слишком узкую, так сильно, что она задохнулась от ощущений, во всей полноте ощутив его присутствие, а также его глубокое недовольство.

— Ах, брат…, — тихо позвала она, и была вознаграждена несколькими свирепыми толчками.

От испуга и напряжения её проход сжался, и оттуда потек нектар.

Её проход был словно маленький красивый цветок, с пышной формой, короткими розовыми лепестками и плотной сердцевиной, влажный и выделяющий всё больше естественных соков.

Под почти яростными толчками нижняя часть ее живота была похожа на спокойную осеннюю воду, которая покрылась рябью, потревоженная полетом сокола.

Чувство онемения от жестких действий внизу живота заставило ее рассудок помутиться.

Она позвала его неправильно.

В такой момент ей не следовало называть Юнь Цзина братом.

Свирепый генерал, используя член как оружие наказания, без жалости избивал невежественного солдата.

— Ах…ха…м-муж…ых… — очевидно, обучение огнем и мечем дало свои результаты, и увидев под собой нежную девушку, всю в слезах, зовущую его мужем, Юнь Цзин почувствовал, как его окатило огнем с ног до головы.

Что на поле боя, что в постели генералу было трудно сдержать свою жестокую натуру. Он не проявил особой нежности и толкался еще яростнее, раздвигая ее ноги до предела. Если бы она с детства не была такой гибкой из-за занятий танцами, эта поза ощущалась бы очень болезненно.

Ему нравилось доводить ее, ее покрасневшие глаза и хрустальные слезы словно омывали его сердце, полное жестокости, и успокаивали душевное беспокойство.

Оно следовало за ним неизменным спутником с того момента, как он понял, что его чувства к сестре вышли за рамки братской привязанности.

Юнь Юэ отвлеклась от своих мыслей, впившись ногтями Юнь Цзину в плечи, оставляя на его теле глубокие красные отметины.

Это небольшое показное сопротивление не сильно беспокоило Юнь Цзина, а скорее еще больше разожгло его любовный интерес.

Его торс был худым, однако толчки оставались настолько глубокими, что заставляли ее тело дрожать не прекращая, как лист во время бури, в любой момент готовый быть унесенным прочь.

— Расскажешь мне об этом Гу Люлане, а?

Его сильное любовное чувство к Юнь Юэ больше нельзя было скрывать. Когда он узнал, что Юнь Юэ по договоренности их отца видится с господином из богатой семьи, он находился далеко на севере Великой Пустыни, выполняя приказ императора, сражаясь со шпионами вражеских стран. Несмотря на многочисленные опасности, он выжил благодаря своей одержимости ею и желанию вернуться и спросить.

— Разве ты не говорила, что больше всего любишь брата? Тогда почему ты не можешь любить только его одного?

В тот день он вернулся в столицу с границы, и еще даже не явился во дворец, обнаружив свою любимую маленькую девочку на прогулке по саду с этим господином благородных кровей, улыбавшуюся ему так свободно.

Тогда он понял.

Эта маленькая девочка его обманула!

Все ласковые слова, которые она ему говорила, оказались просто лестью!

Примечание:

Цюйшуй Люшан (曲水流觞) или «чарки, плывущие по извилистым водам»* — пускание по извилистому ручью или каналу чарок с вином. Данное действо было частью весеннего обряда очищения и защиты от бедствий, Шансыцзе (上巳节). Проводили обряд в третий день третьего лунного месяца у текущей воды – с омовением или купаниями. Тот участник, возле кого задерживалась чарка, считался благословлённым и должен был её выпить, чтобы ему весь год сопутствовала удача.