]

— Хе-хе… — усмехнулся Хань Имо. — Доктор Чжао, вы ошибаетесь. Как писатель, меньше всего я хочу говорить о своих книгах… В свободное время я хочу забыть обо всем, что написал, и просто расслабиться.

— Тогда говори о другом! — Доктор Чжао уже начал медленно зашивать рану, но она была круглой, и стянуть ее было сложнее обычного. Он сосредоточился и снова спросил:

— Скажи, как ты расслабляешься, когда не пишешь?

— Я… играю в игры.

Доктор Чжао кивнул:

— Отлично, я после работы тоже играю. Во что ты играешь?

Хань Имо из-за потери крови соображал очень медленно, лишь спустя время он ответил:

— League of Legends… Там есть женщина-ниндзя, «Акали», мне очень нравится этот персонаж.

— О? — Улыбнулся доктор Чжао. — Какое совпадение, я тоже играю в League of Legends и тоже люблю Акали.

Хотя голос его звучал ровно, все видели, что руки доктора слегка дрожат. За все годы практики ему впервые приходилось шить пациента в сознании и без наркоза. Никто не знал, действительно ли ему нравится этот персонаж или он просто поддерживает разговор.

— Вам тоже нравится Акали, доктор? — Слабо кивнул Хань Имо. — Я в восторге от всего, что с ней связано… Эта женщина-ниндзя, известная как «Кулак Тени», мне кажется, ее история тоже…

Руки доктора Чжао на миг замерли, затем он коснулся лица Хань Имо и спросил:

— Хань Имо, ты меня видишь?

— А? — Хань Имо не понял, к чему этот вопрос, но ответил:

— Вижу…

— Кто я?

— Вы доктор Чжао…

Доктор снова кивнул и сказал:

— Хань Имо, у тебя начались галлюцинации. Постарайся сохранять ясность ума.

— Галлюцинации? — Хань Имо казалось, что он в норме, и он не понимал слов доктора. — Я же нормально с вами разговариваю, откуда галлюцинации?

— Должно быть, это симптомы кровопотери, мозгу не хватает кислорода. Как та же Акали, о которой ты говорил. Её титул – «Жало отчуждения», а вовсе не «Кулак Тени».

— «Жало отчуждения»? — Хань Имо прищурился, впадая в сомнения. Он никогда не слышал такого имени. Неужели это тоже из-за галлюцинаций?

Цяо Цзяцзинь ткнул Ци Ся в бок и спросил:

— Мошенник, о чем это они?

— Без понятия, — покачал головой Ци Ся. — Я не играю в игры, не понимаю.

— Я-то в автоматы рубился, — скривился Цяо Цзяцзинь. — Но про такую игру не слышал. Эта их битва героев интереснее, чем «Легенда о голодном волке»?

Ци Ся не захотел поддерживать разговор, отошел в сторону и сел на чистый камень.

Он размышлял о другом.

Беседа Хань Имо и доктора Чжао тоже затихла – видимо, галлюцинации писателя стали слишком сильными, и разговор не клеился.

Повисло молчание.

Линь Цинь, видя, что ничем помочь не может, подсела к Ци Ся.

— О чем думаешь? — Спросила она.

Ци Ся повернулся и посмотрел на нее холодным взглядом.

— Ты уже второй раз спрашиваешь, «о чем я думаю», — заметил он. — Ты на консультациях всегда так прямолинейно спрашиваешь пациентов?

— Но ты же не мой пациент, — покачала головой Линь Цинь. — Мы и клиентов не называем «пациентами», это невежливо. Мне просто любопытно: что же творится в голове у такого умного человека?

— Там моя жена, — с тоской произнес Ци Ся.

— Твоя жена? — Линь Цинь молча кивнула. — Ты говорил, что кто-то ждет тебя снаружи. Это она?

— Да, — кивнул Ци Ся.

Линь Цинь слегка улыбнулась:

— Не ожидала такого ответа. Так ты женат?

— А почему мне нельзя быть женатым? — Ци Ся почувствовал в ее словах подтекст.

— Я не хотела тебя обидеть. Но ты мошенник. Какая же женщина стала твоей женой?

— Ты… — Ци Ся, что было редкостью, начал закипать. Он медленно встал, взгляд его стал ледяным. — Что ты имеешь в виду? Раз я мошенник, значит, за меня может выйти только какой-нибудь сброд?

— А? Я… — Линь Цинь испугалась его напора. — Я правда не хотела обидеть, просто любопытно…

— Не советую проявлять ко мне любопытство, — ледяным тоном отрезал Ци Ся. — Я мошенник, и правды от меня не жди.

Разговор закончился на неприятной ноте, но Линь Цинь, похоже, это не особо задело.

Доктор Чжао наконец закончил шить.

— Вроде всё… — сказал он, вытирая кровь с рук. — Мы сделали все, что могли. Теперь остается надеяться, что рана не воспалится.

— Спасибо… — бледными губами прошептал Хань Имо.

Видя, что все закончилось, Ци Ся медленно поднялся и обратился к остальным:

— Господа, пришло время прощаться.

Остальные восемь человек удивленно посмотрели на него.

Прощаться?

— Куда ты собрался? — Спросил Цяо Цзяцзинь.

— Это вас не касается, — Ци Ся задумчиво смотрел на ресторан через дорогу.

— Ты же не собираешься всерьез искать «Дао»?! — Опешил офицер Ли.

— А что? Есть возражения? — Ци Ся, похоже, уже все решил.

— Прости за прямоту, но это самоубийство, — безнадежно покачал головой офицер. — Три тысячи шестьсот «Дао»! Ты представляешь, что это такое?! Даже если за каждую игру дают одно «Дао», тебе придется пройти через три тысячи шестьсот смертельно опасных игр!

— Да, — кивнул Ци Ся. — Звучит почти нереально, но надежда же есть.

— Надежда? — Вздохнул офицер Ли. — Десять дней, три тысячи шестьсот игр. В среднем триста шестьдесят в день. Даже если ты будешь играть без перерыва, времени не хватит. К тому же ты можешь умереть в любой момент игры. А если ничего не делать, умрешь только через десять дней.

Он помолчал и добавил:

— И эта «смерть» наступит только если слова «Человека-Дракона» – правда. Другими словами, не факт, что мы умрем через десять дней, и не факт, что здесь все будет уничтожено. А если ты соберешь три тысячи шестьсот «Дао», не факт, что он тебя выпустит.

— Я понимаю твою логику, — перебил его Ци Ся. — Но я не собираюсь ждать здесь. Даже если я просто пройдусь осмотреться, это лучше, чем сидеть на месте.

— Но ты… — офицер Ли хотел еще поспорить, но дверь комнаты отдыха снова со скрипом открылась.

Все обернулись: вышла та самая продавщица.

Абсолютно голая, рот в жиру, в руке что-то сжимает. Ее иссушенное тело казалось просто обтянутым кожей скелетом.

Чжан Чэньцзэ слегка нахмурилась, сняла свой пиджак и накинула на нее.

Затем она повернулась к мужчинам и гневно спросила:

— Вы трое зашли в комнату, и что вы там натворили? Куда делась одежда девушки?

Цяо Цзяцзинь обреченно покачал головой:

— Это долго объяснять, и я советую тебе оставить ее в покое.

— Ты добрая, — продавщица уставилась на накинутый пиджак, потом на Чжан Чэньцзэ. — Жаль, что ты не мужчина, а то я бы обязательно с тобой переспала.

— Переспала? — Чжан Чэньцзэ отшатнулась. — Что за чушь ты несешь?

— Раз спать нельзя, тогда я дам тебе поесть вот это…

Она разжала грязную ладонь. В руке лежала разваренная рука младенца.