«Лжец»…

Ци Ся мысленно повторил это слово несколько раз, убеждаясь в своей роли, и незаметно снова накрыл карту ладонью.

Всего минуту назад он тоже тешил себя мыслью, что «все уйдут отсюда живыми».

Но теперь всё изменилось.

Хотя он не знал этих восьмерых, в этот раз умереть придется именно им.

— Если ни у кого нет возражений, прошу запомнить правило: в этой игре «есть один и только один Лжец»… — Человеко-овца указал пальцем на сексуальную девушку слева от Ци Ся. — Начнем с тебя, по часовой стрелке.

— А? Я? — Девушка опешила и надула губы.

Ци Ся повернул голову. Если начнут с девушки слева от него и пойдут по часовой стрелке, это плохо.

Он будет рассказывать последним.

В состоянии крайнего стресса люди обычно запоминают только первого и последнего рассказчика.

Но возражать сейчас было бы слишком подозрительно. Придется действовать по ситуации.

Сексуальная красотка нахмурилась, её большие глаза забегали. Наконец, она вздохнула:

— Ладно… Я начну. Но я с детства не умею рассказывать истории, так что не вините, если получится плохо…

Остальным нечего было сказать, они просто молча ждали.

Девушка изящным движением заправила прядь волос за ухо и начала:

— Меня зовут Тянь-тянь. Я… э-э… я «технический работник». Мы зарабатываем своим трудом, и я не считаю это постыдным.

Только сейчас все обратили внимание, что на девушке, назвавшейся Тянь-тянь, было очень мало одежды: грязное короткое платье с глубоким декольте, которое едва прикрывало то, что должно быть прикрыто.

Но, похоже, её это ничуть не смущало.

— Большинство моих историй не для публики… Короче, если нужно «действие» – это ко мне, а «описывать» я не умею, да и вообще, с образованием на такую работу не идут…

— В общем, до того как попасть сюда, я была на смене. Попался один реально странный клиент… У нас в заведении есть комнаты, но он уперся: хочу в машине, так, мол, острее ощущения… Пришлось идти, деньги-то нужны…

— Я первый раз работала в тачке. С виду дорогая, а внутри теснотища, через пять минут уже вся мокрая от пота. Не знаю, какой кайф может быть в такой дыре. К тому же у клиента постоянно звонил телефон, а он ни в какую не брал трубку. Бесило жутко…

Тянь-тянь, похоже, хотела еще поругать клиента, но её взгляд случайно упал на труп на столе. Она вздрогнула от ужаса, глубоко вдохнула и продолжила:

— Ай, ладно, сама выбрала такую работу. Но я никак не ожидала, что начнется «Землетрясение». Сначала подумала, что мы просто слишком сильно раскачали машину, но потом затрясло по-настоящему.

При слове «Землетрясение» лица всех присутствующих дрогнули, словно они что-то вспомнили.

— Мы стояли в переулке… Прямо над нами висел огромный рекламный щит… Я тогда высунула голову в окно и всё видела. — Тянь-тянь жестикулировала, показывая на макушку, голос её дрожал. — Этот щит, не знаю почему, с грохотом оторвался и рухнул прямо на крышу. Я отключилась…

Она снова выдохнула:

— Очнулась уже здесь. Думала, умру от страха…

Тянь-тянь состроила обиженную гримасу – выражение, явно отработанное годами, чтобы вызывать у мужчин жалость.

Сидевший рядом татуированный слегка опешил, а потом спросил:

— Народ, нам вообще нужно продолжать?

Белый халат уставился на него:

— Что ты имеешь в виду?

— Эта «барышня» уже соврала. Можно сразу голосовать, — уверенно заявил татуированный.

— Ты…! Ты что несешь?! — Вспыхнула Тянь-тянь. — Где я соврала?

Татуированный смерил её холодным взглядом:

— Имя. Ты сказала, тебя зовут «Тянь-тянь». Но все хостес используют псевдонимы. «Тянь-тянь», «Сяо Фан», «Лили» – это всё клички. Ты скрыла настоящее имя, значит, солгала.

От этих слов лицо Тянь-тянь налилось краской.

— Ты… ты что за чушь порешь? Меня зовут Тянь-тянь! Я настоящим именем сто лет не пользовалась! — Она обвела всех взглядом и добавила:

— Там, где я работаю, меня найдут только как «Тянь-тянь», мое настоящее имя никто не знает!

Все задумались. Лицо Ци Ся тоже стало серьезным.

В рассказе Тянь-тянь он не почувствовал лжи. Она говорила ровно, спокойно, как будто болтала с друзьями.

Такая манера речи может означать одно из двух: либо история была заготовлена и отрепетирована много раз, либо она говорила правду.

Но татуированный подкинул другую идею.

«Ложь в имени».

Ложь про имя не требует логики и обоснования, её трудно раскрыть.

Ведь никто здесь друг друга не знает, имя можно узнать только со слов человека.

Ци Ся прокрутил в голове слова Человеко-овцы: «среди рассказчиков есть один, кто говорит неправду». Правило не уточняло, что ложью должна быть именно «история». «Ложное имя» тоже подходит.

Тянь-тянь, поняв, что её подозревают, вытаращила глаза от страха:

— Вы… вы что, не верите? Мое настоящее имя Чжан Лицзюань… Я из Шэньси… Можете попробовать позвать меня по имени, я даже не откликнусь! Я отзываюсь только на «Тянь-тянь»… Я… я…

Услышав это, Ци Ся едва заметно покачал головой.

Эта женщина не так умна, как могло показаться.

Значит, она не могла заранее придумать складную ложь, и уж тем более не додумалась бы до трюка с «ложью в имени» на ходу.

Человеко-овца сказал: «есть один и только один Лжец». И этот человек – сам Ци Ся.

Если остальные не придадут значения проблеме с «Тянь-тянь», он нашел верный путь к победе.

Если выдумывать имя, «Ци» – плохой вариант. Фамилия не редкая, но и не самая частая, её легко запомнить.

Его рассказ должен быть максимально неприметным.

Поэтому он решил назваться «Ли Мин».

А остальную историю можно рассказать честно. В таком случае никто не сможет подловить его на лжи.

Игра почти сделана.