]

Черный медведь снова сделал шаг вперед; теперь его отделяло от Цяо Цзяцзиня всего чуть больше метра.

На этот раз бандит ни за что не посмел бы двинуться вперед – у медведя длинные лапы, еще шаг, и он войдет в зону поражения, что равносильно самоубийству.

Поэтому ему оставалось только медленно отступить на шаг назад.

Увидев это, Ци Ся напрягся.

Правила противостояния животных очень просты: если один отступил, значит, испугался.

Испугался – значит, стал добычей.

Увидев, что Цяо Цзяцзинь отступил, медведь сменил нерешительность на ярость; теперь он был почти уверен, что существо перед ним не представляет угрозы.

Замерев на три секунды, медведь внезапно бросился вперед, обрушивая мощную, как каменная колонна, лапу.

Цяо Цзяцзинь больше не геройствовал: сжавшись, он уклонился от удара, перекатился назад по земле и тут же пустился наутек.

Взвыв, медведь опустился на четыре лапы и бросился в погоню.

Теперь зверь окончательно записал Цяо Цзяцзиня в добычу.

— Лжец! Поторопись! — Орал на бегу Цяо Цзяцзинь. — Я доверил тебе свою никчемную жизнь!

— Не стоит так сильно мне доверять! — Нервно отозвался Ци Ся. — Я даже не знаю, что это за плита…

— Чего ты там, мать твою, рассуждаешь? — Выругался Цяо Цзяцзинь. — Быстро иди «забирать товар»!

Видя, что медведь отвлекся, Ци Ся бросился к лежащей на земле плите.

По логике вещей, все виденные ими «игры» не были тупиковыми, всегда должен быть «выход», и в этой комнате, где все как на ладони, спасение определенно связано с этой плитой.

Подбежав ближе, он увидел, что поверхность металла была пятнистой и во многих местах тронута ржавчиной.

— Это…

Ци Ся пошарил руками и обнаружил, что это самая обычная круглая железная плита: никаких механизмов, никаких подсказок.

— Что за бред… — Ци Ся почувствовал, что его надули; эта плита выглядела как кусок мусора, который можно найти где угодно.

Пробежав десяток шагов, Цяо Цзяцзинь понял, что медведь уже дышит ему в затылок, резко затормозил, развернулся и заорал:

— Тупица!!

Медведь, испугавшись неожиданности, тоже отшатнулся и снова встал на дыбы.

Цяо Цзяцзинь холодно ухмыльнулся, злобно ткнул пальцем в зверя и сказал:

— Что, испугался? Кретин, думаешь, я тебя боюсь? Слушай сюда…

Медведь тупо смотрел на человека, словно и правда ждал, что тот скажет.

Остальные присутствующие тоже опешили, уставившись на Цяо Цзяцзиня и гадая, что он собрался говорить медведю.

Но неожиданно для всех, едва успокоив зверя, Цяо Цзяцзинь без колебаний развернулся и дал деру.

Поняв, что его одурачили, медведь взревел еще яростнее и снова кинулся в погоню.

Тем временем в центре площадки Ци Ся уже перевернул плиту и тщательно ее изучал. Железяка была очень тяжелой, без каких-либо ручек – поднять ее, чтобы отразить атаку медведя, было невозможно.

Не успел Ци Ся ничего сообразить, как вдруг почувствовал боль в спине – кто-то с силой врезался в него.

Он сидел на корточках, поэтому от мощного толчка не удержал равновесие и повалился на бок.

Только тогда он разглядел, что сбил его мужчина средних лет из их команды.

Тот взглянул на опрокинутого Ци Ся, тихо буркнул «извини», затем поставил плиту на ребро, стиснул зубы и, медленно толкая ее по полу, через несколько шагов добрался до угла. Там он загородился железом и, дрожа, сжался в комок.

Ци Ся нахмурился; дело принимало скверный оборот.

Этот способ он и сам рассматривал раньше: если закрыться плитой и забиться в угол, шансы выжить резко возрастают. Но так спасется только один, и игра потеряет смысл.

Поставить на кон «Дао», чтобы выиграть один «Дао».

Будь у Ци Ся выбор, он бы не выбрал такой исход.

— Лжец, ты еще не закончил?! — Снова заорал Цяо Цзяцзинь. — Ты меня вообще ни во что не ставишь!

— Погоди, погоди… — с сомнением ответил Ци Ся. — Дай мне еще время…

В голове у него крутились мысли: он понимал, что даже если сейчас отберет плиту обратно, толку будет мало – ведь ему нужно спасти как минимум двоих: себя и Цяо Цзяцзиня.

А площадь плиты ограничена, она едва может прикрыть одного человека.

Что же делать?

Сейчас благодаря Цяо Цзяцзиню остальные восемь участников были в относительной безопасности, но прошла всего минута с небольшим. Продержаться десять минут, надеясь только на одного Цяо Цзяцзиня, невозможно.

В этот момент полноватая девушка подбежала к мужчине средних лет и дрожащим голосом взмолилась:

— Можно мне спрятаться внутрь…? Прошу тебя… я не хочу умирать…

— Нет, нет! — Завопил старина Лю из-за круглой плиты. — Тут место только для одного… Если залезешь, мы оба сдохнем!

— Не сдохнем! — Голос девушки срывался, ноги ее не слушались. — Спрячемся с двух сторон, точно не умрем…

Пока они препирались, Очкарик, который был в одной команде со стариной Лю, в панике подбежал к ним. Не спрашивая разрешения, он просто оттянул край плиты и втиснулся в угол.

— Эй! Очкарик! — Запаниковал мужчина. — Ты что творишь?

Очкарик, стиснув зубы, огрызнулся:

— Старина Лю, нельзя спасать только свою шкуру!

Плита, которая раньше плотно прилегала к стенам, из-за вмешательства Очкарика встала криво; Лю был тучным, и теперь железо совсем не закрывало их тела.

Полноватая девушка, увидев это, перестала уговаривать Лю, оттянула плиту с другой стороны и тоже юркнула в угол.

Остальные четверо тоже перестали метаться и начали стягиваться к железяке.

Ведь это был их последний шанс на жизнь.

«Глупцы…», – Ци Ся медленно приблизился к толпе. Прошло всего несколько секунд, а люди уже дрались за кусок металла.

— Старина Лю! Не будь эгоистом! Отдай плиту, придумаем что-нибудь еще!!

— Очкарик! Ты молодой, ты можешь побегать от медведя, а я не могу!

— Быстрее, отбирайте!

— Проваливай! За плитой нет места!

Сейчас ярость каждого из них выглядела так, будто они способны в одиночку завалить медведя, но в этот критический момент они предпочли вцепиться друг другу в глотки и волосы, разбивая лица в кровь, лишь бы не сделать и полшага в сторону зверя.

Плита, словно забытая всеми, одиноко лежала на полу.

Тем временем на другом конце зала черный медведь загнал Цяо Цзяцзиня в угол. Видя, что бежать некуда, бандит применил старый трюк: снова громко крикнул и развернулся.

На этот раз медведь хоть и дернулся, но отступать явно не собирался. Он выбросил переднюю лапу вперед; Цяо Цзяцзинь уклонился боком, и твердые когти оставили глубокие борозды на стене.

— Диу! — Цяо Цзяцзинь сверлил взглядом медведя. — Ты немного перегибаешь…

Ци Ся понимал: если он ничего не сделает, Цяо Цзяцзинь неминуемо погибнет, а за ним один за другим будут растерзаны и остальные.

Ведь только Цяо Цзяцзинь осмелился в открытую водить медведя за нос. Он один должен не только противостоять атакам зверя, но и защищать всех этих людей – не слишком ли это абсурдно?