Ли Ли поперхнулся. Логически возразить было нечего, но кто в здравом уме будет понапрасну злить будущих мстительных призраков?

Поэтому он сказал:

— Думаешь, если что-то сделаешь, то изменишь их судьбу? Это наивно. В играх нет таких лазеек, чтобы ты просто взяла и всех спасла. Думаешь, до тебя никто не пробовал? Я слышал про похожие миссии. Игроки даже вывозили NPC в другую страну, чтобы те не умерли и призраков стало меньше. Но не важно, что ты делаешь, — в нужный момент всё возвращается на круги своя. Игра хочет видеть, как мы бьемся с нечистью. Хоть переверни сюжет с ног на голову, хоть беги из дома на край света — в ночь седьмого дня всё равно вернёшься сюда.

Чжу Ян, услышав это, ничуть не удивилась. Она пожала плечами:

— Да знаю я, что эта дерьмовая игра не заточена под то, чтобы мы тут доброту и сострадание разводили.

Если б так, они бы не прикончили Чжу Лину без разговоров и не втянули Чжу Ян, которая вообще не подходила под их критерии.

Она примерно поняла, почему игра выбрала её, пусть она не была кандидатом. Её действия — сплошная непредсказуемость, а для игры подобное выступало как шоу с кучей поворотов и зрелищем.

Тут Чжу Ян не скромничала: она с детства умела заваривать кашу и ставить всех на уши так, что никто не мог предугадать её ходы.

Так что эта игра, вцепившись в неё, показала свою подлую натуру.

Она продолжила:

— Раз ничего не изменить, какого хрена осторожничать?

Ли Ли и остальные с ней не согласились. Жильцы, хоть и живые сейчас, уже были призраками в их глазах. 

Лучше затаиться, не отсвечивать. Чем больше шумишь, тем выше шанс, что призрак потом вцепится в тебя первым.

Но Чжу Ян плевать хотела на их «осторожность». Для нее их трусливая серединка на половинку заслуживала только насмешки.

И, черт возьми, как лидер с яркой харизмой, она мыслила агрессивно и рискованно, презирая зоны комфорта.

В итоге они разошлись на кислой ноте. Но было поздно, так что «разойтись» означало просто разбежаться по комнатам спать.

Чжу Ян жалела о сломанном ноутбуке. В запале она не думала, схватила первое попавшееся. А ведь в комнате полно всего — поднос, стул, деревянная статуэтка.

Хорошо, что остался телефон. Она проверила банковский счет и решила завтра купить нормальную одежду — то, что лежало в чемодане, было полным отстоем.

Перед сном, в полудреме, она услышала шаги в коридоре.

Дом был старый, деревянный пол скрипел. Обычно ночью все ходили тихо, но эти шаги были тяжелыми, шаркающими, будто кто-то что-то тащил. Жутковато.

Чжу Ян не особо напряглась — после той призрачной твари у нее, похоже, нервы стали стальными. 

А вот Ван Бэй на соседней кровати зарылась в одеяло. Только задремала — и тут же подскочила, вся на взводе.

Утром она выглядела паршиво, с кругами под глазами. Увидев Чжу Ян, свежую и выспавшуюся, подумала: «Вот же бессердечная».

Чжу Ян с туалетными принадлежностями пошла к общей раковине на втором этаже. В это же время там были учительница Цю с сыном.

Цю, увидев Чжу Ян, потеснилась, освобождая место. Но та ее проигнорировала, и Цю неловко замялась.

Когда Чжу Ян закончила и собралась уходить, кто-то дернул ее за подол.

Она глянула вниз, там был сын Цю. 

Мальчишка был симпатичный, совсем не похож на своего заурядного отца. Но для школьника он был слишком худым и мелким. 

Он молча протянул вареное яйцо, даже не глядя на нее. Чжу Ян приподняла бровь, но взяла. Мальчик тут же спрятался за мать.

Это дало Цю повод заговорить. Она смущенно сказала:

— Спасибо тебе… за вчерашнее. Когда мой муж напивается, его не остановить, не слушает никого. Я просто…

Чжу Ян перебила:

— Мне плевать на вашу никчемную жизнь. Эти отмазки оставьте лучше для самовнушения. Какое мне дело?

И с насмешкой добавила:

— Я врезала ему, потому что он меня бесил. Не обольщайтесь, вы всё еще идеальная счастливая семейка. Продолжайте в том же духе, только не напрягайте других.

Цю годами терпела побои, ходила на работу с синяками. Коллеги и друзья уговаривали «сохранить семью», родители твердили, что развод — не вариант.

Она привыкла к пустым утешениям, но слова Чжу Ян, хоть и не грубые, ударили, как пощечина.

Цю опустила глаза. Чжу Ян уже ушла, не желая тратить на нее время.

Когда все игроки проснулись, они спустились на завтрак.

По пути столкнулись с еще одним жильцом — тем самым старшеклассником, который через семь дней повесится.

Парень сразу производил впечатление человека, которому живется хреново. На вид ему было лет шестнадцать-семнадцать, худой, мрачный. Форма болталась на нем, будто на вешалке, — ветер дунет, и улетит.

На лбу — зажившая ссадина, походка хромая. То ли нога больная, то ли рана свежая.

Увидев четверых чужаков, он не поздоровался, прошел мимо с холодным лицом.

Игроки не обратили внимания. Выйдя из дома, они нашли оживленную забегаловку на улице.

Как правило, в таких местах частенько подавали похожие блюда, но Чжу Ян брезговала их антисанитарией и редко туда ходила.

Сев за стол, она скривилась, глядя на жирный стол, и потянулась за салфеткой. Но кто-то опередил и протер за нее.

Чжу Ян посмотрела на Лу Синя:

— Ты внимательный. Так хорошо меня знаешь?

С самого начала он суетился вокруг: еда по ее вкусу, внимание к ее чистоплотности. Назови это совпадением — только круглый идиот поверит.

Лу Синь не стал отпираться, лишь смущенно улыбнулся:

— Ты же настоящая звезда в универе. Все твои привычки уже давно слили на форумы. А я всего лишь твой поклонник, один из тысячи, так что лично мы не знакомы.

Логично. На форуме есть ее профиль: рост, день рождения, знак зодиака, любимая еда — всё там.

Похоже, Лу Синь действительно один из толпы ее фанатов в универе. Но таких, как он, полно, а в ее круг попадают только избранные.

Обычные парни вроде него даже не мечтают о признании. В первом курсе какой-то самоуверенный простофиля пытался ее добиваться, но не успел — один ее взгляд, и парни из братства уделали его по-тихому.

С ее стервозностью Чжу Ян в реале даже не посмотрела бы на такого, как Лу Синь. Но в игре иметь подручного удобно.

Она вручила ему яйцо, которое утром досталось ей в подарок:

— Ладно, теперь ты будешь делать, все, что я скажу. Это твоя награда.

Ли Ли и Ван Бэй, простые работяги, очень сильно удивились от того, как она нагло командует и отделывается яйцом.

Хорошо, что она красотка. Будь на ее месте кто другой — уже бы восемь раз набили морду.

Но Лу Синь улыбнулся. Его заурядное, слегка симпатичное лицо вдруг озарилось. Глаза засияли, и от него повеяло странной, почти сверхъестественной харизмой, будто душа прорвалась сквозь обыденную внешность.

Ван Бэй, старше их на несколько лет, которая вряд ли бы запала на студента, неожиданно покраснела, а сердце заколотилось.

Лу Синь покачал головой, очистил яйцо и вернул:

— Ты должна съесть его сама. Подарки от NPC, данные по доброй воле, дают бонусы.

— Серьезно? — Чжу Ян с сомнением взяла.

Съела, но ничего не произошло. 

«Ну, яйцо и яйцо, не сработало — и ладно».

Скоро принесли заказ: два вида пельменей, две миски каши, две кружки соевого молока и несколько жареных палочек. 

Вкусно, как и ожидалось.

После еды пора было работать. Вчера распределили задачи, но жильцы еще не ушли, так что Ли Ли с Ван Бэй решили вытрясти хоть какую-нибудь информация из домовладельца.

А Чжу Ян и Лу Синь вернулись в дом за вещами — в чемодане Лу Синя был фотоаппарат, который они хотели взять.

В холле они наткнулись на Цуй, ту самую с первого этажа. 

Она выглядела так, будто только с работы: уставшая, макияж потек, но всё еще красивая, с какой-то декадентской притягательностью.

Но она была не одна. За ней тащился парень, трещащий о чем-то без умолку. Судя по раздраженному лицу Цуй, это и был тот сталкер, который через неделю ее убьет.

Ему лет двадцать с небольшим, внешность заурядная, уже с пузом, но в обтягивающей футболке. Волосы нечесаные, одежда мятая — типичный раздолбай без самодисциплины.

Он перегородил Цуй путь, поучая её нудным голосом:

— Зачем ты опять пошла на эту работу? Там одни уроды, которые лапают девчонок вроде тебя. Да и бабы там — шлюхи, аборты, болезни. Не боишься за одним столом с ними есть?

Цуй сначала просто злилась, но тут взорвалась:

— Ты их знаешь, что ли, чтобы такое заявлять? Какое твое дело, что я делаю?

И заорала на домовладельца:

— Этот идиот снова влез в дом и достает жильцов! Вы что, не видите?

Мужчина, сидя за стойкой с соевым молоком и жареной палочкой, ухмыльнулся:

— Ну, молодежь, чего так кипятиться? Влюбленные поссорились — закройте дверь, поговорите. Не надо на эмоциях.

— Какие, в жопу, влюбленные? — Цуй чуть не разрыдалась.

Она с юности была яркой, фигуристой, из-за чего девчонки ее травили. 

Приехала в другой город учиться, но из-за бедности платила за всё сама. Надеялась, что в университете люди будут взрослее, но нет — сплетни, травля, похотливые ухажеры.

Этот парень, Чжан Хуа, преследовал ее давно. Следил, как псих, распускал слухи, что они пара. Девчонки в универе, видя, как он таскается за ней, с радостью верили, что «эта шлюха» нашла себе такого же лузера.

Если Цуй возражала, ее обвиняли, что она его «держит на поводке». Она обращалась в полицию, но те разводили руками: Чжан Хуа всё отрицал, «свидетели» его поддерживали, дело закрывали.

Домовладелец тоже был мерзавцем — два сапога пара с Чжаном. Если б не предоплата за аренду до конца года, Цуй давно бы съехала.

Она еще не заплакала, а вот Чжан Хуа уже включил драму.

Он завопил:

— Ты просто презираешь меня то, что я бедный! Я от чистого сердца о тебе забочусь, а ты не хочешь этого замечать! Вы, женщины, все такие — вам лишь бы деньги! На тех, кто вас любит, вам плевать, а у богачей вы в ногах ползаете. Передо мной строишь цацу, а там, небось, на коленях виляешь?

И — бах! — рухнул на колени, начав хлестать себя по щекам. Реально хлестать, с громкими шлепками, проговаривая сквозь всхлипы:

— Прости, не должен был говорить таких слов! Только не злись на меня! Давай не будем ссориться, ладно? 

Цуй побледнела от ужаса. Она давно считала его психом: то орет, то в слезах валяется. Он и в универе так перед всеми вытворял, сделав ее посмешищем.

Домовладелец с умилением начал:

— Ну, Сяо Цуй, видишь, как парень старается, может, ты…

Не договорил — раздался громкий смешок. Негромкий, но полный такого яда и насмешки, что атмосфера лопнула, как мыльный пузырь.

Все обернулись. Смеялась та шикарная девчонка из новых жильцов.

Даже Чжан Хуа, помешанный на Цуй, невольно залюбовался ее красотой. Но ее следующие слова были далеко не такими приятными, как внешность.

Чжу Ян фыркнула:

— Ну и народ пошел — совсем без стыда. Признаёт только то, что он бедный, а то, что еще и уродливый, ленивый и жирный — нет? Жаба, мечтающая о лебеде, — это нормально. Но когда лебедь не дается, кататься по полу и орать? Почему бы тогда не проклясть небо, потому что оно не скинуло ему пирог?

Затем она повернулась к Цуй:

— Сестрёнка, ты что, серьезно? Такого лося любой твой запасной ухажер уделал бы за минуту. А этому ты позволила ещё и адрес свой узнать? Будь ты в моем сестринстве, за такую бесхребетность я б тебя выгнала.

Она щелкнула пальцами, бросив Лу Синю:

— Выкинь его.

Лу Синь вдруг заметно напрягся, лицо стало каменным, но ослушаться не посмел.

Одной рукой подхватил коленопреклоненного придурка и, как мешок мусора, швырнул за дверь, даже не сдвинувшись с места.

Чжу Ян мысленно отметила: точно, игрок с прокачкой. Чжан Хуа — никчемный, но взрослый мужик, да еще жирный, под сто шестьдесят кило. А Лу Синь поднял его, как пушинку.

Интересно, что она сама сможет с плюс двадцатью пунктами к характеристикам?

Цуй ошарашенно смотрела на их молниеносную расправу. Чжу Ян не обратила на нее внимания.

Лишь крикнула:

— Домовладелец, пол помой! От этого дебила даже воздух воняет.

И ушла наверх, гордо вскинув подбородок.