Не зря она являлась призраком. Её вопль был таким, что, казалось, небеса расколются, а земля треснет. Настоящий вой, от которого кровь стыла в жилах.

Чжу Ян даже на миг забеспокоилась, не разнесет ли этот визг её саму в клочья. По общим представлениям, призраки — штуки хрупкие, эфирные. 

Говорят же, что от сильного испуга душа из тела вылетает. А уж призрак, без физической оболочки, и подавно должен был быть уязвимым.

Но это всё были лишь домыслы. До недавнего времени Чжу Ян вообще не верила в призраков, так что все эти «общепринятые» знания могли не работать с этой реальной, необъяснимой хренью, которая теперь стояла перед ней.

— Ну, хватит орать! Что за истерика? Теперь призраков без подготовки на работу берут? Сама мертвая, а всё равно выпендриваешься, — лениво бросила Чжу Ян.

Женщина-призрак, которая всё еще визжала, резко заткнулась, услышав этот наглый голос из-за двери. 

Она развернулась, глаза чуть не вылезли из орбит. А там эта стерва, в одном белье, скрестив руки, стоит и смотрит на нее. 

Хоть Чжу Ян была почти голая, ей, похоже, было наплевать. Поза дерзкая, расслабленная, никакого страха. Руки прикрывали грудь, одна была нога чуть вытянута, и ею она ритмично постукивала по полу. 

В любой другой ситуации такое положение было бы унизительным, но сейчас со стороны это выглядело как кадр из фотосессии какого-нибудь гениального мастера. 

Эта убогая, вечно темная комнатушка, где никогда не было света, вдруг словно ожила, наполнившись странной, почти кинематографичной красотой, будто время здесь остановилось ради Чжу Ян.

Призрак скрипнула зубами. Ее зависть, казалось, могла материализоваться в иглы. А еще в ней закипала паника — ее территория, ее пространство было осквернено. 

Раньше все, кого она затаскивала сюда, испытывали только безысходность. В ее снах она ломала их психику, шаг за шагом, пока они не превращались в отчаявшихся, опустошенных жертв, которых на последний день она легко забирала.

Чжу Ян заметила, что призрак молчит, но ее взгляд, полный яда, был почти осязаем. Пользуясь тем, что это сон — наверняка созданный, чтобы внушить чувство беспомощности, когда ты знаешь, что спишь, но не можешь проснуться, — Чжу Ян была в ясном сознании, с четкими мыслями и без малейшего ступора.

Она проигнорировала злобное выражение призрака:

— Что, язык проглотила? Или знаешь, что голос у тебя мерзкий, и стесняешься передо мной говорить? Для начала, верни мне мою ночнушку. Мы столько раз пересекались, так что я прекрасно знаю, что ты сейчас бесишься от зависти, — фыркнула Чжу Ян, а следом еще и бедрами качнула: – Наверняка, моя идеальная фигура для тебя, как нож по сердцу, да?

Лицо призрака перекосило еще сильнее. 

Чжу Ян продолжала командовать:

— Чего застыла-то? На вентиляторе она висит, под потолком. Встань на табуретку, дотянешься… Ой, прости, не заметила, что у тебя ноги короткие. Забудь об этом, сама заберу.

Тут призрак наконец не выдержала. Ее рот раскрылся, челюсть опустилась до предела и продолжала растягиваться, обнажая гнилые, черные зубы и пустую пасть. 

Языка не было, но из горла вырвался хрипящий звук, будто кто-то душит умирающего. Глаза закатились, став белыми, без зрачков. 

Она вытянула руки и кинулась на Чжу Ян, пытаясь ее задушить.

Чжу Ян как раз сняла ночнушку с вентилятора, уже натягивая ее на себя. Увидев две бледные руки с крючковатыми пальцами и грязно-серыми ногтями, она инстинктивно выставила руку, упершись ладонью в лоб женщины-призрака. 

Та замахала руками, но дотянуться не смогла — руки были слишком короткими.

Чжу Ян, надавив на лоб, чуть не блеванула от омерзения. Она точно почувствовала что-то склизкое под пальцами, но думать том, что это такое, ей не хотелось. 

С детства она была чистюлей и любительницей всего красивого. И сейчас эта липкая гадость вывела ее из себя. 

Она с силой оттолкнула женщину- призрака, выдернула руку и, пока та шаталась, схватила табурет с пола и опустила его ровно на голову злому духу:

— Почему, блять, ты не моешь своё лицо?! Оно же все в какой-то грязи. А из пасти воняет так, что не удивительно, отчего у тебя все зубы сгнили! Если б я случайно засунула руку тебе в рот, мне бы ее пришлось отрезать! Что с тобой не так вообще? Прежде чем косить под Садако, ты в зеркало хоть смотрелась? Она при жизни была красоткой с телекинезом, а после смерти — королевой призрачного мира. И годами продолжает держать титул самой влиятельной женской нечисти. Ты хоть до тени ее уровня дотягиваешь, сама подумай?! Да ты вообще никто! Еще и под Чу Ренмей косишь! Та при жизни была звездой оперы. А ты, тупая, бездарная дура, только и можешь, что завидовать тем, кто круче. Почему тогда не под Не Сяоцянь заделалась, а?

Неизвестно, откуда в этом сне у Чжу Ян, которая в жизни была слабой, взялась такая прыть. Может, злость придавала сил, а может, во снах не тратилась физическая энергия. Но она размахивала табуреткой, как заправский боец.

Когда она выдохлась, откинула волосы назад и встала, женщина-призрак уже скукожилась, как креветка. Ползла по полу, хныкая и скуля, похоже, даже плакала.

На самом деле женщина-призрак не был такой уж слабой в своих снах. Но эта стерва с ходу ошарашила ее, напугав до чертиков. 

Как говорится, в узком проходе побеждает тот, кто бьет первым. Это был сон, ментальная битва. Кто захватил инициативу, тот и диктует правила.

Женщина-призрак с самого начала струхнула, потеряв контроль. И хотя Чжу Ян не знала всех тонкостей, та всё еще надеялся отбиться, пользуясь ее неведением.

Обычно жертвы, затянутые в сон, сразу поддавались страху, и призрак мог лепить из их реальности что угодно — хоть ночь напролет гонять их в апокалипсисе, хоть заставить пережить тысячу смертей. 

Но эта стерва перехватила управление, и теперь женщина-призрак, будучи просто духом, не могла ей ничего противопоставить. Ее били, а он не могла даже ответить.

Доведенная до предела, женщина-призрак, воспользовавшись моментом, когда Чжу Ян отвлеклась, сбежала из ее сна. Этот позор она запомнила надолго. 

Теперь она, скрежеща ногтями, ждала седьмого дня. 

«Скорей бы обрести физическую форму, чтобы разорвать эту суку!»

Как только призрак исчез, Чжу Ян проснулась. За окном уже светало.

Она вскочила с кровати, кинулась в ванную и принялась яростно отмывать правую руку. Хоть это был сон, он был слишком реальным, и ощущение той склизкой гадости въелось в память.

Чжу Ян мыла руку, пока кожа не покраснела, но ей всё равно казалось, что грязь осталась. 

Утром за завтраком она отказалась брать еду руками, поскольку брезговала. И велела домработнице ее кормить!

Когда Се И вышел из комнаты, увидев эту картину, он просто потерял дар речи на некоторое время:

— Последний раз, когда я видел подобное, было тогда, когда кормили мою трехлетнюю племяшку и дочку одного клиента с ДЦП.

Чжу Ян закатила глаза и рассказала ему про сон.

Выслушав её, Се И с серьезным видом заявил:

— Ты уже думала, кем будешь в будущем? Если нет, как насчет охотника за привидениями? Доходное дело, знаешь ли. С твоим навыком рвать призраков голыми руками мы бы озолотились.

Чжу Ян фыркнула, проглотив клубнику, которую поднесла к её рту домработница:

— Ты на виллу мою посмотри и очнись. Это тебе не сарай какой-то. И даже если я вдруг скачусь до ловли призраков за деньги, зачем мне обуза вроде тебя?

Се И окинул взглядом дом. По ценам этого города такая вилла стоила минимум двадцать лямов. И это просто для дочки, чтоб было где жить во время учебы. Может, Чжу не из топовых элит, но уж точно не бедняки.

Утром Чжу Ян приехала в универ. Ночная выходка призрака так ее взбесила, что она решила отплатить той же монетой — пусть тоже почувствует, каково это, когда тебе противно до тошноты.

Вот ведь, избивала призрака всю ночь, а всё равно считает, что это она в минусе!

Чжу Ян позвонила Чжу Лине. Та, зная, как работает проклятье, явилась с трясущимися коленками, думая, что Чжу Ян, напуганная во сне, сейчас будет срывать на ней злость.

Но Чжу Ян швырнула ей стопку бумаги:

— Я не сильна в художестве, поэтому ты давай, нарисуй эту сучку так, как ты ее запомнила, во всех её уродливых подробностях. А, и еще: вчера она передо мной косила под Чу Ренмей. Должна же ты суметь представить, как она выглядела в этом образе? Тоже нарисуй. Шевелись, к обеду чтобы всё было готово.

Чжу Лина чуть не разрыдалась. Она бы лучше век не вспоминала эту призрачную тварь, но с Чжу Ян не поспоришь. 

Дрожа всем телом, она принялась рисовать, следуя указаниям Чжу Ян — выбирая самые мерзкие, самые убогие ракурсы. Хотя, если честно, призрак и без того выглядела не сказать, чтобы приятно глазу.

К обеду Чжу Лина, с отрешенным видом, вручила Чжу Ян несколько листов. Девушки из сестринства, сидевшие рядом, начали подозревать, что Чжу Ян и правда двинулась на почве влияния этой нечисти.

Но Чжу Ян просмотрела рисунки, удовлетворенно кивнула и похвалила Чжу Лину:

— Не зря ты звезда худфака. Вылитая, точь-в-точь та мерзкая рожа, как я хотела.

Затем, не церемонясь, швырнула листы перед Линь Си и с надменным видом рявкнула:

— Ты. Отсканируй это, закинь на форум, придумай тему. Что вроде: топ-10 самых уродливых призраков. Собери всех известных страшных женщин из фильмов и легенд, устрой голосование. Но за кулисами контролируй всё так: сначала сделай вброс, что эта подделка под Садако и Чу Ренмей — вообще дно, какое право она имеет быть в списке? А потом подтасуй голоса, чтобы она вырвалась на первое место. И объяви конкурс: кто сделает самый нелепый, смешной фотошоп этой рожи, чтоб от ее жути не осталось и следа, получит призы — от десяти до двух тысяч за первые три места. Бюджет я выделю. Но всё это проверни сегодня. К завтрашнему полудню дедлайн.

Линь Си ошарашенно уставилась на нее, но Чжу Ян хлопнула ее по плечу:

— Короче, я хочу, чтобы к завтрашнему полудню это было главной темой в универе. Жду твоего доклада.

— Нет, погоди! — Линь Си оттолкнула листы. — Это что за бред? Чжу Ян, ты реально свихнулась? Я что, должна тратить ресурсы журфака на этот цирк?

Чжу Ян посмотрела на нее с кривой ухмылкой:

— Судя по тому, как быстро распространяются сплетни, тебе лучше начать прямо сейчас, а не галдёж тут разводить… Если, конечно, ты не хочешь пропустить мою вечеринку в воскресенье.

Линь Си замерла. Не попасть на тусовку — это как вылететь из сестринства. К тому же там будет Чэн, да и кто знает, не замышляет ли Чжу Ян какую-нибудь подлянку? 

Так что, скрипя зубами, она взяла задание и пошла выполнять.

Чжу Ян, отдав приказ, продолжила обедать. Из-за брезгливости она до сих пор не хотела трогать еду руками, так что велела кормить себя.

Сегодня справа сидела Чжу Лина, вот ей и выпала роль «горничной с ложкой».

В салате на тарелке блестели сочные виноградины, аппетитные на вид. 

Чжу Ян скомандовала:

— Дай мне виноград.

— Хорошо! — вдруг голос Чжу Лины стал низким, хриплым, с жутковатым оттенком.

Чжу Ян открыла рот, но замерла. Прямо перед ней Чжу Лина преобразилась: ее модные, слегка завитые каштановые волосы начали превращаться в прямые, лоснящиеся черные пряди. 

Красивое лицо стало жестким, обыденным, с ядовитой, злобной ухмылкой. 

А рука, которую она подняла, держала вилку, на которой вместо винограда был… человеческий глаз.