5

***

Выпустив облако белого пара, Е Чжу бессильно опустилась на землю.

— Ха-а…

Пэн Ян в испуге спрыгнула с оленихи.

— Вы в порядке? Вам плохо? Где болит? А?

На одеяло густым слоем, словно пудра, налип снег. Е Чжу теперь выглядела так, будто нарочно в нём валялась. Пэн Ян принялась суетливо отряхивать его крыльями, подняв невообразимый шум. Е Чжу взглянула уставшими глазами на преградившую путь скалу. Отвесный утёс, трещины которого были забиты смёрзшимся снегом. Его вершина уходила так высоко, что терялась в небе. После нескольких часов изнурительной ходьбы без отдыха, она упёрлась в тупик.

— Ха-а...

Тяжёлое дыхание вырывалось сквозь зубы. Это был предел. Она-то надеялась, что, ползая и пресмыкаясь под началом того сумасшедшего, хоть немного повысит свою выносливость, но, похоже, ничего не изменилось. У неё не осталось сил ни на то, чтобы обойти скалу, ни на то, чтобы вернуться в ледяную пещеру.

Пока она сверлила взглядом заснеженную гору, мучительно соображая, что делать дальше, раздался голос:

— П-пойдёмте назад в пещеру. Если очень тяжело, садитесь на спину Сун Шим, мы поедем вместе. Ладно? Давайте вернёмся.

Она почувствовала слабое прикосновение к краю одеяла. Резко обернувшись, Е Чжу увидела, как пингвиниха испуганно отпрянула. Тело, которое ещё мгновение назад пробирал озноб, вдруг обдало жаром гнева. Она и не ждала, что та станет проводником. Если бы пингвиниха просто показала, в каком направлении находится край леса, она бы как-нибудь дошла сама. Ей не пришлось бы тратить время и последние силы на этот тупик. Стрелы её ярости в мгновение ока перенаправились на Пэн Ян, и взгляд Е Чжу стал пугающе острым.

— Если бы ты с самого начала просто указал мне дорогу…

Однако стоило ей открыть рот, чтобы выплеснуть всё своё раздражение, как она тут же замолчала.

Маленькая пингвиниха, в ужасе ожидая праведного гнева, зажмурилась и втянула голову в плечи. Её куцые, поджатые под себя лапки мелко дрожали. Она выглядела так, будто готова была безропотно принять на себя всю её злость, и от этого вида горячая голова Е Чжу мгновенно остыла.

Будь на её месте Чорон, он бы уже вовсю огрызался в ответ, доказывая, что это не его вина. Но глупая пингвиниха была слишком простодушна, чтобы отличить справедливый гнев от обычного срыва злости. Е Чжу молча смотрела на неё сверху вниз, и на мгновение её лицо исказилось так, будто она вот-вот разрыдается. Однако, когда Пэн Ян, не дождавшись продолжения тирады, робко приоткрыл глаза, от этого выражения не осталось и следа.

Внезапно Е Чжу скинула с плеч одеяло и вскочила на ноги. Прежде чем Пэн Ян успела её схватить, она бросилась к скале.

— Г-госпожа Е Чжу! Вы куда?! — в панике закричала пингвиниха.

Но та, не слушая, вцепилась в обледенелый камень и начала карабкаться по отвесному утёсу.

Ошарашенная выходкой человеческой женщины, Пэн Ян завопила во весь голос:

— Госпожа Е Чжу! Это опасно! Опасно!

Она доковыляла до подножия и тоже попытался вскарабкаться на камни, чтобы догнать её. Однако её пухлое низкое тельце лишь беспомощно подпрыгивало на месте, не в силах зацепиться за выступ.

Е Чжу, игнорируя крики, с маниакальным упорством ползла вверх. Она втискивала пальцы в узкие щели между камнями, забитые снегом, и их тут же пронзала острая режущая боль от холода. Она едва не разжала пальцы, но подавила этот порыв. Подтянув тело, она переставила ногу выше. Ледяной ветер хлестал её по лицу и рукам, нещадно обжигая кожу. Тем не менее, она изо всех сил вытянула левую руку и вцепилась в выступающий край камня. Его поверхность, покрытая наледью, была скользкой и холодной. Е Чжу до боли впилась в него ногтями, но не успела переставить ногу, как рука соскользнула. От внезапного головокружения всё перед глазами поплыло.

— А-а!

«Падаю».

В тот самый миг, когда её тело начало беспомощно заваливаться назад, что-то подхватило её. Она ощутила, как ей в бедро упёрся жёсткий предмет.

— Ха... ха-а...

Пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, она опустила взгляд и увидела огромные белые рога, похожие на ветви заснеженного векового дерева. Чёрные глаза зверя медленно поднялись на человека, восседавшего на его рогах.

Е Чжу невольно прошептала:

— С-спасибо.

 Олениха шумно выдохнула, будто поняла её слова. Неужели она и вправду прожила так долго, что понимает человеческую речь? Е Чжу в полном оцепенении продолжала сидеть на рогах, пока её не привёл в чувство плаксивый голос Пэн Ян:

— Госпожа Е Чжу-у-у! Пожалуйста, спускайтесь немедленно!

У её восхождения всё же был результат: расщелина, за которую она так отчаянно цеплялась, находилась чуть выше рогов оленихи. Увидев, что она падает, та поспешно подошла вплотную к скале. Был ли и этот поступок частью приказа или её собственной волей, но благодаря помощи Сун Шим Е Чжу смогла легко перебраться на выступ, бывшего её целью. Погружая пальцы в ледяной снег, к которому больше не хотелось прикасаться, она вдруг почувствовала странное смятение.

Почему эти существа не проявляют к ней, человеку, никакой враждебности?

Е Чжу больше не смотрела вниз. Она карабкалась только вверх, всё выше и выше. Твёрдая шероховатая поверхность камня легко царапала нежную кожу. На покрасневших от холода руках множились ссадины и порезы. Несколько раз она была на волосок от падения. Она уже находилась на опасной высоте, где даже олениха не смогла бы подхватить её. Стоит сорваться, как она рухнет вниз, разбив голову о твёрдые камни. Каждый раз, когда страх высоты подступал к самому затылку, она зажмуривалась, но, несмотря на онемевшие руки и ноги, с отчаянным упрямством продолжала лезть по скале.

— Ха, хы-ы! Ха-а!

Наконец её рука легла на плоскую вершину, которую она заприметила вначале. Опор для ног не осталось, и пока она висела, держась лишь на силе рук, снизу донёсся едва слышный, полный ужаса возглас Пэн Ян:

— А-а-а-а!

Собрав последние остатки сил, Е Чжу оттолкнулась ногами от почти вертикальной стены и плашмя рухнула верхней частью тела на край утёса.

— Хнык, ха-ак... С-сука...

Ледяная корка прилипла к щеке. Кожу жгло так сильно, что сознание прояснилось, но она не могла заставить себя подняться.

 «Что за безумие...»

Сердце колотилось, как бешеное, словно после марафона, а по затылку струился холодный пот. Она только что совершила восхождение, которое раньше видела лишь по телевизору. Без какой-либо страховки, по обледенелому обрыву, уходящему в бездну. Чистой воды сумасшествие.

— Ха... ха-а...

Она лежала пластом, словно труп, и лишь спустя приличное время, издав натужный стон, полностью заползла на уступ. Ей казалось, что она поднялась очень высоко, но даже отсюда конца скалы не было видно. Если уж до этого места она добиралась, рискуя жизнью, то пытаться лезть до самого верха было бы равносильно самоубийству. Е Чжу окончательно отбросила безумную идею проложить путь, взобравшись на этот утёс.

Она огляделась. Снизу это было незаметно, но площадка оказалась довольно узкой. Е Чжу, судорожно вцепившись руками в каменную стену, неуклюже поднялась на ноги, и в тот же миг резкий ледяной порыв ветра ударил ей в лицо. Придерживая разметавшиеся волосы, она устремила взгляд на горизонт. Деревья, что прежде взмывали ввысь, заслоняя небо, теперь остались далеко внизу. Южный континент сверху казался бесконечным слоёным пирогом из снега - ветви деревьев были погребены под тяжёлыми белыми шапками.

Ещё один яростный порыв ветра хлестнул по глазам. Зажмурившись, Е Чжу терпеливо дождалась, пока стихия утихнет, и снова всмотрелась в даль. Перед ней не было ничего, кроме деревьев и снега. Деревья, снег и снова снег... Лишь острые вершины хвойного леса, укрытые белым покрывалом. Не то, что пещеры, из которой она сбежала, даже намёка на конец этой чащобы не было видно.

И когда силы начали покидать её от накатившего отчаяния, далеко-далеко на востоке проступили смутные очертания гигантской горы. Е Чжу прищурилась, предельно сосредоточившись, и призрачная тень постепенно стала обретать чёткость. Это была часть горного хребта, берущего начало от самой высокой горы в этом мире - один из краёв леса, о которых упоминала Пэн Ян.

— Ха-а... — она невольно вздохнула, прикидывая расстояние до туда. Восток. Идя напролом, она упёрлась в этот тупиковый утёс, значит, в следующий раз нужно будет взять как можно правее. Направление она теперь знала и без подсказок Пэн Ян, но вопрос был в другом: как, чёрт возьми, дойти туда пешком? И даже если доберётся...

— Там же эти психи...

При мысли о землях племя ног к горлу подступила тошнота. Ей хватило и одного раза, когда она едва не сдохла из-за монстра. С воспоминанием о том, как она дрожала в темноте, в голове вдруг всплыл образ оставленной там девочки, и Е Чжу крепко стиснула зубы. Она ведь обещала вернуться...

«Всё должно быть в порядке. Юна... нет, Ализарин умная и сообразительная, она наверняка смогла выжить».

— Нет, она точно выжила.

Е Чжу решила просто верить в это. Любой другой вариант был настолько мучителен, что от одних мыслей можно было сойти с ума.

— Ализарин жива и здорова, — прошептала она, словно заклинание, и кивнула сама себе.

Ей хотелось немедленно броситься на помощь Ализарин, но сейчас это было невозможно. Она не знала, как выбраться из леса, да и собственное тело было не в лучшем состоянии.

«Ещё немного, нужно подождать ещё совсем чуть-чуть».

С трудом оторвав взгляд от далёких горных хребтов, Е Чжу заставила себя обернуться. В противоположной стороне тянулись бесконечные осточертевшие деревья. На западе тоже не было видно ничего, что напоминало бы край леса. Однако в поле зрения не попадалось ни высоких обрывов, ни крутых холмов. На первый взгляд казалось, что тупиков там нет.

Запад. Что, если просто идти наобум? Этот лес в любом случае когда-нибудь закончится. План выглядел нелепым и безрассудным, но на данный момент это было лучшее, что она могла себе позволить. Нельзя просто сидеть сложа руки и покорно ждать возвращения того мужчины. Нужно было сделать слишком много.

Для начала, раз уж она всё осмотрела, надо спуститься с этого чёртового утёса. Е Чжу оторвалась от камня и, нерешительно переставляя ноги, подошла к краю обрыва. Взглянув вниз, она увидела Пэн Ян и оленя - они казались крошечными точками. Перед глазами всё поплыло. Страх, который она не успела почувствовать во время подъёма из-за застилавшей глаза решимости, теперь медленно и коварно подкрадывался к ней.

— Твою мать, — выругалась Е Чжу.

Должно быть, она была не в своём уме, когда карабкалась сюда.

— Мне конец.

При мысли о том, что придётся спускаться с этой безумной высоты, ей поплохело. Путь занял намного больше времени и сил, чем подъём. Чем ниже садилось солнце, тем яростнее становился ветер. Каждый раз, когда налетал порыв, способный оторвать её пальцы от камней, ей приходилось замирать и ждать, пока он утихнет. Это было выше человеческих сил.

— Госпожа Е Чжу! Ещё совсем чуть-чуть осталось! Держитесь!

Когда она, наконец, коснулась ногами земли, её лицо было белее снега. Спрыгнув с последнего камня, она увидела, как Пэн Ян, волоча за собой одеяло, со всех ног несётся к ней.

— Госпожа Е Чжу! Вы в порядке? Нигде не поранились?

Порезов и ссадин было предостаточно. Но у вымотанной до предела девушки не осталось сил даже на ответ. Она приняла одеяло, протянутое Пэн Ян, и накинула его на окоченевшее тело. Под тяжестью шкуры ноги предательски подкосились.

— А-а, меня сейчас стошнит...

Е Чжу попыталась прикинуть, сколько времени они уже провели в пути. Казалось, она не сможет добраться до ледяной пещеры. Но вокруг уже начали сгущаться сумерки. Если устроить ночёвку в таком месте, к утру лицо точно перекосит от холода.

— Или же я просто замёрзну насмерть? — пробормотала она.

— Ась? Смерть? Кто умрёт? — невинно переспросила Пэн Ян.

Несмотря на все свои прыжки и беготню, эта коротышка, похоже, совсем не устала. Поразительная выносливость. Или, может, это её собственное тело было настолько жалким и немощным, что уступало даже пингвину?

— Уже слишком поздно. Возвращаемся.

Стоило ей сделать шаг по ровной земле, как в голове всё поплыло и запульсировало.

— У-ух... — горло сдавил непроизвольный рвотный позыв.

Состояние было скверным. В ушах бешено колотилось сердце, а зрение то затуманивалось, то снова прояснялось. Однако Е Чжу, стиснув зубы, сделала ещё один шаг. Даже если ей плевать на себя, она обязана любой ценой вернуть этих прихвостней, что увязались за ней. У неё не было ни сил, ни желания снова сталкиваться с гневом и презрением того безумца.

— В-вы точно в порядке? — обеспокоенно спросила Пэн Ян.

— Да, в порядке. Так что шевели ластами, — еле выдавила из себя Е Чжу. Каждое движение давалось с неимоверным трудом, но она спешила.

— О... а... угу!

Пингвиниха, воодушевившись, что её больше не прогоняют, припустила следом. Белая олениха встряхнулась и пошла за ними.

— Но, Е Чжу, зачем вы вдруг полезли на эту скалу? — спросила Пэн Ян. Её всё ещё мучило любопытство: как человеку вообще пришло в голову карабкаться на такую высоту голыми руками?

Её пробирала дрожь при воспоминании о том, как Е Чжу, рискуя жизнью, ползла по отвесному утёсу. Она ждала ответа, но та молчала. Эта человеческая женщина была куда более холодной и немногословной, чем она слышала о ней от Хозяина.

— Я совсем не понимаю. Е Чжу, вас очень трудно понять. Э-это ведь потому, что мы ещё мало знакомы? А я ведь хотела показать вам дорогу... — уныло добавила пингвиниха.

Лишь тогда Е Чжу, не прекращая идти, отозвалась безжизненным голосом:

— Но ты ведь не показал мне путь.

— Нет! Я правда собиралась! — замотала головой Пэн Ян. Затем, понизив голос, она принялась изливать то, что было на душе: — Но Е Чжу... вы ведь не просто на прогулку вышли... Ну, то есть... было такое ощущение, что вы собираетесь сбежать из леса... А я хотела гулять и играть вместе с вами…

Внезапно Е Чжу резко остановилась.

— Верно.

Пэн Ян, которая семенила следом, глядя только себе под ноги, со всего маху врезалась головой ей в колено.

— Ой!

Она едва не повалилась навзничь, но вовремя замахала крыльями, удерживая равновесие. Женщина развернулась к ней.

— Ась?

Маленькая пингвиниха, склонив голову набок, уставилась на неё. Не успела она спросить: «Почему вы вдруг остановились?», как Е Чжу ледяным тоном выплеснула правду:

— Я делаю это, чтобы убраться отсюда. И то, что я сейчас здесь хожу, и то, что лезла на скалу - всё это ради того, чтобы сбежать из этого проклятого леса.

 Смертельно бледная, она смотрела на Пэн Ян пронзительным взглядом, от которого, казалось, можно замёрзнуть.

— Так что не нужно со мной миндальничать. Всё равно мы скоро расстанемся…

Едва сорвалось с губ последнее слово, как она, будто по какому-то злому волшебству, рухнула без чувств.

***

Она не помнила, как вернулась обратно. Кажется, она просто упала лицом в обжигающе холодный снег, а когда открыла глаза, увидела высокий ледяной свод.

«Значит я опять в пещере».

Стоило этой мысли промелькнуть, как Е Чжу провалилась в мучительную лихорадку. Она до смерти раскаивалась в том, что проигнорировала слова Пэн Ян о своём двухдневном беспамятстве. Всё тело горело, словно в нём бурлила раскалённая лава. Лучше бы она снова лишилась чувств, тогда не было бы этой боли. Но сознание, однажды пробудившись, теперь яростно цеплялось за реальность. Е Чжу металась в агонии, то сгорая в невыносимом жару, то содрогаясь от холода, будто её, обнажённую, швырнули в ледяную воду.

«Ха... проклятье».

Каждый раз, когда боль на мгновение отступала и рассудок прояснялся, Е Чжу тихонько материлась. Впрочем, она не была уверена, что тихонько. Возможно, она орала проклятия так, что они гулким эхом разносились по всей пещере. Просто это было слишком больно. Ломило всё тело. Было ли ей хоть раз так плохо в её современной жизни в 2017 году? Но новый приступ боли не давал додумать, и Е Чжу заходилась в рыданиях.

Как же бесит. Бесит. У неё гора дел, так почему она должна валяться здесь? Почему каждый раз именно ей выпадают самые паршивые карты?

Сквозь её звериный стон доносились приглушённые звуки суматохи, которую подняла Пэн Ян:

— Что же делать?! Е Чжу, хнык-хнык! Что же делать?!

Но была ли это реальность или галлюцинация, она не знала. Может быть, её пышущее жаром тело просто бросили где-нибудь в углу пещеры и теперь стоят над ней, насмехаются над её слезами?

«Так тебе и надо. Нечего было ослушиваться приказа Хозяина и уходить. Что ты о себе возомнила? Ты всего лишь проклятая мрачная ведьма, чудовище. Попробуй-ка теперь выбраться с этого Южного континента, где ветер жалит, как оса...»

Шёпот, который изводил Е Чжу со времён школьной поездки и до самого выпуска, снова зазвучал в её ушах. Нет, хватит. Она хотела закрыть уши руками, но не могла пошевелить и пальцем. Она чувствовала, как бездонная чёрная трясина медленно, сантиметр за сантиметром, пожирает её ноги и поднимается всё выше. Или же кто-то тащил её за волосы в глубокое болото. Или же...

В тот момент, когда пустота почти поглотила её, раздался решительный голос, удержавший её на краю бездны:

— Е Чжу.

В её рот хлынуло нечто прохладное и освежающее. Эта субстанция, нежно коснувшись языка, сама собой скользнула в горло, хотя Е Чжу даже не пыталась сглотнуть. Ощущение стремительно просочилось в каждую клеточку её тела: во внутренние органы, в сосуды, в самый мозг костей. И везде на смену раздирающей боли приходила живительная прохлада. Чувство освобождения после блужданий по кругам ада было одновременно странным и пугающе знакомым.

Когда боль отступила, Е Чжу с трудом приоткрыла веки. Сквозь затуманенное зрение она увидела пылающие багровым глаза. Но в них не было той привычной ей ненависти и ярости к роду людскому. Невероятно, но в его взоре смешались тревога, беспокойство и... нежность.

— Почему...

— М?

Стоило ей шевельнуть губами, как мужчина протянул руку и убрал прилипшие от пота волосы с её лба. Прикосновение его ладони было таким же прохладным, как и та таинственная влага, что разлилась внутри неё.

«Этого не может быть. Он не может так на меня смотреть».

Поскольку это не укладывалось в голове, она решила, что это просто сон.

— Почему вы так со мной поступили... — её голос трескался, как иссохшая земля. Тем не менее, Е Чжу заставляла себя говорить. Всё равно она во сне. В реальности она бы никогда не произнесла этого вслух.

— От чего... от чего я отказалась... От чего я отказалась, чтобы вернуться к вам…

Она никогда не признается, чем именно пожертвовала ради него. Но в то же время ей стало невыносимо горько от мысли, что те тайны, та истина, которую она так долго прятала и которую едва решилась ему открыть, теперь навсегда останутся невысказанными.

— Почему вы были ко мне так жестоки...

«Почему ты так вёл себя со мной, подонок?»

Е Чжу не помнила, произнесла ли она эти последние слова вслух или они лишь промелькнули в её сознании. В следующее мгновение всё перед глазами померкло, и она снова лишилась чувств.

Прим. Пер. То есть она больная шла несколько часов по сугробам (я думаю всем прекрасно известно насколько это утомительно). За 40мин 5км запросто можно пройти, так на всякий случай. Потом залезла на отвесную скалу выше верхушек деревьев. Чтобы вы понимали высота сосны примерно 35-40 м, а ель может достигать 50м. Слезла самостоятельно. Ещё умудрилась некоторое время идти обратно. И при этом она считает, что у неё никудышная выносливость. А тогда какая должна быть кудышная? Ха-ха-ха(нервное).

***

Глаза резко открылись. Ей казалось, что она только что блуждала в непроглядном пекле, но, проснувшись, обнаружила, что разум непривычно ясен, а тело на удивление лёгкое. Несколько раз моргнув, Е Чжу осторожно приподнялась. Что-то упало со лба на одеяло. Это был небольшой лоскут белой ткани.

«Что это?»

Е Чжу коснулась его. Ткань была влажной. Это было мокрое полотенце.

Тут она осознала, что находится в ледяной пещере. Она точно помнила, что прямо перед тем, как сознание погасло, она валялась в снегу. Как же она оказалась здесь?

Пока Е Чжу пыталась восстановить цепочку событий, раздался звонкий металлический звук. Она вздрогнула и повернула голову. От входа к ней, переваливаясь с боку на бок, со всех ног бежала взволнованная пингвиниха.

— Е-Е Чжу!

Выражение мордочки Пэн Ян было таким, будто она увидела человека, пролежавшего в коме несколько лет и вдруг вставшего на ноги за один день. В её чёрных глазах читалась безмерная тревога. Е Чжу перевела взгляд с пингвинихи на валяющийся на полу медный таз и коротко цокнула языком. Чужая забота была ей не слишком приятна.

— Е Чжу, вы в порядке? Н-нельзя так резко вскакивать! Вы очень долго болели!

Пэн Ян подхватила упавшее полотенце и в спешке шлёпнула его обратно на лоб Е Чжу. Полотенце тут же соскользнуло по лицу и снова упало вниз. Пэн Ян повторила это ещё дважды, прежде чем до неё дошло: пока человеческая женщина сидит, компресс держаться не будет. Поддавшись мягким уговорам пингвинихи, настойчиво просившей её снова лечь, Е Чжу послушно опустилась на ложе.

— Как я здесь оказалась? — спросила она, подтягивая одеяло к самому подбородку. — Мы же стояли у подножия скалы.

Пэн Ян мило склонил голову, издав вопросительное «Ась?», и пояснила:

— Четыре дня назад?

— Четыре дня?

«Я провалялась в бреду целых четыре дня?»

Е Чжу нахмурилась так, будто услышала нечто совершенно немыслимое. Пэн Ян же, не замечая её реакции, простодушно выложила всё, что произошло по пути в пещеру:

— Вы внезапно упали в обморок, поэтому Сун Шим привезла вас на своей спине! Если вам было так плохо, что вы не могли идти, надо было сразу сказать, как спустились! Знаете, как я испугалась?! Сун Шим тоже перепугалась и бежала к пещере очень быстро. Мне было так трудно удерживать вас на её спине, что вы пару раз падали на землю, но вы почти не поранились... Ой! Э-это секрет!

Пэн Ян, заболтавшись, спохватилась и в ужасе прикрыла крыльями клюв. Однако брови Е Чжу уже сошлись на переносице.

«Твою же... То-то я гадала, почему у меня всё тело ломит так, будто меня через мясорубку пропустили, хотя это вроде бы всего лишь простуда».

 Перед глазами невольно возникла картинка, как она, словно мешок с картошкой, раз за разом летит на землю со спины скачущего во всю прыть оленя.

— Хнык. Я принесла свежую воду, чтобы сменить полотенце, но всё разлила...

Стоило ей увидеть, что Пэн Ян едва не плачет, глядя на валяющийся на полу медный таз, как её закипающий гнев бесследно испарился. Она, наконец, признала: в этом и была разница между доброй Пэн Ян и насмешливым Чороном.

— Всё в порядке, — пробормотала Е Чжу со вздохом. — Жар уже спал, так что полотенце больше не нужно...

Она подняла руку, чтобы коснуться своей шершавой щеки, но вдруг замерла от странного ощущения. Резко отняв ладонь от лица, она уставилась на неё, осмотрела ногти и быстро перевернула руку, разглядывая тыльную сторону. Она сгибала и разгибала пальцы, но результат оставался неизменен. Рука, которая должна была быть изодрана после того, как она карабкалась по острым скалам, её изломанные ногти...

— Руки... Мои руки полностью зажили.

— Ась?

— Я говорю, раны на руках... они исчезли.

 Кожа, ещё недавно покрытая ссадинами и порезами, теперь выглядела так, будто она никогда и не касалась камней. Е Чжу вскочила, совершенно позабыв о полотенце, и принялась судорожно ощупывать себя. Она помнила всю ту ужасающая боль, от которой, казалось, горела каждая косточка, каждый орган, пока она металась в бреду. Но сейчас, словно по мановению волшебной палочки, весь дискомфорт исчез. Только теперь до неё дошло: когда она открыла глаза, тело было лёгким, будто после долгого и глубокого сна.

— Е Чжу, что с вами?

Пэн Ян, собиравшаяся было убрать воду с пола, снова поспешила к ней, встревоженная её странным поведением.

Её накрыло мощное чувство дежавю. Если подумать, то же самое произошло в домике на склоне горы. Тогда раны, полученные во время изнурительной борьбы за выживание на Восточном континенте, бесследно исчезли за одну ночь.

Почему тогда она не придала этому значения?

Её дар ограничивался лишь предчувствием опасности, но никак не включали в себя силу, способную полностью исцелять раны.

— Что случилось? У вас опять что-то болит? А? — Пэн Ян обеспокоенно замахала крыльями. — Ой! Е Чжу… Почему… почему вы плачете?

Она участливо похлопывала её по руке своими маленькими ластами, но Е Чжу так и не смогла заставить себя спросить: приходил ли тот мужчина к ней за те четыре дня, что она была в беспамятстве? Это он исцелил её?

Странный внезапный страх сковал её, заставляя сердце бешено колотиться в груди. В конце концов, она так и не осмелилась ничего произнести вслух.