6

— В-вы точно в порядке? — обеспокоенно спросила Пэн Ян.

— Да, в порядке. Так что шевели ластами, — еле выдавила из себя Е Чжу. Каждое движение давалось с неимоверным трудом, но она спешила.

— О... а... угу!

Пингвиниха, воодушевившись, что её больше не прогоняют, припустила следом. Белая олениха встряхнулась и пошла за ними.

— Но, Е Чжу, зачем вы вдруг полезли на эту скалу? — спросила Пэн Ян. Её всё ещё мучило любопытство: как человеку вообще пришло в голову карабкаться на такую высоту голыми руками?

Её пробирала дрожь при воспоминании о том, как Е Чжу, рискуя жизнью, ползла по отвесному утёсу. Она ждала ответа, но та молчала. Эта человеческая женщина была куда более холодной и немногословной, чем она слышала о ней от Хозяина.

— Я совсем не понимаю. Е Чжу, вас очень трудно понять. Э-это ведь потому, что мы ещё мало знакомы? А я ведь хотела показать вам дорогу... — уныло добавила пингвиниха.

Лишь тогда Е Чжу, не прекращая идти, отозвалась безжизненным голосом:

— Но ты ведь не показал мне путь.

— Нет! Я правда собиралась! — замотала головой Пэн Ян. Затем, понизив голос, она принялась изливать то, что было на душе: — Но Е Чжу... вы ведь не просто на прогулку вышли... Ну, то есть... было такое ощущение, что вы собираетесь сбежать из леса... А я хотела гулять и играть вместе с вами…

Внезапно Е Чжу резко остановилась.

— Верно.

Пэн Ян, которая семенила следом, глядя только себе под ноги, со всего маху врезалась головой ей в колено.

— Ой!

Она едва не повалилась навзничь, но вовремя замахала крыльями, удерживая равновесие. Женщина развернулась к ней.

— Ась?

Маленькая пингвиниха, склонив голову набок, уставилась на неё. Не успела она спросить: «Почему вы вдруг остановились?», как Е Чжу ледяным тоном выплеснула правду:

— Я делаю это, чтобы убраться отсюда. И то, что я сейчас здесь хожу, и то, что лезла на скалу - всё это ради того, чтобы сбежать из этого проклятого леса.

 Смертельно бледная, она смотрела на Пэн Ян пронзительным взглядом, от которого, казалось, можно замёрзнуть.

— Так что не нужно со мной миндальничать. Всё равно мы скоро расстанемся…

Едва сорвалось с губ последнее слово, как она, будто по какому-то злому волшебству, рухнула без чувств.

***

Она не помнила, как вернулась обратно. Кажется, она просто упала лицом в обжигающе холодный снег, а когда открыла глаза, увидела высокий ледяной свод.

«Значит я опять в пещере».

Стоило этой мысли промелькнуть, как Е Чжу провалилась в мучительную лихорадку. Она до смерти раскаивалась в том, что проигнорировала слова Пэн Ян о своём двухдневном беспамятстве. Всё тело горело, словно в нём бурлила раскалённая лава. Лучше бы она снова лишилась чувств, тогда не было бы этой боли. Но сознание, однажды пробудившись, теперь яростно цеплялось за реальность. Е Чжу металась в агонии, то сгорая в невыносимом жару, то содрогаясь от холода, будто её, обнажённую, швырнули в ледяную воду.

«Ха... проклятье».

Каждый раз, когда боль на мгновение отступала и рассудок прояснялся, Е Чжу тихонько материлась. Впрочем, она не была уверена, что тихонько. Возможно, она орала проклятия так, что они гулким эхом разносились по всей пещере. Просто это было слишком больно. Ломило всё тело. Было ли ей хоть раз так плохо в её современной жизни в 2017 году? Но новый приступ боли не давал додумать, и Е Чжу заходилась в рыданиях.

Как же бесит. Бесит. У неё гора дел, так почему она должна валяться здесь? Почему каждый раз именно ей выпадают самые паршивые карты?

Сквозь её звериный стон доносились приглушённые звуки суматохи, которую подняла Пэн Ян:

— Что же делать?! Е Чжу, хнык-хнык! Что же делать?!

Но была ли это реальность или галлюцинация, она не знала. Может быть, её пышущее жаром тело просто бросили где-нибудь в углу пещеры и теперь стоят над ней, насмехаются над её слезами?

«Так тебе и надо. Нечего было ослушиваться приказа Хозяина и уходить. Что ты о себе возомнила? Ты всего лишь проклятая мрачная ведьма, чудовище. Попробуй-ка теперь выбраться с этого Южного континента, где ветер жалит, как оса...»

Шёпот, который изводил Е Чжу со времён школьной поездки и до самого выпуска, снова зазвучал в её ушах. Нет, хватит. Она хотела закрыть уши руками, но не могла пошевелить и пальцем. Она чувствовала, как бездонная чёрная трясина медленно, сантиметр за сантиметром, пожирает её ноги и поднимается всё выше. Или же кто-то тащил её за волосы в глубокое болото. Или же...

В тот момент, когда пустота почти поглотила её, раздался решительный голос, удержавший её на краю бездны:

— Е Чжу.

В её рот хлынуло нечто прохладное и освежающее. Эта субстанция, нежно коснувшись языка, сама собой скользнула в горло, хотя Е Чжу даже не пыталась сглотнуть. Ощущение стремительно просочилось в каждую клеточку её тела: во внутренние органы, в сосуды, в самый мозг костей. И везде на смену раздирающей боли приходила живительная прохлада. Чувство освобождения после блужданий по кругам ада было одновременно странным и пугающе знакомым.

Когда боль отступила, Е Чжу с трудом приоткрыла веки. Сквозь затуманенное зрение она увидела пылающие багровым глаза. Но в них не было той привычной ей ненависти и ярости к роду людскому. Невероятно, но в его взоре смешались тревога, беспокойство и... нежность.

— Почему...

— М?

Стоило ей шевельнуть губами, как мужчина протянул руку и убрал прилипшие от пота волосы с её лба. Прикосновение его ладони было таким же прохладным, как и та таинственная влага, что разлилась внутри неё.

«Этого не может быть. Он не может так на меня смотреть».

Поскольку это не укладывалось в голове, она решила, что это просто сон.

— Почему вы так со мной поступили... — её голос трескался, как иссохшая земля. Тем не менее, Е Чжу заставляла себя говорить. Всё равно она во сне. В реальности она бы никогда не произнесла этого вслух.

— От чего... от чего я отказалась... От чего я отказалась, чтобы вернуться к вам…

Она никогда не признается, чем именно пожертвовала ради него. Но в то же время ей стало невыносимо горько от мысли, что те тайны, та истина, которую она так долго прятала и которую едва решилась ему открыть, теперь навсегда останутся невысказанными.

— Почему вы были ко мне так жестоки...

«Почему ты так вёл себя со мной, подонок?»

Е Чжу не помнила, произнесла ли она эти последние слова вслух или они лишь промелькнули в её сознании. В следующее мгновение всё перед глазами померкло, и она снова лишилась чувств.

Прим. Пер. То есть она больная шла несколько часов по сугробам (я думаю всем прекрасно известно насколько это утомительно). За 40мин 5км запросто можно пройти, так на всякий случай. Потом залезла на отвесную скалу выше верхушек деревьев. Чтобы вы понимали высота сосны примерно 35-40 м, а ель может достигать 50м. Слезла самостоятельно. Ещё умудрилась некоторое время идти обратно. И при этом она считает, что у неё никудышная выносливость. А тогда какая должна быть кудышная? Ха-ха-ха(нервное).

***

Глаза резко открылись. Ей казалось, что она только что блуждала в непроглядном пекле, но, проснувшись, обнаружила, что разум непривычно ясен, а тело на удивление лёгкое. Несколько раз моргнув, Е Чжу осторожно приподнялась. Что-то упало со лба на одеяло. Это был небольшой лоскут белой ткани.

«Что это?»

Е Чжу коснулась его. Ткань была влажной. Это было мокрое полотенце.

Тут она осознала, что находится в ледяной пещере. Она точно помнила, что прямо перед тем, как сознание погасло, она валялась в снегу. Как же она оказалась здесь?

Пока Е Чжу пыталась восстановить цепочку событий, раздался звонкий металлический звук. Она вздрогнула и повернула голову. От входа к ней, переваливаясь с боку на бок, со всех ног бежала взволнованная пингвиниха.

— Е-Е Чжу!

Выражение мордочки Пэн Ян было таким, будто она увидела человека, пролежавшего в коме несколько лет и вдруг вставшего на ноги за один день. В её чёрных глазах читалась безмерная тревога. Е Чжу перевела взгляд с пингвинихи на валяющийся на полу медный таз и коротко цокнула языком. Чужая забота была ей не слишком приятна.

— Е Чжу, вы в порядке? Н-нельзя так резко вскакивать! Вы очень долго болели!

Пэн Ян подхватила упавшее полотенце и в спешке шлёпнула его обратно на лоб Е Чжу. Полотенце тут же соскользнуло по лицу и снова упало вниз. Пэн Ян повторила это ещё дважды, прежде чем до неё дошло: пока человеческая женщина сидит, компресс держаться не будет. Поддавшись мягким уговорам пингвинихи, настойчиво просившей её снова лечь, Е Чжу послушно опустилась на ложе.

— Как я здесь оказалась? — спросила она, подтягивая одеяло к самому подбородку. — Мы же стояли у подножия скалы.

Пэн Ян мило склонил голову, издав вопросительное «Ась?», и пояснила:

— Четыре дня назад?

— Четыре дня?

«Я провалялась в бреду целых четыре дня?»

Е Чжу нахмурилась так, будто услышала нечто совершенно немыслимое. Пэн Ян же, не замечая её реакции, простодушно выложила всё, что произошло по пути в пещеру:

— Вы внезапно упали в обморок, поэтому Сун Шим привезла вас на своей спине! Если вам было так плохо, что вы не могли идти, надо было сразу сказать, как спустились! Знаете, как я испугалась?! Сун Шим тоже перепугалась и бежала к пещере очень быстро. Мне было так трудно удерживать вас на её спине, что вы пару раз падали на землю, но вы почти не поранились... Ой! Э-это секрет!

Пэн Ян, заболтавшись, спохватилась и в ужасе прикрыла крыльями клюв. Однако брови Е Чжу уже сошлись на переносице.

«Твою же... То-то я гадала, почему у меня всё тело ломит так, будто меня через мясорубку пропустили, хотя это вроде бы всего лишь простуда».

 Перед глазами невольно возникла картинка, как она, словно мешок с картошкой, раз за разом летит на землю со спины скачущего во всю прыть оленя.

— Хнык. Я принесла свежую воду, чтобы сменить полотенце, но всё разлила...

Стоило ей увидеть, что Пэн Ян едва не плачет, глядя на валяющийся на полу медный таз, как её закипающий гнев бесследно испарился. Она, наконец, признала: в этом и была разница между доброй Пэн Ян и насмешливым Чороном.

— Всё в порядке, — пробормотала Е Чжу со вздохом. — Жар уже спал, так что полотенце больше не нужно...

Она подняла руку, чтобы коснуться своей шершавой щеки, но вдруг замерла от странного ощущения. Резко отняв ладонь от лица, она уставилась на неё, осмотрела ногти и быстро перевернула руку, разглядывая тыльную сторону. Она сгибала и разгибала пальцы, но результат оставался неизменен. Рука, которая должна была быть изодрана после того, как она карабкалась по острым скалам, её изломанные ногти...

— Руки... Мои руки полностью зажили.

— Ась?

— Я говорю, раны на руках... они исчезли.

 Кожа, ещё недавно покрытая ссадинами и порезами, теперь выглядела так, будто она никогда и не касалась камней. Е Чжу вскочила, совершенно позабыв о полотенце, и принялась судорожно ощупывать себя. Она помнила всю ту ужасающая боль, от которой, казалось, горела каждая косточка, каждый орган, пока она металась в бреду. Но сейчас, словно по мановению волшебной палочки, весь дискомфорт исчез. Только теперь до неё дошло: когда она открыла глаза, тело было лёгким, будто после долгого и глубокого сна.

— Е Чжу, что с вами?

Пэн Ян, собиравшаяся было убрать воду с пола, снова поспешила к ней, встревоженная её странным поведением.

Её накрыло мощное чувство дежавю. Если подумать, то же самое произошло в домике на склоне горы. Тогда раны, полученные во время изнурительной борьбы за выживание на Восточном континенте, бесследно исчезли за одну ночь.

Почему тогда она не придала этому значения?

Её дар ограничивался лишь предчувствием опасности, но никак не включали в себя силу, способную полностью исцелять раны.

— Что случилось? У вас опять что-то болит? А? — Пэн Ян обеспокоенно замахала крыльями. — Ой! Е Чжу… Почему… почему вы плачете?

Она участливо похлопывала её по руке своими маленькими ластами, но Е Чжу так и не смогла заставить себя спросить: приходил ли тот мужчина к ней за те четыре дня, что она была в беспамятстве? Это он исцелил её?

Странный внезапный страх сковал её, заставляя сердце бешено колотиться в груди. В конце концов, она так и не осмелилась ничего произнести вслух.