16

На лице Джании промелькнуло облегчение: наконец-то до этой глупой девчонки дошли её слова. Е Чжу, стоявшая с низко опущенной головой, не успела этого заметить. Её взгляд, устремлённый куда-то в бескрайнюю белизну безупречного снежного поля, помутнел.

Куда же ей идти? Поиск пути из этого осточертевшего хвойного леса занял у неё не один день, и то это нельзя было назвать полным спасением. Прямо на выходе она наткнулась на непреодолимую стену в лице Джании.

— Куда угодно. Подальше от наших земель. Как можно дальше от Чёрного Осколка. А лучше всего, если вы вернётесь туда, откуда пришли.

Куда бы Е Чжу не посмотрела, горизонт везде собой заслоняла женщина. Было очевидно, что ей не позволят сделать ни шагу дальше этого холма. Она и не собиралась идти к племени глаз, чтобы что-то там предпринимать, но любая подобная мысль была пресечена на корню ещё до возникновения.

«Вернуться туда, откуда пришла».

Е Чжу горько усмехнулась. Эта женщина, похоже, не знала, что ради того, чтобы проверить эту возможность, она, сама того не осознавая, позволила использовать себя как последнюю дуру, отправившись к племени ног, и в итоге стала причиной гибели их вождя. Ей вдруг показалось, что она окончательно заблудилась. Куда идти? Как выбраться? Ничего, абсолютно ничего не было понятно.

— Если я вернусь в лес, мне будет трудно оттуда выйти, — тяжело произнесла она. Несмотря на пустоту в душе и чувство, будто она потерявшийся ребёнок, Е Чжу понимала, что начинает постепенно смиряться с реальностью.

Джания недоумённо наклонила голову:

— Почему?

— Дорога на восток полна тупиков и обрывов, поэтому я пошла на запад. Думала сначала выбраться из леса, а там уже пойти в обход или как-то ещё... Я собиралась снова подняться на самую высокую гору в этом мире.

— К сожалению, я больше не могу позволить вам идти этой дорогой. У племени глаз наверняка найдётся способ помочь вам благополучно покинуть Южный континент, но мы не намерены пускать на свою землю саму суть опасности. Если вы всё равно попытаетесь продолжить путь в этом направлении, мне придётся использовать сигнальную ракету.

С этими словами Джания быстро выхватила из-за пазухи красный цилиндрический предмет, похожий на эстафетную палочку. Судя по длинному шнуру, свисающему с одного конца, он срабатывал после поджигания, как фейерверк.

Е Чжу молча кивнула, подумав, что для такого современного названия, как «сигнальная ракета», этот метод выглядит донельзя устаревшим. Ей стоило бы разозлиться на тон Джании, которая говорила о ней так, словно она была смертельным вирусом, но, как ни странно, гнева она не ощущала. Возможно, потому, что заранее ожидала: женщина не уступит.

— Если единственный путь - это вернуться назад, то выбора нет.

При мысли о том, что придётся потратить ещё несколько дней на поиски другой тропы, Е Чжу впала в отчаяние. Но проблема была не только в этом.

— Но если тот мужчина вернётся... о Южном континенте можно будет забыть, я из леса даже выйти не смогу. Он не позволит мне так просто сбежать.

В этом она не сомневалась. Он не из тех, кто будет спокойно смотреть, как она уходит. Неужели для этого мерзавца она всё ещё представляет какую-то ценность?

Она вспомнила о Пэн Ян, так настойчиво следовавшей за ней, и её лицо помрачнело. Ей стало не по себе от того, что она бросила беднягу в лесу, погнавшись за женщиной. Хотелось верить, что та благополучно вернулась в пещеру.

Путь на запад, казавшийся наиболее лёгким, теперь был перекрыт Джанией. У неё оставался единственный вариант: идти через восточную часть леса к подножию самой высокой горы в этом мире. Но выбрать это направление означало признать, что все те дни, когда она из последних сил пробивалась на запад, потрачены впустую. Ей придётся снова вернуться к ледяной пещере. Ведь именно это служило ей ориентиром. 

Когда она смотрела с утёса, горная цепь казалась недосягаемой. Она не могла даже представить, сколько часов или дней займёт этот переход. На поиск этого относительно ровного пути она потратила уйму времени. Она уже была сыта по горло пронизывающей стужей и проклятыми сугробами, от долгого созерцания которых рябило в глазах. А теперь ей предлагали проделать всё это снова. Причём по дороге, выглядевшей в десятки раз опаснее западной.

Каков шанс, что за время, потраченное на поиски пути, тот мужчина не заметит её побега? Е Чжу, которая никогда не была сильна в математике, глупо начала загибать пальцы. Два процента? Три? Да какая разница… Этот человек, если захочет, сделает так, что она и шагу не сможет ступить из пещеры.

Е Чжу подняла голову. Сколько бы она ни размышляла, иного выхода не находилось.

— Возьмите меня с собой в ваше поселение и помогите добраться до вершины горы. Другого способа нет.

— К сожалению, я не могу позволить себе впустить вас и смотреть, как гибнет наша священная обитель...

— Я точно так же хочу уйти от него! — от безысходности Е Чжу сорвалась на крик. — Мне нужно вернуться к человеку, который меня ждёт, каждая минута на счету! Я не могу снова тратить дни на поиски дороги! Раз уж вы свалили всю вину на меня и так хотите вышвырнуть со своих земель, то и вы должны пойти на определённый риск!

Она думала, что просто злится, но сама не замечала, как её голос дрожит от слёз. На самом деле Джания не сказала ничего предосудительного. То, что она продолжала повторять одно и то же, лишь подтверждало её непоколебимую решимость ни за что не пускать её туда, где живёт её народ.

— Способ помочь вам сбежать существует, и не один, — произнесла женщина, поспешно пряча сигнальную ракету в складках просторной робы. Затем она вытащила из другого внутреннего кармана предмет. Е Чжу замерла, вглядываясь в его странные очертания. Острый кончик блеснул в тусклых лучах солнца. Это был нож. Джания перехватила его за лезвие и протянула рукоятью вперёд.

— Возьмите.

Е Чжу уставилась на него. Кинжал был чуть длиннее ладони и абсолютно чёрным. Вплоть до самой рукояти его покрывала искусная резьба с загадочными узорами. Лезвие, мерцающее обсидиановым блеском, мгновенно пробудило в памяти образ одного человека.

— Это...

— Раз ваше желание покинуть Южный континент твёрдо, я проявлю долю любезности. В конце концов, на нас тоже лежит часть ответственности за ваш уход.

Видя, что Е Чжу медлит, Джания сделала шаг вперёд. Ни на сантиметр больше, она лишь сократила дистанцию, вновь предлагая дар:

— Возьмите. Это совершенно необходимая вещь для человека, который собирается покинуть Южный континент.

Хотя иссиня-чёрная сталь не была направлено на неё, один лишь взгляд на этот кинжал вызывал приступ необъяснимой тревоги, и Е Чжу не решалась взять его.

— Что это?

— Кинжал, созданный по методу, который передаётся исключительно среди нас, племени глаз. Материалы для него крайне редки, а процесс закалки столь сложен, что на один такой клинок уходят десятилетия, столетия... тысячи лет. Человеческое оружие не способно причинить ему никакого вреда. Вы ведь сами видели это в пустыне?

 Е Чжу сразу поняла, о каком моменте она говорит. Это было когда Ё Чжун пытался похитить её под предлогом вызволения Спасительницы. Тогда Рам с поразительной лёгкостью остановил людей из племени ног, подбиравшихся к нему в темноте, чтобы напасть. Огромное количество пуль и снарядов не смогли пробить даже тонкую завесу из песка, сотворённую им. А в прибрежной деревне он принял на себя удар меча, предназначавшийся ей. Когда спустя несколько часов она пришла в сознание, от огромной сквозной раны на его теле не осталось и следа.

Однако эта женщина со странной манерой речи, жаждущая как можно скорее выставить её отсюда, наверняка достала этот загадочный нож не ради обсуждения его невероятной защиты и регенерации. Е Чжу отвела взгляд от кинжала и пристально посмотрела в её бледное лицо, ожидая ответа на немой вопрос: зачем ей это дают?

Женщина ответила с той же бесстрастной интонацией, с какой недавно перекладывала на неё всю вину:

— Этот нож - одно из немногих видов оружия, способных ранить Чёрный Осколок.

 Е Чжу невольно округлила глаза.

— Ударьте его этим ножом и бегите. Судя по моим наблюдениям, перед вами, лишённой какой-либо силы, он обычно совершенно беззащитен. Если распорядитесь оружием верно, вы вполне сможете нанести ему смертельную рану. Так вы выиграете себе время. Я отправлю человека к подножию горы, чтобы он подготовил всё для вашего восхождения. Он пойдёт в обход леса, так что это может занять некоторое время. Остаётся лишь молиться Богине, чтобы к тому моменту вы успешно совершили задуманное.

«Что она вообще несёт?»

И без того бледное лицо Е Чжу стало совсем мертвенным, казалось, она вот-вот упадёт в обморок. Она шевельнула посиневшими от холода губами. Нужно было что-то сказать, но из-за мыслей, которые начали покрываться инеем холоднее любой ледяной корки, Е Чжу не могла вымолвить ни слова.

— Этот маленький клинок для нашего племени - святыня. Мы верим, что он до сих пор защищал нас от гнева Чёрного Осколка. Разумеется, им нельзя окончательно стереть его с лица земли. Его сила ничтожно мала, но это не просто какой-то заурядный нож. Это символ и сама суть нашего народа. Передав его вам, я докажу, что не уклонилась от ответственности, возложенной на меня Богиней, и сделала всё возможное, чтобы помочь вам. Поэтому... прошу, возьмите его.

Капюшон, плотно надетый на золотистые волосы женщины, качнулся. Удерживая кончик лезвия обеими руками, она благоговейно склонила голову перед ней. В её словах и позе сквозило отчаяние всего племени глаз, которое было готово отдать даже своё сокровище, лишь бы она, признанная угрозой для их жизни, наконец, покинула эти земли.

Е Чжу совершенно не понимала, о чём толкует эта женщина. В голове всё перемешалось. Она хотела закричать, что не сможет этого сделать, что нельзя под видом просьбы навязывать ей такое ужасное злодеяние. Сердце отчаянно протестовало, но, как ни странно, руки предали свою хозяйку, и её ладонь уже крепко сжимала нечто тупое и твёрдое. Е Чжу в полном оцепенении уставилась на чёрный нож. Когда женщина протянула его, она и помыслить не могла о том, чтобы коснуться этой жуткой вещи, а в итоге взяла. Почему? Она попыталась понять, но времени на раздумья не осталось.

Словно выполнив свою последнюю миссию, Джания поспешно запахнула робу, растрёпанную яростным ветром, и двинулась прочь.

— Да пребудет с вами покровительство Богини, — бросила она и торопливо взобралась на свои сани.

Е Чжу ещё раньше заметила, что верёвки, удерживающие сани, были развязаны. Теперь женщину ничто не останавливало. Схватив вожжи, она дёрнула за них с такой поспешностью, будто боялась, что Е Чжу бросится вдогонку.

Фр-р-ру!

Олени вскинули головы и, тяжело выдыхая пар, сорвались с места в сторону белоснежного горизонта. Сани с женщиной и мёртвым кроликом плавно заскользили по снегу. Недавний разговор с ней теперь казался лишь дурным сном.

Сознание затуманилось. Ей почудилось, будто лихорадка возвращается с новой силой. Ледяной ветер, который было почти невозможно выдержать, ударил в лицо. Сквозь мутную пелену снежной пыли Е Чжу безучастно смотрела на сани, пока их очертания окончательно не растаяли вдали. Она осталась одна посреди бескрайней, лишённой жизни белой пустыни, с ножом в руках, которым должна была ударить Рама.

***

Хотя ждать было больше нечего, Е Чжу ещё долго стояла на вершине холма. Лишь когда капли у носа замёрзли и превратились в ледяную корку, она начала спускаться. Пока она гналась за Джанией, не замечала, насколько высоким был этот заснеженный склон, где ноги утопали по колено в сугробах. Путь вниз казался намного длиннее подъёма. Холод, который она не чувствовала во время того ошеломляющего разговора, мгновенно просочился сквозь одеяло и мантию.

Непрестанно шмыгая носом, Е Чжу медленно брела, пока не остановилась у одинокой сосны, стоявшей чуть поодаль от основного леса. Она даже не была уверена: то ли это место, где она вышла из чащи. По обе стороны до самого горизонта тянулись бесконечные, совершенно одинаковые деревья. Она остановилась не чтобы сориентироваться, а просто потому, что невероятно устала и не могла сделать больше ни шагу. Тело, которое ещё утром было в полном порядке, теперь словно налилось свинцом, а перед глазами то и дело всё расплывалось. Она шла не по болоту, но казалось, будто чьи-то невидимые руки из-под снега хватают её за ноги и тянут вниз. Сил идти дальше не осталось совсем.

Е Чжу застыла посреди заснеженного поля, растерянная и опустошённая. От свирепого ветра кончики пальцев пронзило резкой болью. Случайно опустив взгляд на левую руку, она только сейчас заметила: она так сильно сжимала уродливый чёрный кинжал Джании, что пальцы побелели.

Разве могла она, человек, не державший ножа иначе как для готовки или чтобы почистить фруктов, когда-нибудь представить, что у неё окажется оружие с совершенно ясной и жуткой целью: пронзить чью-то плоть?

Е Чжу издала сухой смешок:

— Ха…

Мало того, что ей пришлось бежать от лавы, пройти сквозь дверь и перенестись на тысячу лет вперёд, натерпевшись за это время всякого дерьма. Теперь всё дошло до того, что она должна ударить человека ножом.

Е Чжу подняла безжизненно висевшую руку с зажатым в ней кинжалом. Она хотела ещё раз убедиться, действительно ли она держит оружие, но её внимание привлёк не нож, а обнажившееся запястье. Его пересекал жуткий чёрный шрам. Словно кто-то распылил чёрную краску по белому мрамору и кусочек за кусочком вживил его в кожу. И в этой самой руке чёрный нож. Ей нужно вонзить этот нож в того мужчину, чтобы выбраться отсюда.

Е Чжу снова рассмеялась:

— Ха-ха-ха.

Она смеялась просто потому, что ситуация была до абсурда нелепой. Но этот натянутый искусственный смех в мгновение ока сорвался на плач.

— Хны…

В конце концов Е Чжу прижала руку с ножом к горящим от слёз глазам. Жёсткое навершие рукояти больно ткнулось в веко.

Горько вздохнув, она едва слышно прошептала:

— Как же тяжело.

Ей было невыносимо больно.