17

Она окончательно потеряла и путь, и цель. Теперь она не знала, что делать дальше. Единственное, что у неё осталось - это лишь странный причудливый нож.

После разговора с Джанией в голове крутилась только одна мысль: тот мужчина... его рука... он пострадал из-за неё, а не из-за людей из племени ног. Она не знала точно, как это работает, но именно из-за того, что она шагнула в дверь, его тело было искалечено. Из-за неё. Из-за самого факта её существования. С того момента, как она осознала это, её разум будто завис, не в силах переключиться на что-то другое.

Мужчина, который её предал. И мужчина, который из-за неё получил ужасную рану.

 Е Чжу до боли закусила нижнюю губу. Это было уже слишком. Ну правда, чересчур. Как она должна это вынести? Всё вокруг давило на неё, пугало, причиняло боль. И дело было не только в нём. Осточертевший лес, проклятый холод, снег, пингвины, олени, Джания... Даже этот чёрный кинжал в её руке, всё, абсолютно всё...

— Е... Е Чжу... — вдруг раздался сзади робкий, тонкий голосок.

 Девушка, стоявшая с закрытыми глазами в полном отчаянии, вздрогнула и резко обернулась. Из-за толстого ствола дерева, перебирая лапками, вышла знакомая фигура.

— Что ты здесь делаешь? — рефлекторно сорвалось с её губ. Она порывисто отвернулась и спрятала кинжал во внутренний карман мантии. Этой болтливой пингвинихе точно не стоило его видеть. К тому времени, как она наскоро вытерла влажные от слёз глаза, Пэн Ян уже вплотную подошла к ней.

— Я спрашиваю, что ты тут делаешь? Я же ясно сказала тебе возвращаться в пещеру.

Когда Е Чжу снова повернулась, её лицо было искажено смесью раздражения и беспокойства, которое она не хотела показывать. Здесь, на открытом пространстве, вдали от густых зарослей и спасительных расщелин скал, Пэн Ян выглядела совершенно беззащитной. Спустись сейчас с холма человек на санях, он бы сцапал её в один миг, а та и пикнуть бы не успела.

Внутри у Е Чжу всё кипело.

— Тебе полегчало от того, что ты дотащилась за мной аж сюда? Сама же твердила, что это опасное место. Если бы люди тебя схватили, твой хозяин бы меня...

— Вы... вы правда собираетесь покинуть Южный континент? — звонко перебила её Пэн Ян.

 Е Чжу осеклась. Не замечая, что её взгляд вновь становится холоднее самого промозглого ветра, пингвиниха запричитала:

— Вы и правда послушаете этого человека и уйдёте из леса? Словам людей нельзя верить! Неизвестно, сдержат ли они обещание, и ещё... ещё тот человек... она с Сун Шим...

— Рассуждаешь тут об опасности, а сама бессовестно подслушивала? — процедила Е Чжу.

Клюв Пэн Ян мгновенно захлопнулся. Она просто испугалась, что девушка, послушав ту подлую человеческую женщину, вот-вот бросится вон из леса. Но со своей спешкой она только сейчас заметила: глаза Е Чжу, которые были полны тревоги, стали холоднее любой ледяной глыбы. Пингвины - животные, привычные к морозу, но в этот миг Пэн Ян пробрал озноб.

 Е Чжу резко развернулась и двинулась обратно к лесу.

— Е... Е Чжу!

Опешившая Пэн Ян, хлопая крыльями, кинулась вдогонку за человеческой женщиной, которая прибавила шагу.

— Е Чжу! Вы злитесь? П-простите меня! Я не нарочно! Я просто... просто шла по вашим следам и еле-еле догнала... Н-но тот человек слишком опасен! Это она увела всю семью Сун Шим из леса! Она лгунья! Она постоянно убивает животных и забирает их с собой. Она всегда только вредила Хозяину. Она очень страшная и опасная. Не верьте ей, Е Чжу. Вы ведь не уйдёте? Правда?

 Е Чжу не успела даже войти в лесную чащу, как снова остановилась, издав короткий, холодный смешок:

— Ха.

Это больше невозможно было слушать.

Она обернулась так резко, что от её сапог во все стороны разлетелись комья снега. Ковылявший следом Пэн Ян вздрогнула и замерла на месте. На этот в раз глаза Е Чжу заполыхали такой яростью, что, казалось, прожгут в ней дыру.

— Спасибо, конечно, что выделяешь меня среди остальных людей. Но ты, похоже, кое в чём сильно ошибаешься. Я принадлежу к тому же виду, что и те, кого ты так ненавидишь. Я не новый человек, как ты, а обычный. Понимаешь?

Пингвиниха в панике засуетилась, проклиная себя. Она ведь обещала себе, обещала... Почему она каждый раз умудряется её разозлить? Ей вовсе не хотелось напоминать Е Чжу, что та такой же человек, как и женщина из племени глаз. Но из-за её глупой оговорки девушка, похоже, окончательно вышла из себя. Пэн Ян отчаянно замахала крыльями, пытаясь оправдаться:

— Нет, Е Чжу! Я... я не то хотела сказать! Я просто... потому что та женщина опасна. Ну, поэтому я...

Однако гнев Е Чжу достиг критической отметки.

— И что? Что именно ты хочешь мне сказать? Какая тебе выгода от того, что ты предупреждаешь меня об опасности этой женщины? Твой хозяин запретил тебе пускать меня? Поэтому ты так стараешься?

— Н-нет! Х-Хозяин ничего такого не говорил. Х-Хозяин...

— А ты думаешь, твой хозяин для меня какой-то другой? Он для меня такой же страшный и опасный. Нет, он даже хуже той женщины. Так что прекрати. Пожалуйста, просто прекрати, — тяжело прошептала Е Чжу, и было непонятно, кому именно это адресовано.

Она полностью вымоталась и физически, и морально. Чтобы вернуться в ледяную пещеру, где её наверняка ждал тот мужчина, нужно было усмирить хаос в душе, собраться с духом, но почему ей не дают даже мгновения передышки?

Однако Пэн Ян, казалось, совершенно не замечала её состояния.

— П-почему, почему вы говорите такие страшные вещи, Е Чжу? Х-Хозяин... очень дорожит вами. Он каждый раз спрашивает меня, чем вы занимались, во что играли, что ели... Когда вы болеете, он места себе не находит от беспокойства... Он говорит об этом только мне, потому что боится, что вам это не понравится. Он совсем не такой опасный, как тот человек...

Похоже, сравнение хозяина с Джанией больно задело Пэн Ян. В её глазах стояли слёзы. Глядя на эти капли, с трудом удерживающиеся на ресницах, Е Чжу почувствовала, как подавленный гнев снова огненным комом подступает к горлу.

Пэн Ян всхлипнула:

— Он никогда не говорит о том, чтобы выгнать вас отсюда, как тот человек. Хнык. Как же вы можете называть Хозяина таким же...

— Хватит. Я же сказала тебе замолчать! — сорвалась на крик Е Чжу. Нет, это был даже не крик, а вопль отчаяния. Ведь на самом деле плакать хотелось ей самой. Хотелось биться в истерике от осознания того, что она потерялась в этом мире и ни к чему не принадлежит. Почему все вокруг только и делают, что наседают на неё?! Будто только и ждут момента, чтобы свалить всё на неё или загрызть живьём!

Окончательно сбросив маску спокойствия, Е Чжу выплеснула всё, что копилось внутри:

— Ты хоть знаешь, что твой хозяин со мной сделал?

Перед глазами всё покраснело. Она боялась этого момента, боялась думать слишком глубоко. Ей казалось, что если она оглянётся назад, то просто умрёт. Сгорит в этом пламени ненависти, изливая его на первого встречного.

Видя её лицо, уродливо искажённое всей этой бурей эмоций, крошечная пингвиниха в ужасе попятилась.

— Е... Е Чжу...

— Ты не знаешь! А раз не знаешь, заткнись, чёрт возьми! Твой хозяин уже бросил меня! — выкрикнула она, захлебываясь злобой.

Да, всё именно так. Как бы она ни пыталась закрывать на это глаза, реальность была неумолима.

— Он не просто бросил меня, он использовал меня, как ему было удобно! Как одноразовую приманку! И всё равно я, как полная дура, только и думала о том, что он ранен из-за меня!

Только эта мысль занимала её голову. Она не смела думать ни о чём другом. Возможно, с тех пор, как ей приснился вещий сон, она так и не выбралась из этого кошмара.

 С того самого момента, как она очнулась на Южном континенте, она не понимала, на что именно так зла и почему так упорно бежала от этой ярости. Но теперь до Е Чжу, наконец, дошло: дело было не в предательстве, не в том, что этот мерзавец её обманул и использовал. В конечном счёте, невыносимее всего было осознание: вот и всё, чего она стоит для него. Она допускала это, но получить прямое подтверждение от него оказалось нестерпимо больно.

 Е Чжу просто стояла на месте, но её плечи вздымались и опускались даже сильнее, чем во время погони за женщиной. Хриплое, тяжёлое дыхание отдавалось в ушах. Пэн Ян выглядела полностью растерянной. И её можно было понять: со стороны этот яростный срыв казался совершенно несправедливым.

— Е... Е Чжу... — донёсся снизу слабый голосок.

Она хотела взглянуть на пингвиниху, но из-за гнева перед глазами всё расплывалось. Выплеснув на неё всю желчь, Е Чжу вдруг до смерти испугалась её реакции. Эта птица ведь просто пыталась предупредить её об опасности, а она в ответ наорала на неё. Теперь наверняка смотрит на неё, как на сумасшедшую. Наверное, решит, что все люди одинаковы, и приравняет её к тем омерзительным существам из народа времени. А может, ей так осточертели её истерики, что она сейчас же побежит к своему хозяину и донесёт, какие гадости наговорила грубая человеческая девчонка.

— Я... я виновата. Это я во всём виновата! Я... я больше не буду. Никогда больше не скажу такого! Поэтому... не плачьте... — пролепетала Пэн Ян.

Её голос прозвучал так искренне и тепло, что совершенно обезоружил девушку, погрязшую в дурных мыслях. Она ведь просто срывала на ней злость. Она не плакала. Почему эта глупая птица говорит такие вещи? Е Чжу подняла свои безвольно висевшие руки и коснулась щёк. На пальцах осталось что-то мокрое, уже успевшее остыть на морозе.

— Х-хы... х-ы-ы...

Она пыталась сдержаться, но сквозь судорожные вздохи прорвался всхлип, который больше невозможно было подавлять. Осознав, что на руках действительно слёзы, Е Чжу рухнула прямо там, где стояла, и зашлась в горьком безутешном плаче.

***

Она плохо помнила, как именно вернулась в пещеру. Кадры сменялись, словно на старой фотоплёнке: вот она бредёт, вот бессильно оседает на снег, вот снова заставляет себя сделать шаг. В какой-то момент она оказалась верхом на оленихе. Её тело, будто мокрое бельё, безвольно перекинули через спину животного. В другой момент она видела перед собой чёрные глаза Пэн Ян, полные безграничного беспокойства. Когда сознание окончательно прояснилось, над головой уже висели ледяные гроздья сосулек.

Когда она рухнула на своё место, не имея сил даже снять холодную верхнюю одежду, сзади донёсся осторожный голос пингвинихи:

— Е Чжу, Хозяин передал, что он очень занят и сегодня не вернётся. К-кушать вы не будете, да?

Е Чжу, несмотря на то, что тонула в бесконечной пучине уныния, невольно усмехнулась нелепости этого вопроса. Разумеется, Пэн Ян, стоя за её спиной, не могла видеть её реакции.

Птица засуетилась: заботливо накрыла её одеялом, развела костёр и поставила рядом ковш, доверху наполненный чистым снегом, чтобы растопить его. Закончив со всеми делами, она пробормотала:

— Тогда отдыхайте, Е Чжу. Я... я пойду. Буду недалеко от пещеры вместе с Сун Шим, так что, если что-то понадобится, просто выйдите наружу и громко позовите меня, хорошо?

В её голосе слышалось явное нежелание уходить, будто она надеялась, что Е Чжу её задержит. Но, так и не дождавшись ответа, Пэн Ян понуро побрела к выходу. Как бы ей ни хотелось остаться, ледяная пещера была обителью Хозяина, а её гнездо находилось у опушки леса, так что у неё не было иного выбора.