19

— А... А-а!

 Е Чжу в полном смятении смотрела на это зрелище. Она ведь изо всех сил пыталась выжить. Она вскрыла запястье вовсе не для того, чтобы так нелепо сдохнуть. Значит, эта кровь, хлещущая будто из садового шланга, принадлежала не ей.

Но тогда почему у него началось кровотечение?

Кинжал Джании, который она минутой ранее так крепко сжимала, валялся на полу пещеры. А значит, это не она пронзила его тело.

«Я сплю?» — промелькнуло в голове. Но если это сон, то почему омерзительный металлический запах кажется таким реальным...

Е Чжу отчаянно извернулась в захвате мужчины, пытаясь взглянуть на ослепительный свет, бивший сбоку. Она хотела проверить, точно ли дверь открылась. Тело не могло сдвинуться, и ей пришлось максимально вытянуть шею, отчего та мгновенно отозвалась тупой болью. Похоже, она не бредила наяву: портал всё ещё сиял в углу пещеры. Однако с ним происходило нечто странное и безумное.

— Д… дверь…

Свет, исходящий от неё, начал колыхаться, точно водная гладь. Словно кто-то выливал на неё краску того же цвета и текстуры, что и стены пещеры. Не оставалось никаких сомнений: она попросту распадалась, а вместе с ней рушились и смутные образы внутри. Это выглядело не просто как угасание сгустка света. Западный континент буквально уходил под землю. Высотные здания на окраине города оседали одно за другим, пески проваливались в бездну... Она осознала, что это не оптическая иллюзия, вызванная исчезновением двери, лишь когда заметила огромные облака пыли, поднимающиеся вокруг падающих небоскрёбов.

— По... подождите! — воскликнула она.

Красных пятен на щеках мужчины становилось всё больше. Количество крови, стекающей по его плечу, росло с каждой секундой. За этот краткий миг у их ног уже успела образоваться целая лужа. Лицо Е Чжу мгновенно стало белее мела. Она закричала:

— Н-не надо! Перестаньте!

Но он не шелохнулся. Глаза его были плотно закрыты. Из-за огромной кровопотери он казался бледнее обычного. От едкого запаха, бившего в нос, её едва не вывернуло наизнанку. Она в ужасе переводила взгляд то на портал, что осыпался прахом вместе с Западным континентом, то на мужчину, из чьего правого плеча, не прекращая, хлестала кровь. Она инстинктивно поняла: исчезновение двери напрямую связано с тем, что он творит с собой.

 Е Чжу вцепилась в него мёртвой хваткой.

— Хватит! Прекратите! Я виновата, я ошиблась! Я никуда не пойду, слышите? Просто остановитесь! Рам!

Она не знала, что ещё сделать, чтобы остановить это безумие.

— Не надо! Я не уйду! Клянусь, я больше никогда так не сделаю, только перестаньте! У вас же столько крови вытекло! — умоляла она, игнорируя обжигающую боль в собственном запястье, которое пульсировало так, будто к коже приложили раскалённое железо.

«Да прекрати же ты, подонок!»

— Всё в порядке. Иди, — наконец глухо отозвался Рам. Его голос прозвучал неожиданно мягко.

— Х-хык… что?

— Если сможешь, уходи.

— Вы… вы хоть понимаете, что несёте?! А-а…

«Ты издеваешься надо мной, ублюдок?!» — она хотела выплеснуть на него весь свой гнев за эти жестокие игры, но внезапно мир перед глазами качнулся, и Е Чжу бессильно повалилась в его объятия. Резкий, тошнотворный запах сырой крови выворачивал нутро, а в висках застучала невыносимая боль. Силы в мгновение ока покинули тело. Голова безвольно упала ему на грудь.

Даже когда она перестала сопротивляться, Рам продолжал держать её. Он осторожно прижал к себе обмякшее тело девушки и медленно опустился на колени. Его совершенно не заботила липкая, уже начавшая остывать красная лужа, залившая пол пещеры. Е Чжу, которую баюкали, словно младенца, не сразу осознала масштаб катастрофы. Она не видела, что всё вокруг них залито багровым, будто на месте кровавой расправы. Если бы увидела, наверняка забилась бы в истерике, но чудовищное головокружение не позволяло даже разомкнуть веки.

— Ах, голова… — простонала она, хватаясь окровавленной левой рукой за лоб. Её мутило так, что, казалось, она вот-вот вырвет. Даже в этом состоянии она отчаянно пыталась проверить, что сталось с этим сумасшедшим, и из последних сил повернула голову в сторону двери.

— Дверь… — её губ коснулась пустая горькая усмешка: — Ха…

От некогда величественного прохода остались лишь жалкие клочья тусклого света, готовые вот-вот раствориться в темноте. Она не знала, как именно он это сделал, но стоило крови хлынуть из его плеча, как он начал исчезать. Ей и раньше случалось игнорировать или нарочно закрывать дверь. Но видеть, как её уничтожают столь сокрушительно и грубо, ей довелось впервые. Сияющий прямоугольник осыпался прахом точно так же, как тёмное пространство, в которое она прыгнула, спасаясь от этого человека.

«Ах, голова…»

 Стоило ей попытаться сосредоточиться на мысли, как в затылке отозвалась резкая колющая боль, словно предупреждая: не смей ворошить эти страшные воспоминания.

— Больно, — выдохнула Е Чжу.

Впервые за долгое время она позволила себе слабость, почти каприз. Но болела не только голова: порезанное запястье горело, а всё тело ныло так, будто по нему проехались катком.

— Мне больно, слышите?

«Из-за вас я умираю от боли».

На этот полузадушенный всхлип, полный самоиронии, мужчина отреагировал быстро. Он перехватил её раненое запястье. На его ладони осталось гораздо больше крови, чем вытекло из её неглубокого пореза. Из-за его чёрного одеяния могло показаться, что это не он истекает кровью, а она, пока он холоднокровно убивает её.

Чтобы лучше рассмотреть её руку, он позволил Е Чжу бессильно откинуться ему на грудь. Даже от этого лёгкого движения её внутренности скрутило в спазме, и ей пришлось с усилием сглотнуть подступившую желчь.

— Голова кружится.

— К счастью, порез неглубокий.

— Я же говорила… что у меня боязнь крови…

— Раз язык ещё ворочается, значит, жить будешь, — сухо бросил Рам и, подхватив её на руки, поднялся с колен.

Постель, с которой она так порывисто вскочила, была совсем рядом.

— Терпеть не могу запах крови в постели… — ужаснулась Е Чжу, когда он уложил её прямо на пушистые шкуры, даже не подумав снять пропитанную кровью одежду.

Несмотря на то, что в голове всё шло кругом, она и сама понимала: язык у неё действительно работал исправно, раз в такой кошмарной ситуации она находила в себе силы на столь откровенное недовольство. От нелепости происходящего из груди вырвался нервный смешок.

 Тем временем Рам, сбросив пальто, вытащил что-то из внутреннего кармана и внезапно сунул прямо под нос лежащей в неудобной позе девушке.

— Был занят последние несколько дней, глаз не смыкал.

Круглый свёрток слегка задел кончик её носа. Е Чжу невольно нахмурилась от такого резкого прикосновения к лицу.

— Ай! Что вы… что вы творите?!

— Я специально выкроил время, чтобы добраться до склона самой высокой горы в этом мире, — бросил он.

Белоснежные лепестки цветка, на которых не должно было быть ни единой пылинки, с пугающей лёгкостью впитывали багряную кровь. Увидев эти яркие пятна, Рам недовольно дёрнул бровью - малейшее несовершенство его раздражало. У Е Чжу не было ни никакого желания пялиться на этот светящийся сгусток, слепящий глаза в полумраке пещеры, но она просто не могла заставить себя зажмуриться. Потому что сияющий цветок люмьера, зажатый в этой огромной пугающей руке, перепачканной кровью… Это зрелище было за гранью здравого смысла.

— И кто же… — начала она, запинаясь. — Кто вам сказал, что мне нужна такая вещь?

Как же бережно он нёс его у самого сердца. Один неверный жест, лишнее усилие - и хрупкие лепестки смялись бы, а солнечный свет, заключённый в них, погас бы навсегда. Но люмьер в руках Рама выглядел невероятно живым. Его сияние нельзя было даже сравнить с теми увядающими цветами в подземелье особняка вождя Восточного континента. Казалось, будто он всё ещё растёт там, на горном склоне, в самом сердце цветущей поляны.

— Я же не ребёнок… Чтобы радоваться какому-то цветку…

Лицо Е Чжу исказилось, она едва сдерживала рыдания. Боже, что ей делать с этим человеком? С тем, кто использовал её как приманку, чтобы уничтожить племя ног. Кто калечит собственное тело, истекая кровью, и в тот же миг достаёт из-за пазухи цветок, чтобы подарить его ей. С этим безумцем…

— Почему у тебя такое лицо? Странно.

Рам слегка склонил голову набок. Похоже, он действительно не понимал причины её состояния. Это не было притворством.

— Мне говорили, что если дать капризному дитя что-нибудь блестящее, оно сразу перестаёт дуться.

— Да какой сумасшедший вбивает вам в голову этот бред?!

— Так что? Не возьмёшь?

Жилы на его руке напряглись. Казалось, скажи она «нет» и он тут же раздавит люмьер в кулаке. У Е Чжу не оставалось выбора, кроме как поскорее вызволить цветок.

— Кровь... она всё пачкает.

На нежном тонком зелёном стебле расплывались отчётливые алые пятна. Пытаясь спасти хотя бы цветок из этого кровавого пиршества, Е Чжу осторожно подхватила его двумя пальцами, чтобы отложить в сторону, но белоснежные лепестки задели её испачканную мантию, оставив на себе ещё один жирный красный след.

— Ах! — она всхлипнула и, окончательно отчаявшись не заляпать цветок, просто бросила его на пол рядом с постелью.

Наблюдавший за этим Рам вдруг глухо произнёс:

— Мерзкое ощущение.

«Что ты несёшь, ублюдок?»

 Е Чжу не понимала, что именно вызывает у него тошноту: окровавленный ли цветок или то, как небрежно она его бросила. Впрочем, ей было плевать, её бесило и то, и другое.

«Мерзкое ощущение?! Да кто бы говорил!»

Е Чжу дёрнулась, пытаясь приподняться, и вперила в Рама яростный взгляд. Гнев, на мгновение утихший после пережитого потрясения, вспыхнул с новой силой, стоило лишь услышать его равнодушный тон.

— Ха! Это я должна так говорить! Мне тоже мерзко, понятно?! И когда я в прошлый раз очнулась и увидела вас раненым, и сегодня тоже! Хоть раз подумайте о том, каково мне, когда вы вот так, без единого слова, распоряжаетесь нашими телами - и моим, и вашим!

Увидеть, как из его плеча внезапно забил фонтан крови, было куда страшнее, чем попасться ему на попытке вскрыть вены кинжалом Джании. Она считала, что привыкла к подобному, пересмотрев кучу фильмов ужасов, но реальность оказалась иной. Она и представить не могла, что из человека может вылиться столько крови. Никогда прежде она так остро не ощущала этот липкий жар и тошнотворный запах. Хотя нет, теперь это был уже второй раз. Но сколько бы это ни повторялось, она ни за что не хотела бы пережить подобное снова.

— Пожалуйста, не делайте так больше. Каждый раз, когда вы творите подобное безумие, я просто не знаю, что мне делать.

Пути в прошлое нет. Она попыталась уйти в будущее, но он изувечил себя, чтобы уничтожить её дверь. Е Чжу ненавидела себя за то, что даже не может как следует отчитать его за интриги с племенем ног, боясь, что этот раненый сумасшедший выкинет ещё какую-нибудь дикость. Она закрыла лицо руками, чувствуя, что вот-вот снова разрыдается, и измождённо прошептала:

— Я ведь решила никуда не уходить... Но вы сами, вы сами отправили меня на вершину горы.

Кровь, всё ещё сочившаяся из запястья, пачкала щёки, но это было терпимо. Главное - спрятать горящие от слёз глаза. Она до последнего не хотела показывать ему, насколько слаба перед ним даже в своих чувствах. У неё не было какой-то особенной гордости, но то, что она, даже подвергшись такому унижению, всё равно места себе не находила от беспокойства за него, заставляло её чувствовать невыносимый стыд и задевало самолюбие. Однако то, что у человека есть чувства, которые он хочет скрыть, имело смысл только в общении с такими же людьми. Е Чжу снова упустила из виду тот факт, что он был не человеком.

Рам внезапно схватил её раненную руку и оттянул. Е Чжу отчаянно сопротивлялась, пытаясь скрыть своё искажённое лицо, но его сила была сокрушительной.

— Ай! Что вы делаете?!

— Расслабься. Кровь течёт ещё сильнее.

— Так вы просто отпустите мою руку!

— Цыц.

В конце концов, Е Чжу оставалось лишь сердито сопеть. Этот парень не давал ей ни секунды, чтобы даже просто посетовать на свою несчастную судьбу.

Благодаря сияющему люмьеру, пусть он был всего один, вокруг стало светлее. Должно быть, поэтому Рам стал разглядывать её запястье ещё пристальнее. С мыслью «и что толку пялиться на уже изрезанную кожу», Е Чжу просто сдалась и лежала, предоставив свою руку его воле. Рам долго и бесстрастно смотрел на порез, сквозь который виднелась алая плоть, а затем, словно желая посыпать соль на рану, внезапно выдал:

— Лечить я тебя не буду.

«Ладно. Раз уж так вышло, делай что хочешь, хоть подыхать оставь».

 Е Чжу не реагировала. Ведь скажи она что-то на этот бред, сама же и сляжет от приступа ярости. Однако, несмотря на её молчание и попытки отвернуться, он продолжал нести чепуху:

— Вместо этого я введу свою энергию в тебя напрямую. Сейчас я возьму тебя.