20

 Е Чжу очень не хотела отвечать. Но то, что он только что произнёс, было просто невозможно проигнорировать. Она резко повернулась к нему, отчего тут же накатила волна головокружения, но какое это имело значение? Что он сейчас вякнул?

— Ч-что вы сказали?

— Сказал, что возьму тебя, — тут же выдал он.

 Е Чжу только и могла, что хлопать глазами, не в силах вымолвить ни слова.

«Что? Возьмёт? Меня?»

Это его «возьму»… ведь не может же означать то, о чём она сейчас подумала?

— Я… я имею в виду… почему для передачи энергии вы должны меня… — пыталась уточнить она, но он внезапно сорвал с себя одежду, обнажив свой мощный торс, по которому всё ещё стекала кровь. Она так и застыла с раскрытым ртом.

«Этот… этот… этот сумасшедший! Ч-что… что он творит?!»

— П-подождите! Минутку! Вы что… что вы делаете?!

— Не припомню, чтобы отрезал тебе уши. Неужели мне нужно повторить в третий раз?

Он с невозмутимым видом протянул к ней свои коварные руки. Е Чжу затрясла головой и попыталась отползти, извиваясь всем телом, но тут же была схвачена за шиворот. Он привлёк её к себе. Они оказались настолько близко, что коснулись носами.

— Я сказал, что возьму тебя, — прошептал Рам.

С лицом аскетичным, словно у божества со страниц Священного Писания, он начал расстёгивать пуговицы на её мантии.

— Постойте! Подождите! Почему… почему разговор о лечении вдруг свернул в эту сторону?!

Не замечая боли в запястье, Е Чжу в панике забилась в его руках. Рам, успевший расстегнуть пуговицы до середины груди, вдруг замер.

— Тебе неприятно? — спросил он, слегка наклонив голову набок.

То ли в этой абсурдной ситуации у неё окончательно помутилось зрение, то ли он и правда выглядел приунывшим. Его красные глаза, в упор смотревшие на неё, подозрительно повлажнели. Казалось, скажи она «нет», и он расплачется прямо здесь.

«Что? Повлажнели? Ты с ума сошла, Ли Е Чжу. Точно свихнулась».

Несмотря на эти мысли, её лицо мгновенно вспыхнуло, словно охваченное огнём.

— Э-это… н-не то чтобы мне не нравилось… просто это так внезапно, и ещё… э-э… — невольно вырвалось у неё, и от собственных слов она впала в ещё большую панику.

«Дура! Надо было сказать, что неприятно!»

Рам осторожно перехватил её раненую руку, замершую в воздухе, и прильнул губами к порезу.

— Кровь так сильно идёт, Е Чжу. Нужно скорее тебя лечить. Тебе правда неприятно? — пробормотал он с унылым видом и вскинул на неё свои красные глаза.

Его мягкие, нежные, словно сахарная вата, губы шевелились прямо на её ране. Казалось бы, она должна чувствовать боль, но щекотка ощущалась сильнее. Сердце Е Чжу ёкнуло. В носу внезапно защипало.

«Ну что за напасть?! Я ведь ещё не выработала иммунитет к его этим «Е Чжу»!»

— Н-не то чтобы неприятно, просто ситуация сейчас не совсем подходящая для такого… — промямлила она с несчастным видом.

— Раз не неприятно, значит, решено, — твёрдо прервал он её и отстранился от запястья. Его и без того алые губы стали пугающе красными. Он был теперь похож на вампира, только что испившего её крови.

Рам снова взялся за пуговицы.

— Э-эй!

Е Чжу оставалось только беспомощно наблюдать, как её затягивает в этот безумный водоворот событий. Не успела она и глазом моргнуть, как он расправился со всеми пуговицами и заботливо помог ей снять мантию.

— Т-так внезапно?!

Тело, на котором осталась лишь тонкая нижняя сорочка, внезапно обдало холодом, и она невольно вздрогнула. Заметив это, Рам ласково провёл руками по её плечам. По какой-то причине его прикосновение показалось ей чувственным и порочным. Она съёжилась. Но, похоже, эти нечестивые мысли посетили лишь её голову, потому что Рам продолжал говорить тем же обыденным тоном, что и всегда:

— Мне ведь тоже нужно оставить себе хоть какую-то гарантию на случай, если ты снова решишься на дерзкий побег в моё отсутствие, как сегодня, не так ли?

— Я же сказала, что никуда не уйду!

— Всё в порядке. Ты ещё молода и многого не знаешь, но мне говорили, что среди человеческих мужчин и женщин это обычное дело.

«Ха! Я ему одно, а он другое!»

Е Чжу хотелось хорошенько огреть его по голове, чтобы он пришёл в себя, но, столкнувшись с ним взглядом, она внезапно оцепенела. Его лицо, остававшееся бесстрастным, даже когда он срывал с себя одежду и принимался за её наряд… его глаза пугающе изменились. Они потемнели от мрачного вожделения. Его багровый взгляд полыхал так ярко, словно он был готов проглотить её целиком. По спине Е Чжу пробежал ледяной озноб. Внезапно её накрыло чувство дежавю. Она уже видела такие глаза. В том ярком фрагменте то ли сна, то ли забытого воспоминания. Это были те самые глаза, что неустанно, жадно ласкали и желали её.

— Руки вверх.

— Что?

Пока она, ошеломлённая, медлила, его пальцы скользнули к её поясу и в мгновение ока сдёрнули сорочку через голову.

— Ох!

Теперь перед взглядом Рама предстала белоснежная кожа человеческой женщины. В этот миг в его тёмно-красных глазах вспыхнул ослепительный блеск. Однако у Е Чжу не было сил это замечать.

— Постойте, постойте! Ладно! Хорошо! Тогда… тогда сначала подлечите своё тело!

— Всё в порядке. От такого я не исчезну.

— Хватит нести жуть, вы, сумасшедший… Хы-ы!

Крепкие ладони Рама скользнули по обнажённым плечам, прошлись вдоль ложбинки на спине и достигли пояса штанов. Е Чжу сделала последнюю отчаянную попытку вырваться, но от этого пугающего прикосновения и резкой головной боли она обмякла и бессильно повисла в его руках.

— А-а, больно… Ой, голова… Как же кружится…

Похоже, она действительно потеряла слишком много крови. Или же её гемофобия, которую она постоянно использовала как оправдание, обрела реальную силу.

С плеча Рама всё ещё капала тёплая кровь, липкими пятнами оставаясь на её обнажённой коже. Должно быть, ранение было серьёзным, но оно находилось где-то сзади. Перед её глазами были лишь крепкие, мощные плечевые мышцы.

И в тот же миг её ноги ощутили прохладу. Он снял с неё последнее - штаны.

«С ума сойти, просто с ума сойти! Да что же это такое?!»

Рам ласково погладил её по лицу, пока она тщетно пыталась совладать с нахлынувшим головокружением.

— Ш-ш... Ничего не делай. Я сам обо всём позабочусь.

— Вы сейчас звучите как какой-нибудь герой-любовник из дешёвых романов! Вы издеваетесь... У-ум!

 Е Чжу так и не смогла закончить фразу. Рам, доводивший её до исступления своей неспешностью, в этот раз с небывалой скоростью набросился на неё, накрыв её губы своими. В приоткрытый рот стремительно ворвался чужой влажный язык. Пройдясь ураганом по зубам, он вскоре, подобно вьюнку, тесно сплёлся с её языком. Поцелуи с ним всегда давались ей тяжело - она задыхалась. Но в этот раз всё было настолько яростно, что каждый её судорожный выдох буквально всасывался. У неё даже не было времени осознать, что на языке ощущался металлический, солоноватый вкус крови. Забыв о том, что он ранен, она изо всех сил колотила его по груди и плечам, но он оставался непоколебим. Когда его губы наконец отстранились, потянув за собой тонкую нить слюны, Е Чжу была на грани обморока от нехватки кислорода.

— Пха! Ха-а... — пока она пыталась надышаться, жадно хватая ртом воздух, он без конца осыпал поцелуями её губы, лицо, шею.

— Е Чжу. Е Чжу, Е Чжу...

В её затуманенном мозгу всплыл смутный вопрос: почему он зовёт её таким изнывающим от тоски голосом? Почему целует так, словно она самое прекрасное создание на свете, которое он готов залюбить до смерти? Ведь это не так. Она точно знала, что не является для него кем-то настолько значимым. И всё же...

— Ах!

Внезапное давление чуть ниже шеи заставило Е Чжу вздрогнуть и посмотреть вниз. Он мягко ласкал её ключицу.

— Е Чжу.

Не успела она опомниться от ужаса, как на щёки и подбородок снова обрушился град поцелуев. Пытаясь увернуться, она из последних сил выкрикнула:

— Послушайте! Мы... мы правда можем так поступать?!

«Мне говорили, что мужчина и женщина должны быть к этому готовы! Это не должно быть так внезапно, ни с того ни с сего, напролом!» — вертелось у неё в голове. Но от прикосновений чужих рук она окончательно потеряла рассудок.

Чёрный Осколок осторожно, почти благоговейно, гладил женское тело. С такой деликатностью и тщательностью, словно перед ним была хрупкая стеклянная фигурка, готовая рассыпаться от любого неосторожного движения. Глядя на свою маленькую прелестную возлюбленную, он чувствовал иссушающую жажду. Внутри него, подобно раскалённой лаве, бурлил ком эмоций, так похожих на ярость. Но он терпел. Казалось, он не проявлял такой выдержки, даже когда расставлял ловушки, чтобы изловить и уничтожить проклятый народ времени. Он слышал, что если обойтись с этим юным созданием грубо, можно нанести ей непоправимый вред, и потому не смел давать волю рукам, как бы того ни желало сердце.

Однако и его терпению пришёл конец.

Он бережно уложил Е Чжу на мягкие волчьи шкуры. Лишённая сил, человеческая женщина лишь слабо шевелилась. Она больше не сопротивлялась, точнее будет сказать, не могла сопротивляться, и ему не составило труда устроиться между её ног.

— Е Чжу.

Её шея, окрасившаяся в нежно-персиковый цвет, была так прекрасна, что у него пересохло в горле. Несмотря на то, что она лежала перед ним совершенно беззащитная, Рама не покидало чувство тревоги и нетерпения. Он был уверен, что полностью завладел ею, когда вернул её от племени ног. Думал, что теперь никогда её не отпустит. Что он крепко сжал в кулаке и то прошлое, которое она так отчаянно искала, и её проклятую способность. Но человеческая девчонка, ради поимки которой он уничтожил половину Восточного континента, едва не выскользнула из его хватки, пытаясь сбежать на Западный.

Как же заполучить её окончательно? Если он и правда, кусочек за кусочком, прожуёт эту нежную кожу и каждую косточку... сможет ли он тогда сделать её частью себя навечно?

— Послушайте... мы правда можем так поступать?! — взмолилась Е Чжу, тщетно пытаясь отстраниться. — Придите в себя! Ваши глаза сейчас такие...

«Такие сумасшедшие. Остыньте и посмотрите на всё трезво...»

— Ах!

Но её последняя попытка сопротивления захлебнулась: рана на левом запястье отозвалась невыносимой болью, словно к ней прикоснулись раскалённым клеймом. Рам, легко подавив её движения, как детскую шалость, перехватил её руку и цокнул языком:

— Цыц. Если тебе нравится боль, продолжай дёргаться.

— Хнык... Кровь... опять кровь течёт! — всхлипнула Е Чжу, видя свежие алые следы на его руках.

Запястье горело и ныло. Если бы она знала, что будет так больно, ни за что бы не решилась на подобную глупость. Вдобавок ко всему, тело отказывалось слушаться: запах крови, головокружение от анемии и остатки нервного возбуждения превратили её в тряпичную куклу. Неужели нельзя было заняться этим, ну, когда ей станет хоть немного лучше? У неё действительно больше не осталось сил сопротивляться.

 Е Чжу посмотрела на Рама взглядом, полным мольбы, но он решительно покачал головой:

— Нет исцеления быстрее, чем поглощение энергии через слизистую. Так что, если не хочешь, чтобы было больно, не двигайся. Я должен войти в тебя как можно скоре...

— Заткнись!

Внезапно его мягкие губы коснулись её горячих век.

— Мне... если честно, страшно, — осторожно сказала она, открывая то, что было на душе.

 Капли пота скатывались с его переносицы прямо ей на щёки. В его багровых глазах отражалась только она и больше ничего. Напряжённые жилы на его шее вздулись, а взгляд был такой, словно он вот-вот прикончит её. Нет, не так. Он лениво смотрел на неё сверху вниз, слегка облизывая нижнюю губу. Е Чжу стало не по себе от этого выражения лица, которого она раньше никогда не видела.

 «Надо же, настал день, когда я творю такое с этим мужчиной в трезвом уме. Всё, пути назад нет. Ты совсем испортилась, Е Чжу».

— От чего именно? — спросил он.

Е Чжу не смогла ответить сразу. Это был скорее не страх, а тревога. Она переживала о том, что, возможно, никогда не сможет вернуться к прежней жизни, но в то же время трепетала от предвкушения.

Рам едва слышно цокнул языком, чтобы она не заметила. Но почему это наивное создание не понимает, что отступать уже поздно?

— Мне тоже страшно.

— Хы... чего?

— Для меня это тоже впервые.

— Ох!

— Боюсь, что в процессе... я тебя просто съем.

— Э-это... это…

— Ты быстро привыкнешь.

Во всём теле Рама начали расцветать ощущения, столь же непривычные и острые, как и те, что захлестнули Е Чжу. За миллиарды лет жизни он никогда не чувствовал ничего подобного. Перед глазами всё плыло, а в голове покалывало от возбуждения. На Чёрного Осколка обрушился целый ливень новых эмоций.

— Е Чжу, Е Чжу, — он бесконечно звал её пугающе низким голосом.

Содрогаясь от противоречивых чувств: боли и удовольствия, Е Чжу крепко обняла его.

— Говорят, у людей силён материнский инстинкт, — прошептал Рам. — Если я сделаю так...

— П-подожди!

— Ты никуда не сможешь уйти.

Затянутая волной наслаждения, Е Чжу так и не успела осознать смысл этого мрачного, похожего на клятву шёпота. Чёрный Осколок овладел ею тем самым способом, который используют люди.