22

Она сжала левую руку в кулак, которую всё ещё удерживал Рам.

— Зачем? Зачем вы это сделали?

На его плече справа, у самого основания шеи, она увидела отчётливый багровый след, словно от глубокого пореза, который уже успел превратиться в шрам. Несмотря на полумрак и пар, было ясно, что эта жуткая отметина тянется вдоль всей спины. Е Чжу мгновенно всё поняла. Это были следы того, как он разрушал собственное тело, чтобы удержать её.

Жгучий ком, поднявшийся из глубины груди, мгновенно захватил горло и подступил к глазам. Она пыталась сохранять спокойствие, но голос жалко дрожал:

— Зачем вы это сделали? Я спрашиваю, зачем?!

— Е Чжу.

— Зачем ты это сделал?! Что ты со мной творишь, ты, мерзкий ублюдок?!

Е Чжу принялась яростно колотить его свободной рукой. Удары по твёрдой, как камень, плоти причиняли боль лишь ей самой. Но перед глазами всё застилало алой пеленой, и она никак, просто никак не могла остановиться.

— Тебе мало моей жизни, ты решил угрожать мне своей собственной?! Ну же, скажи ещё раз, что убьёшь меня, если я снова сбегу! Просто убей! Да что с тобой такое?! Почему ты так ведёшь себя сейчас?! Ты использовал меня, как хотел, чего тебе ещё от меня нужно?! От чего я отказалась… Х-ы-ы... Знаешь ли ты, от чего я отказалась ради тебя?! Что я сделала не так?! Почему ты так жесток со мной?!

Она отказалась от прошлого: от мамы, от Бонгу, от друзей, погибших в той школьной поездке. Она никогда не отпускала их по-настоящему. Эти воспоминания всегда сидели костью в горле, мешая дышать. От них невозможно было избавиться, даже если очень захотелось бы. Но, увидев в вещем сне, как он теряет руку, она, не раздумывая ни секунды, бросила всё. Как же это было нелепо.

Рам не пытался остановить ничтожную человеческую девчонку, посмевшую его бить. Он безмолвно принимал удары, и от этой его покорности сердце Е Чжу разрывалось ещё сильнее. Из-за большой потери крови голова быстро закружилась, и силы иссякли. Она закрыла лицо ладонями и горько разрыдалась. Она прекрасно знала, что он не человек. Знала, что он не сможет ни сопереживать ей, ни понять, почему она так себя ведёт. Знала и всё равно в глубине души надеялась, что он хотя бы раз извинится. Только тогда она смогла бы его простить.

 С тех пор, как она очнулась на Южном континенте, в её мыслях царил хаос. Она сходила с ума от злости на него за то, что он использовал её как приманку для племени ног, но в то же время не могла уснуть от беспокойства за его исчезнувшую руку.

Блуждая по лесу в поисках пути к спасению, она раз за разом репетировала их встречу. С чего начать разговор? Как реагировать, если он попросит прощения? Стоит ли простить его и снова позволить себя обмануть или же потребовать вернуть её в прошлое?

Но Рам оставался Рамом. Ничего из того, что она воображала, не случилось. Вместо извинений она снова увидела его раненым и, придя в ужас, умоляла его остановиться, обещая больше не убегать.

— Лучше бы вы дали мне шанс, — с трудом выдавила она, выплёскивая горечь из самой глубины души. — Я ведь глупая. Если бы вы приказали, я бы пошла, даже зная, что я приманка. Тогда мне не пришлось бы бросать Ализарин и спасаться одной... Так было бы лучше...

 Теперь, оглядываясь назад, она поражалась своей наивности. Если бы Рам приказал, она бы, хоть и дрожа от страха, покорно отправилась к племени ног, считая это единственным выходом.

«Глупая девчонка», — Е Чжу проклинала себя, чувствуя, как сквозь пальцы текут слёзы, обжигающие сильнее воды в источнике.

«Дура. Какая же дура».

Она не знала, что ему уже всё известно о её способности. Ничего не знала и толкнула Ализарин в пасть смерти, неся какую-то чушь о том, чтобы вернуться на вершину горы. Ей становилось тошно от самой себя при мысли о девушке, которая, возможно, всё ещё ждёт её возвращения.

Рам молчал. Е Чжу чувствовала себя жалкой и пристыженной даже больше, чем когда после аварии во время школьной поездки признавалась людям, что видит будущее.

В этот момент послышался тихий всплеск воды. Горячие ладони обхватили её запястья, пытаясь отнять их от лица. Она изо всех сил сопротивлялась, не желая показывать свой неприглядный заплаканный вид, но не могла совладать с его силой.

— Не надо! — вскрикнула она, содрогаясь от отвращения к себе.

Но он всё же опустил её руки, и перед ним предстало раскрасневшееся лицо, перепачканное слезами.

«Да что тебе от меня нужно, ублюдок?!» — хотела она выкрикнуть, но из горла вырывалась лишь икота. Ей оставалось только прерывисто всхлипывать, яростно глядя на него.

Рам, казалось, ничуть не был задет её реакцией. Он заговорил так же спокойно, как и всегда:

— Кажется, это началось ещё тогда, когда я отобрал у Имуги жемчужину?

Отпустив её руки, он коснулся её горячих воспалённых век. Стоило ему слегка надавить, как солёная влага будто бы впиталась в его пальцы, и кожа снова стала сухой. Е Чжу пыталась мотать головой, чтобы уклониться, но он держал её лицо так крепко, что она не могла пошевелиться.

— Странно, — пробормотал Рам, ласково поглаживая её по щеке. — Когда ты плачешь, я совершенно не знаю, что делать. Все люди, которые рыдали передо мной раньше, молили лишь о пощаде, обещая отдать что угодно.

 От его слов лицо Е Чжу окончательно исказилось.

— Вы... вы не знаете, почему я плачу? Правда, х-ы-ы... правда не знаете?

— Не знаю, — отрезал он почти жёстоко. — Мне неведомы человеческие чувства. Именно поэтому ты была мне нужна. Только ты могла плакать передо мной из-за потерянной жемчужины, книги или каких-то сладостей.

«Что мне делать с этим мужчиной?»

Е Чжу снова разрыдалась от чувства безысходности, пробирающего до костей. Теперь, когда он сам так сказал, она и правда перестала понимать причину своих слёз. На душе было просто невыносимо горько. Раньше ей было достаточно того, что он её не прогоняет. Сейчас же она не знала, как к нему относиться. Сделать вид, что ничего не произошло и жить как прежде? Но как быть с прошлым, от которого она отказалась? Как быть с Ализарин, оставленной в логове племени ног?

Рам снова принялся вытирать её лицо. Он даже не просил её перестать плакать. Он лишь молча впитывал своими руками выделения, бесконечным потоком изливавшиеся из неё. Спустя некоторое время он спросил:

— Ты плачешь... потому что та девчонка из племени глаз мертва?

Тело Е Чжу, только что содрогавшееся от всхлипов, замерло. Она вскинула голову. Её лицо было мертвенно-бледным, а глаза расширились до предела, будто она услышала нечто немыслимое.

— Ч-что... что вы сказали? А-Ализарин... Ализарин мертва?

Глядя в неподвижные красные глаза, Е Чжу понимала: в его словах нет ни капли лжи.

«Это из-за меня. Я... я просто оставила её и прошла через дверь. Это всё из-за меня. Потому что я выбрала вас. Потому что кинула её и пришла к вам. Потому что только я переступила порог!»

Несмотря на то, что она находилась в горячем источнике, тело забила крупная дрожь, словно она стояла посреди ледяной пустыни, а лицо потеряло все краски и застыло. Е Чжу знала: теперь Ализарин будет приходить к ней во снах. Возможно, кошмары начнутся уже сегодня. Мёртвая девушка будет спрашивать, почему её бросили. Будет говорить: «Я умерла из-за тебя». Она будет душить, щипать и царапать её в этих видениях, проклиная, умирая снова и снова десятки раз...

Рам, с некоторым недоумением наблюдавший за беззвучно рыдающей девушкой, внезапно крепко прижал её к себе.

— Е Чжу.

Он обнял её хрупкое тело с такой силой, что у неё перехватило дыхание, но судорожная дрожь так и не утихала.

— Она говорила, что не хочет быть съеденной чудовищем. Она видела будущее, где я её бросаю, и так боялась... А я обещала, что обязательно спасу её.

— Ш-ш-ш. Всё хорошо.

— Это из-за меня. Это я убила Ализарин. Она могла бы жить спокойно. Из-за меня, из-за меня...

— Это не твоя вина. Так что не плачь.

Рам снова и снова гладил её по затылку и спине, пока Е Чжу не начала успокаиваться. Утешение юной человеческой женщины требовало огромного терпения. Но он покорно ждал.

— Мне страшно. Мне так страшно.

Рам не понимал глубоко укоренившегося в людях чувства вины и их печали. Но он не желал, чтобы его единственная человеческая женщина тонула в этом отчаянии, захлебываясь слезами. Он осторожно развернул её спиной к себе.

— Перестань плакать и взгляни на это.

Е Чжу, окончательно обессилевшая и едва способная дышать, беспомощно поддалась его рукам, словно марионетка.

— Я знал, что ты будешь так убиваться, а потому принёс с самой высокой горы в этом мире душу девчонки из племени глаз.

Рам мягко согнул её пальцы, оставив вытянутым только указательный. И на него внезапно опустилось нечто маленькое и невесомое. Крылья знакомого ярко-синего цвета едва заметно затрепетали, словно приветствуя. Застыв с бабочкой на руке, Е Чжу подняла на Рама всё ещё влажные глаза.

— Что это?

— А на что это похоже?

Е Чжу снова перевела взгляд на маленькое создание. Она всегда терпеть не могла насекомых, но эта бабочка не вызывала отвращения. Её цвет был слишком... слишком прекрасен. Пронзительно синий без единого пятнышка.

Глаза Е Чжу расширились.

— Ализарин?

Она не могла ошибиться. Этот синий цвет был точь-в-точь как цвет глаз Ализарин – тех самых иссохших от горя глаз, в которых до последнего светилась надежда на спасение.

Услышав сорвавшийся голос Е Чжу, бабочка послушно качнула крылышками.

— Она спрашивает, почему ты льёшь слёзы, находясь в объятиях Чёрного Осколка, о которых так мечтала?

— Вы... вы умеете разговаривать с бабочками?

Бровь Рама вопросительно взметнулась вверх. Е Чжу переводила потрясённый взгляд с него на бабочку и обратно.

— Ложь… — выдохнула она.

Вдруг он просто пытается её утешить, выдумывая всё на ходу, как тогда, когда отобрал её телефон и отдал каменной змее?

— Это неправда. А-Ализарин не может быть бабочкой. Я ведь просила её подождать. Обещала, что спасу её...

Дрожащим пальцем Е Чжу коснулась её так нежно и осторожно, будто боялась, что та рассыплется в прах. Обычное насекомое давно бы улетело, но эта бабочка лишь едва заметно трепетала лазурными крылышками, даже когда человеческие руки касались её тельца. Сколько бы Е Чжу её ни гладила, она оставалась на месте.

— Теперь отпусти её, — произнёс Рам. — Она говорит, что пока ты плачешь, она не может отправиться в путешествие.

 Е Чжу отчаянно затрясла головой.

— Нет... нет! Это не Ализарин. Это не может быть она!

Однако в глубине души она понимала: он не лжёт.

— Что же мне делать... Это всё из-за меня. Это случилось, потому что я не смогла её спасти...

— Всё такая же дурёха. Она говорит, что это был её собственный выбор, и твоей вины здесь нет.

Эти несколько слов, бесстрастно слетевшие с его губ, заставили Е Чжу судорожно втянуть воздух. Это было то, что сказала Ализарин перед тем, как она прошла через дверь. То, о чём Рам никак не мог знать.