25

Е Чжу открыла глаза так естественно, будто и не спала вовсе. Несмотря на то, что она только что очнулась от глубокого сна, её зрение было ясным и чётким. Кажется, впервые за долгое время ей не приснилось ни единого кошмара.

Впрочем, можно ли было назвать это полноценным сном?

После того, что произошло в источнике, Рам, укутав её, совершенно обессиленную, в свою длинную одежду, на руках перенёс в пещеру. А стоило ей коснуться одеяла, как этот безумец снова набросился на неё, и всё закрутилось по новой… В итоге она провалилась в беспамятство лишь к самому рассвету.

«С ума сойти, просто безумие. Пусть мы и молоды, но э-это… это слишком быстрый темп!»

Е Чжу схватилась за голову и беззвучно завопила под одеялом. Лишь спустя долгое время она решилась высунуться наружу.

В пещере царила мёртвая тишина. Мужчины, который до самого последнего момента придавливал её своим весом, и след простыл. Впрочем, обиды она не чувствовала. Сквозь туман в голове она смутно помнила, как он шептал о том, что на рассвете ему нужно срочно отправиться на Восточный континент. Скорее наоборот: столкнись она с ним взглядом сразу после пробуждения, она бы просто сгорела от стыда.

Е Чжу села на постели. Несмотря на то, что за одну ночь она потратила больше сил, чем за многодневный пеший поход, её самочувствие было на удивление хорошим. Последствия того, что называют первым разом, оказались не такими уж тяжкими. То ли источник и правда был чудодейственным, то ли Рам, пока она спала, снова тайком подпитал её энергией или чем-то подобным.

Стоило ей приподняться, как одеяло соскользнуло, обнажая её нагие плечи. Е Чжу принялась искать взглядом одежду, брошенную где-то поблизости, и, невольно посмотрев на себя, в ужасе разинула рот.

— Ха-а!

На её бледной коже живого места не осталось от багровых следов. Те отметины, что она видела на корабле, принимая душ, по сравнению с нынешними были просто цветочками. Боже, сколько же он её кусал и вылизывал!

— С-сумасшедший. Просто псих… А-ай!

От резкой вспышки боли у неё на глазах выступили слёзы. Она твёрдо решила, что в ближайшее время о любых прикосновениях со стороны этого мужчины не может быть и речи. Ещё один такой раз и он её точно в могилу сведёт.

Плотно запахнувшись в мантию, она вдруг заметила в углу пещеры тот самый чёрный кинжал. А рядом с ним пятна засохшей липкой крови. Перед глазами мгновенно пронеслись ужасающие картины вчерашнего дня. Это было настоящее безумие. Она вскрыла себе вены, а из его плеча кровь била фонтаном. На миг Е Чжу показалось, что она снова почувствовала удушливый горячий запах крови. Она поморщилась и взглянула на своё левое запястье. Там, где она полоснула себя ножом Джании, не осталось даже следа. Кожа была безупречно гладкой.

А что насчёт него? Да, он восстанавливался, но те уродливые багровые шрамы заставляли её сердце сжиматься.

Е Чжу перевела взгляд на чёрный кинжал. Она с решительным видом подошла к нему и подобрала. Рукоять, перепачканная кровью, должна была вызвать брезгливость, но она, не обращая на это внимания, бережно спрятала оружие во внутренний карман. Чёрное лезвие, так похожее на Рама, завораживало, но его предназначение было в высшей степени порочным. К тому же с самого начала у неё не было ни малейшего намерения нападать на него или причинять ему вред этим ножом.

«Ненужные вещи должны быть возвращены их владельцам», — с этой мыслью, она решительным шагом направилась к выходу из пещеры.

***

После сна Е Чжу чувствовала себя невероятной свежей и чистой. Неприятное липкое ощущение на теле исчезло, словно Рам сотворил какое-то чудо. И всё же нужно было привести себя в порядок. Пересилив лень, она дошла до горячего источника, быстро умылась и, вернувшись к пещере, увидела знакомый маленький силуэт, суетящийся рядом с огромным зверем.

Заметив её, белая олениха вскинула голову и приветственно фыркнул. Однако пингвиниха, которая была слишком занята, стаскивая что-то со спины Сун Шим, даже не обратила внимания её появления.

— Что ты тут делаешь? — спросила Е Чжу, легонько коснувшись пальцем чёрной макушки, которая едва доходила ей до пояса.

Пэн Ян вздрогнула так сильно, что чуть не подпрыгнула на месте.

— Кья-а! Е-Е Чжу!

То, что она настолько перепугалась, выглядело крайне подозрительно. Е Чжу прищурилась, и Пэн Ян неловко заулыбалась.

— Вы... вы уже вернулись?

— Опять что-то замышляла за моей спиной?

— Ох! — Пэн Ян резко вдохнула, словно её ударили в самое больное место.

«Посмотрите на неё. С такой лёгкостью выдаёт себя. И она должна следить, чтобы я не сбежала?» — Е Чжу лишь покачала головой, глядя на это бесхитростное создание.

— Ну-у... — Пэн Ян, неверно истолковав её жест, расстроилась и начала виновато ёрзать. — Пока вы мылись, я хотела сварить суп из рыбы... Думала, вы будете долго купаться, и собиралась всё закончить к вашему приходу... П-простите меня. Мне следовало охотиться быстрее. Просто сегодня рыба почему-то плохо ловилась...

Поникшая пингвиниха поставила на землю ведро размером почти с неё саму. Оно было доверху наполнено рыбой с мерцающей серебристой чешуёй. Казалось, она не просто ловила всё подряд, а выбирала рыбу только одного вида. Лицо Е Чжу исказилось от внезапной душевной боли. Это существо ни свет ни заря отправилось на охоту, чтобы приготовить еду для человека, который несправедливо выместил на нём злобу. Мало того, она ещё и пыталась угадать её настроение, боясь, что само её присутствие может снова вызвать вспышку гнева. Пэн Ян была ни в чём не виновата, это она довела её до такого состояния. Не сумев совладать с собственными эмоциями, она просто искала, на ком бы сорвать раздражение, и сделала маленькую пингвиниху козлом отпущения.

Чувства вины сдавили горло, и Е Чжу какое-то время не могла вымолвить ни слова. Лишь спустя долгую паузу она с трудом подняла руку и положила её на голову Пэн Ян.

— Глупенькая. Я не злюсь.

— А? П-правда? Вы на меня не сердитесь?

— Да. Не сержусь, — повторила Е Чжу, глядя прямо в чёрные глаза Пэн Ян, которая всё ещё боязливо посматривала на неё. — Так что не извиняйся передо мной.

— Правда? Совсем-совсем не злитесь?

Пэн Ян запрыгала от радости, издавая странный восторженный гогот:

— Кри-и, кря-кря!

Глядя на это, Е Чжу горько усмехнулась.

«Такая добрая и кроткая птица...»

Мысли о том, как она подозревала и ненавидела её, считая шпионкой, приставленной следить за ней, тяжёлым камнем легли на сердце.

Тем временем Пэн Ян снова подхватила ведро.

— Е Чжу, вы не проголодались? Скорее пойдёмте внутрь! Я сварю вам очень вкусный рыбный суп!

Е Чжу покачала головой:

— Нет, мне не особо хочется есть.

После всех изнурительных и двусмысленных событий этой ночи она должна была почувствовать голод, но, как ни странно, аппетит пропал напрочь.

— Хнык... М-может быть... вы не любите рыбный суп? — пингвиниха тут же сникла, и Е Чжу поспешно замахала руками.

— Честное слово! Я правда не голодна. К тому же мне нужно кое-куда сходить.

— А? Ку-куда?

Е Чжу не ответила. В этом бескрайнем снежном лесу мест, куда она могла бы отправиться, было раз-два и обчёлся.

Видя, что человеческая женщина молчит, Пэн Ян робко и с тревогой в голосе спросила:

— А мне можно с вами?

— Ты ведь всё равно пойдёшь за мной, даже если я запрещу.

— Ой! Э-это...

И снова, когда она попала в самую точку, чёрные глаза пингвинихи заметались. Глядя на эту реакцию, Е Чжу слабо улыбнулась.

— Ладно. Пойдём вместе.

— Правда? Мне правда можно пойти с вами?

Е Чжу кивнула:

— Сходим, а когда вернёмся, вместе поедим твой рыбный суп.

Пэн Ян вскинула ласты, будто крича «Ура!», и закружилась на месте.

— Кри-и! Кря-кря-кря!

То, как она машет короткими крыльями ещё более активно, чем прежде, выглядело одновременно и милым, и смешным.

«Значит, пингвины выражают радость таким странным образом».

На этот раз Е Чжу не стала сдерживать смех. Ласковое антарктическое солнце осветило девушку, которая впервые искренне улыбнулась.

— Е Чжу, вот, Хозяин передал. Он сказал, что предыдущие были слишком тяжёлыми, а эти гораздо лучше.

 Е Чжу, которая как раз крепила к спине Сун Шим сумку с закусками и тёплой водой, замерла. Посмотрев вниз, она увидела, что пингвиниха протягивает ей меховые сапожки, подбитые мягким плотным ворсом. Е Чжу приподняла ногу, взглянув на обувь, полученную в прошлый раз.

— Опять? Эти ведь ещё вполне пригодны.

— Хозяин сказал, что у этих мех короче, поэтому в них будет легче ходить. Скорее примерьте!

Не выдержав настойчивости Пэн Ян, она переобулась. По сравнению с прежними сапогами, эти были настолько лёгкими, что походка сразу стала воздушной. Пэн Ян, увидев, что размер подошёл идеально, радостно захлопала крыльями.

— Вам очень идёт, Е Чжу! Теперь сможете носить их по очереди!

Обе пары были довольно невзрачными, серо-бурого цвета. Казалось, при их создании думали исключительно о практичности, а не о красоте. Но похвала Пэн Ян не вызвала у неё раздражения. Е Чжу усмехнулась:

— Знаешь, у меня на родине есть примета: если тебе дарят новую обувь, ты в ней убежишь далеко-далеко. Может, твой хозяин, снабжая меня новыми сапогами, намекает, чтобы я поскорее убиралась?

— Ох! Е-Е Чжу... Вы... вы собираетесь сбежать?

 От этой шутки Пэн Ян мгновенно побледнела. От её бурной реакции Е Чжу невольно прыснула со смеху.

— Ну, кто знает.

— Хозяин... Хозяин дарит их, потому что боится, что ваши ноги замёрзнут! Он точно-точно не это имел в виду!

— Вот как?

— Да! Так что, вы ведь не сбежите? Нельзя бросать меня и убегать!

— Посмотрим, как твой хозяин будет себя вести, — небрежно бросила Е Чжу, отряхивая снег с прежней пары обуви и убирая её в сумку на спине Сун Шим.

Умная белая олениха даже слегка подогнула колени, чтобы человеческой женщине было удобнее дотянуться до поклажи. И только маленькая Пэн Ян, не понимая, что над ней подшучивают, продолжала встревоженно допытываться: «Вы ведь не уйдёте? Не уйдёте, правда?»

***

— Е Чжу, зачем мы сюда вернулись? — голос Пэн Ян заметно дрожал.

Они проделали долгий путь через лесную чащу, пересекли скованную льдом реку и оказались на противоположной стороне. Глядя на Е Чжу, которая застыла на месте, всматриваясь в мрачную глубь леса, Пэн Ян задрожала.

— Вы... вы ведь не собираетесь и вправду сбежать из леса? Хнык. Не уходите, Е Чжу, а?

Несмотря на мольбы, девушка молча двинулась вперёд. Пэн Ян, боясь отстать хоть на шаг, изо всех сил перебирала лапками, следуя за ней. Однако, вопреки её опасениям, Е Чжу остановилась у самой кромки берега и не стала заходить дальше на заснеженную равнину.

Пингвиниха затаила дыхание, всё ещё опасаясь, что человек в новых сапогах вот-вот пустится наутёк. Но этого не произошло. Е Чжу молча вытащила из внутреннего кармана чёрный нож. Увидев острое лезвие с запёкшейся тёмно-красной кровью, Пэн Ян в ужасе ахнула.

Не обращая на неё внимания, Е Чжу крепко сжала рукоять и с силой вогнала кинжал в землю. Когда чёрная сталь полностью скрылась под снегом, она отряхнула одежду и выпрямилась. Она не сомневалась, что люди племени глаз или сама Джания найдут его. Судя по всему, они не слишком боялись Рама и часто выходили к берегу в поисках пищи. Когда они увидят кинжал, то поймут, какой выбор она сделала.

На душе стало легко и спокойно, словно заноза, терзавшая её сердце с того момента, как она приняла нож, наконец-то вышла.

— Пошли назад.

Е Чжу решительно развернулась, давая понять, что дело окончено. Пэн Ян, ошеломлённо наблюдавшая за происходящим, поспешила догнать девушку. Однако она постоянно оглядывалась, переживая из-за брошенного кинжала.

— Е Чжу, вы... вы правда оставите его вот так?

— Да. Я возвращаю его владелице, — твёрдо кивнула Е Чжу.

— Но... но всё же... — Пэн Ян поникла.

Е Чжу рассчитывала, что пингвиниха обрадуется, если она избавится от подарка женщины из племени глаз, поэтому такая реакция озадачила её.

Пэн Ян, нерешительно глядя на неё, наконец, дрожащим голосом выдала:

— Но ведь вы так сильно хотели выбраться из леса...

От этих слов к горлу снова подступило щемящее чувство, от которого на глаза наворачивались слёзы. Она-то думала: Пэн Ян только и делает, что мешает ей уйти, а оказалось, что малышка всё это время искренне переживала за её желания. Всего одна короткая фраза, но за ней скрывались долгие раздумья и тревоги маленькой птицы о том, как сильно её подруга рвётся на волю.

Чтобы успокоить её, Е Чжу постаралась ответить как можно бодрее:

— Всё в порядке. Теперь он мне не нужен.

В то же мгновение грустные, влажные чёрные глаза Пэн Ян расширились.

— П-правда? Правда больше не нужен? — переспросила она с мордочкой, полной недоверия.