29

— Я... — заговорил Рам после тяжёлой паузы. — Тогда я считал, что это правильный путь: обмануть тебя и отправить к племени ног. Так я мог убить двух зайцев одним выстрелом. Это был самый верный способ заставить тебя отказаться от прошлого и заполучить тебя. Заодно у меня появилась возможность легко расправиться с племенем ног, которое действовало мне на нервы. Они слишком хитры: стоит ситуации хоть немного измениться не в их пользу, как они тут же пускаются в бега, и выслеживать их - сплошная морока. К тому же я смог выполнить условия сделки с рыжими псами, жаждущими мести. В этом была одна выгода. Если бы я снова вернулся в тот день, то поступил бы так же. Просто наблюдал бы, как тебя, ничего не подозревающую, уводят. Ведь только если бы ты ничего не знала, они были бы одурачены до конца. Даже если бы ты дрожала от страха и звала меня, я бы и пальцем не шевельнул, чтобы помочь. Я бы ждал, пока ты сама не придёшь ко мне. Так как те низкие способы отъёма чужого, которым я научился у людей - это всё, что я знаю.

Рам осторожно опустил её руки и коснулся щеки.

— Но если бы я знал, что ты будешь так горько рыдать...

Его ладонь была очень тёплой. Хотя она сейчас не плакала, он нежно погладил большим пальцем уголки её глаз, словно смахивая слёзы.

— Наверное, мне не следовало так поступать, — пробормотал он с опустошённой улыбкой.

 Е Чжу не могла проронить ни слова, но он, казалось, и не ждал ответа.

— Лучше бы я попросил о шансе. Я искреннее надеюсь, что ты дашь мне этот шанс.

— О каком шансе вы говорите?

— Искупить вину.

Он по-прежнему смотрел на неё сверху вниз со своим обычным бесстрастным лицом, но голос его звучал спокойно и решительно:

— Прости меня.

Лицо Е Чжу исказилось, словно от невыносимой боли. Она и представить не могла, что Рам когда-нибудь будет просить прощения.

Когда она очнулась на Южном континенте, ей было невыносимо тяжело. Она, не в силах совладать с эмоциями, отчаянно желала, чтобы он хотя бы просто извинился перед ней. Но ей и в голову не приходило, что это произойдёт на самом деле. Она полагала, что он даже не понимает, в чём его вина, и сомневалась, сможет ли сама когда-нибудь простить его.

Из-за него она десятки раз падала, разбивалась вдребезги, разрывалась на части и собиралась вновь. Возможно, всё было бы проще, не будь у неё к нему чувств. Её терзания были настолько мучительными, что со временем она возненавидела даже саму себя за то, что, не зная об обмане, жила только одной мыслью: во что бы то ни стало вернуться к нему. Порой казалось, что её собственная ложь - лишь детская шалость по сравнению с тем, что он сотворил с ней.

За это время она тоже передумала о многом и в итоге поняла, что так и не смогла отпустить Рама.

— Я… я тоже хочу попросить прощения.

 Е Чжу накрыла его ладонь, лежавшую на её щеке, своей рукой. Рам вздрогнул, почувствовав её тепло.

— Всё это время я обманывала саму себя, — с трудом заговорила она. — Твердила себе, что мой дар – пустяк, что в нём нет ничего особенного. Что я самая обыкновенная, такая же, как все. Но когда я сказала правду, люди назвали меня сумасшедшей. Дочерью шаманки, монстром. Той, кто выживает, забирая чужие жизни.

Мама велела никогда никому не рассказывать о своём даре и оказалась права. Никто не верил ей, когда она в отчаянии поведала истину. Оглядываясь назад, она понимала: это было ожидаемо. Кто вообще поверит в нелепую историю о том, что перед смертью можно отправиться в будущее? Но тогда она считала, что честность – единственный выход. И в итоге это привело к ужасающим последствиям.

С того момента она начала лгать самой себе. Живя с надеждой на возвращение в прошлое, она в то же время убеждала себя, что ничем не отличается от других, а её дар - лишь незначительное проклятие. Это было жалкое оправдание, но разве у неё был выбор? Ей никто не верил, и она не могла никому открыться. Слова о том, что она обычный человек, стали привычкой. Она не раз порывалась рассказать Раму правду о своих способностях, однако...

— Я боялась, что и вы посмотрите на меня так же. Боялась, что вы решите, будто я выжила, убив Чорона.

Солгать раз или два не составляло труда. Но когда она считала, что Чорон погиб, в голове осталась лишь одна мысль: скрыть это любой ценой. Как ни противно признавать, но пока она шла вместе с Джедом к площади, она думала лишь на том, что скажет Раму. Сходя с ума от горя из-за гибели Чорона, она одновременно дрожала от страха перед его реакцией. Вдруг он снова увидит в ней лишь омерзительное насекомое? Ничтожество, которое нужно раздавить?

— Если бы это случилось... мне кажется, я бы просто умерла... — Е Чжу закусила дрожащую губу и отвела взгляд.

Иногда, видя, что его глаза наливаются багрянцем, она представляла себе, как Рам, узнав о её силе, приравнивает её к народу времени. Один лишь образ его холодного презрительного взгляда был для неё невыносим.

— Поэтому я и скрывала это. Клянусь. У меня и в мыслях не было водить вас за нос.

 Е Чжу вложила всё своё отчаяние в свой срывающийся голос. Это было почти мольбой.

Внезапно ей вспомнился рассказ Пэн Ян о новых людях-пингвинах, истреблённых Рамом. Наверняка, они тоже скрывали правду не ради того, чтобы обмануть его. Тогда Рам был холоден и беспощаден. Станет ли он проявлять великодушие к ней только потому, что это она?

— Мне правда... очень жаль.

 Е Чжу осторожно взглянула на его лицо. Перед глазами всё плыло, и она едва различала его черты. Оказывается, она и сама не заметила, как расплакалась. Она думала, что не сможет возразить ни слова, даже если он придёт в ярость от её наглой лжи. Но Рам, вместо того, чтобы злиться, поднял вторую руку и бережно смахнул слёзы, бегущие по её щекам.

— Всё хорошо.

И это было всё. Они признались друг другу в своих грехах, но никто из них не поддался гневу.

Рам долго и нежно вытирал её заплаканное лицо, а затем вдруг склонился к ней. Е Чжу послушно закрыла глаза, принимая тепло его губ.

* * *

 Е Чжу шла по снегу, чувствуя себя на удивление неплохо. Должно быть, из-за того, что она уже порядком привыкла к лесным тропам, её очередная вылазка напоминала обычную прогулку. Конечно, ни тысячу лет назад, ни сейчас, в настоящем, она не любила гулять. Свою роль здесь играл и ленивый характер, да и лишних сил на такие бесполезные занятия у неё не оставалось.

Пэн Ян, пребывая в отличном расположении духа от того, что её больше не гонят прочь, вовсю напевала под нос какую-то невнятную мелодию:

— А я люблю корюшку~ А я люблю лосося~ А я люблю селёдку~ Хм-хм-хм~

Слушая её, Е Чжу и сама невольно воодушевилась.

— Тебе так сильно нравится рыба?

Пэн Ян вздрогнула и задрала голову. Встретившись взглядом с человеческой женщиной, которая смотрела на неё с явной усмешкой, она смущённо пробормотала:

— Ну... я... я и кальмаров люблю...

 Е Чжу хотела было съязвить: «Пингвин есть пингвин», но, вспомнив, как в прошлый раз Пэн Ян едва не расплакалась от её подколов, решила промолчать. Вместо этого она сказала:

— Можешь петь громче.

— Да нет, я уже всё спела... Кстати, Е Чжу. А зачем мы снова идём к реке? Там немного опасно играть...

Несмотря на то, что они уже не раз ходили этим путём, Пэн Ян, кажется, всё ещё не любила посещать западную часть леса, где нередко появлялись люди. Прошло уже три дня с тех пор, как она вернула чёрный нож, полученный от женщины из племени глаз. Всё это время Рам ходил за с ней, как приклеенный, так что она и помыслить не могла о том, чтобы пойти к реке. Он, кстати, так и не спросил, откуда у неё взялось такое опасное оружие. И даже после того, как она вернула нож, ни разу не пытался узнать, зачем она это сделала. Рано утром он просто ушёл из пещеры, бросив на ходу, что сегодня у него дела. Она чувствовала лёгкое беспокойство из-за его поведения, но вместе с тем была рада. Ведь она никак не могла признаться ему, что взяла этот кинжал для того, чтобы ударить его и сбежать…

Погружённая в свои мысли, Е Чжу вздрогнула, когда почувствовала робкий толчок. Пэн Ян легонько коснулась её кончиком чёрного крыла.

— Е Чжу?

Та посмотрела на неё.

— Кстати, а где Сун Шим? Её не видно.

— Сун Шим? А... точно, кажется, она пошла гулять одна. У меня тоже бывают моменты, когда хочется побыть в одиночестве. Наверное, у неё сегодня именно такое настроение.

— Понятно, — кивнула Е Чжу. Ей стало немного тоскливо от того, что рядом не было этого огромного существа, всегда сопровождавшего их.

В небе вдруг раздался недобрый рокот. Взглянув наверх, она заметила, что в отличие от предыдущих дней, всё небо заволокло тяжёлыми серыми тучами.

— Похоже, будет дождь.

— На Южном континенте не бывает просто дождей. Идёт либо снег, либо снег с дождём, — беззаботно отозвалась пингвиниха.

— Значит, нужно возвращаться поскорее. Пошли.

— Ладно!

Пэн Ян больше не спрашивала, зачем они опять идут к реке. Она просто весело вприпрыжку следовала за Е Чжу, которая ускорила шаг. Вскоре в заснеженном лесу снова зазвучало негромкое пение маленькой птицы.

* * *

 Они без задержек пересекли реку. Однако Е Чжу не стала подниматься на берег. Она замерла на льду, вглядываясь в тёмную чащу.

— Нету.

Она внимательно осмотрела укрытую снегом землю, но нигде не было видно ни следа от кинжала, ни отпечатков ног. На Южном континенте за ночь выпадало столько осадков, что ландшафт постоянно менялся, поэтому невозможно было понять, когда именно забрали оружие. Но, так или иначе, люди племени глаз нашли его. Ведь не мог же дикий зверь вытащить нож, глубоко вогнанный в промёрзшую почву.

— Он должен был быть там? — обеспокоенно спросила Пэн Ян, заметив, как помрачнела девушка.

— Нет, не в этом дело... — Е Чжу запнулась и снова всё осмотрела. Она довольно твёрдо дала понять им, что отказывается от их предложения, и по идее, стоило бы вздохнуть с облегчением. Но неприятное предчувствие никак не отпускало.

Почему? Оттого, что люди из племени глаз так свободно шастают по лесу? Или оттого, что печально известные представители народа времени так легко приняли её выбор?

В этот момент небо снова глухо заворчало, словно вторя тревоге в её душе.

— Е Чжу... Да-давайте уже вернёмся. А? — поторопила её Пэн Ян.

Вокруг мгновенно потемнело. Пингвиниха явно нервничала, находясь так близко к местам, где появлялись люди. Е Чжу молча кивнула и, бросив последний взгляд на чащу, без колебаний развернулась. Что бы они ни задумали, теперь это её не касалось. При мысли о том, что у них всё ещё есть оружие, способное ранить Рама, сердце сжималось, но вряд ли они действительно могли причинить ему вред. Судя по тому, что Рам ни о чём не спрашивал, он, скорее всего, и так всё знал.

Больше ей делать здесь было нечего. Е Чжу развернулась и пошла прочь. Видя её хмурое лицо, Пэн Ян больше не заговаривала и лишь усердно перебирала короткими лапками.

Они успели дойти до середины реки, когда тишину разорвал истошный звериный вопль. И Е Чжу, и Пэн Ян замерли как вкопанные. Её пронзило острое чувство дежавю. Она посмотрела на пингвиниху: та глядела на неё широко распахнутыми глазами.

— Что это…

Прежде чем она успела договорить, звериный плач снова разнёсся над пустой снежной равниной:

— Тявк! Тявк-тявк!

КОНЕЦ 5 ТОМА