32

В памяти всплыл фрагмент, о котором она успела забыть.

— Из-за вас исчезла почти половина деревень, расположенных у моря.

Рам сейчас сказал то же самое, что и та женщина из племени глаз. По телу внезапно пробежал озноб. Е Чжу крепко закусила нижнюю губу, боясь, что он заметит эту дрожь, ведь его ладони всё ещё сжимали её лицо. Она не знала точно, каким именно образом был разрушен Восточный континент, но…

— Е Чжу, почему ты так смотришь?

«Вы пошли на такое, чтобы поймать меня?» — она так и не решилась задать этот вопрос.

Рам нежно погладил её по щеке.

— Тебе настолько неприятно, что я ухожу?

— Нет. Не то чтобы... просто… — бессвязно пробормотала Е Чжу, избегая его пронзительного красного взгляда. Ей вдруг стало тошно от самой себя. Она была похожа на ребёнка, который вцепился в штанину отца, уходящего на работу, и капризничает. До чего же нелепо так сильно зависеть от каждого шага этого мужчины.

— Тогда я просто останусь, — раздался над головой голос.

Она вздрогнула от неожиданности и взглянула на него.

— Что?

— Если ты этого не хочешь, я никуда не пойду.

«Что он такое несёт?»

Она принялась внимательно всматриваться в его лицо, пытаясь понять, не шутит ли он, но в его красных глазах не было ни тени усмешки. Она опять забыла: он даже не имеет представления о том, что такое шутка. За короткое мгновение в её голове пронеслась буря противоречивых мыслей. Ей казалось, что если она скажет «да», он действительно так и поступит. Его спокойный взгляд выражал готовность остаться рядом вопреки всему.

Может, просто сказать, что ей страшно и умолять не покидать её? Просьба уже была готова сорваться с губ, однако Е Чжу из последних сил сдержалась и покачала головой.

— Нет, нет... Я просто немного покапризничала, не обращайте внимания. Вы должны идти. Дело ведь важное.

Рам молча смотрел на неё, словно пытаясь измерить глубину её чувств. На этот раз Е Чжу не стала отводить взгляд.

Через какое-то время он наконец заговорил. Это было уже привычное предостережение:

— Пока меня не будет, не уходи слишком далеко. Даже если станет тоскливо, старайся держаться поблизости от пещеры.

— Хорошо.

Е Чжу согласно закивала. Похоже, её послушание, напоминающее поведение прилежного ребёнка, пришлось ему по душе. Он снова ласково погладил её по щеке. Она прикрыла глаза и склонила голову к его ладони, полностью доверившись его руке.

— Ты выглядишь уставшей.

Рам нежно убрал спадающие пряди её волос. Он был прав. Стоило напряжению отступить, как тело налилось невыносимой тяжестью.

— Я устала.

Рам мягко притянул её к себе и обнял её бессильно обмякшее тело. Е Чжу послушно прильнула к нему и обхватила его за талию. Она и впрямь измоталась, ведь даже то, что она так доверчиво прижимается к нему, не вызывало в ней привычного чувства стыда.

Потрескивал костёр. Ей вдруг вспомнилось прошлое: тот горный домик, где он крепко держал её и заставлял пить горячую воду, пока она клевала носом. Ситуация была похожей, но в то же время совсем иной. Тогда она и представить себе не могла, что сможет обнять его в ответ. Теперь это стало для неё абсолютно естественным. Внезапно всё происходящее показалось ей удивительно чужим и новым. Чтобы прогнать это странное чувство, она уткнулась лицом ему в грудь и пробормотала:

— Я хочу спать.

Рам свободной рукой поправил её растрепавшуюся чёлку и, когда она подняла на него сонные глаза, сказал на редкость нежным голосом:

— Спи.

Е Чжу замотала головой и ещё крепче сжала его талию.

— Не хочу. Стоит мне проснуться утром, как вас и след простынет. Поэтому я хочу ещё немного на вас посмотреть.

Волосы, которые он только что аккуратно уложил, вмиг снова спутались. Рам тихо вздохнул.

— Когда дела на Восточном континенте будут улажены, я буду рядом столько, что тебе самой надоест.

— Пф-ф.

Она обиженно выпятила губу, но в глубине души смирилась с тем, что ему пора уходить.

«Ладно, в этот раз я потерплю».

Она не могла бесконечно капризничать перед человеком, на плечах которого лежало столько забот.

— Я буду ждать.

Она постаралась стряхнуть тяжесть с души и закрыла глаза. Рам снова ласково убрал волосы с её лица. От этих щекочущих прикосновений сон нахлынул на неё, как морской прилив. Она уткнулась носом в его крепкую грудь. От него по-прежнему ничем не пахло. Но она больше не пыталась поймать его запах. Ей не нужно было запоминать его, ведь даже в этой тишине она больше не чувствовала тревоги.

***

Рам покинул Южный континент. После его ухода Е Чжу в течение нескольких дней неукоснительно соблюдала наказ. Большую часть времени она проводила в пещере. Единственным местом, куда она наведывалась регулярно, был горячий источник, чтобы помыться. А если и случалось выйти наружу, она старалась не удаляться от пещеры ни на шаг. Благодаря Пэн Ян, которая каждое утро приносила свежий улов, еды было в избытке. Хотя от ежедневного рациона, состоящего из одной только рыбы, ей казалось, будто она сама насквозь пропиталась рыбным запахом, она не подавала виду, глядя, с каким аппетитом пингвиниха уплетает свою добычу.

— Эх...

Е Чжу сидела у входа в пещеру и задумчиво загибала пальцы. Ранним утром было довольно зябко. Она не захватила с собой одеяло, и руки уже начинали неметь от холода, но она упорно продолжала свой счёт. Семь пальцев. Прошла уже неделя с тех пор, как она в последний раз видела Рама. Без него лес казался ещё более холодным и безмолвным. Как он и говорил, пока она сидела в пещере, никаких признаков людей не наблюдалось. Вряд ли племя глаз осмелилось бы забраться так глубоко в чащу, если только они окончательно не лишились рассудка.

Е Чжу наслаждалась долгожданным покоем. Дни были однообразными, но она ни за что не променяла бы эту скуку на новые потрясения. Однако время от времени её охватывала такая сильная тревога, что становилось трудно дышать, и всё потому, что Рама не было рядом. Она не знала точной причины этого чувства. Ей не снились кошмары или вещие сны, но иногда её не покидало ощущение, что это затишье - лишь предвестник бури.

— Может, это из-за того, что я плохо спала ночью... — пробормотала она себе под нос.

В этот момент по склону, ведущему к лесу, с резким лаем выбежал пушистый белый комок.

— Тяв-тяв!

По мере приближения он всё больше напоминал щенка с чёрными глазками-бусинками и носом-пуговкой. Это был лисёнок. Подбежав к сидящей на корточках девушке, он принялся энергично прыгать вокруг неё, сжимая в зубах сапог, который был размером почти с него самого. С каждым его прыжком пушистый хвост вилял так быстро, будто в него встроили моторчик. Лисы оказались куда более эмоциональными существами, чем собаки. Видя, что она не обращает внимания на его добычу, лисёнок начал буквально бодаться головой в её ноги и жалобно скулить.

Глядя на это суетливое создание, Е Чжу тихо вздохнула:

— Уже принёс?

— Гав-гав! — последовал в ответ звонкий лай, чуть более тонкий, чем у собак.

Е Чжу взяла у него обувь и погладила зверька по голове. Малыш пришёл в полный восторг и снова принялся прыгать на месте. Нога, с которой она сняла сапог, невыносимо замёрзла. Ей хотелось поскорее закончить игру, зайти в пещеру и погреться у уютного костра, но, судя по сияющим глазам и бешено виляющему хвосту, этот паршивец был ещё полон сил.

Е Чжу небрежно зашвырнула сапог вниз по склону.

— Апорт! Неси!

Лисёнок пригнулся, словно собирался поймать летящую птицу, и резко прыгнул вслед за обувью.

Глядя в спину удаляющемуся зверьку, Е Чжу вдруг подумала: что бы сказал Рам, увидь он, во что превратился его подарок?

Исцелённый его силой лисёнок восстановился так быстро, будто и не был на грани жизни и смерти, и теперь вовсю носился по сугробам.

Может, он знал, что именно она спасла его? Даже окрепнув, он не отходил от неё ни на шаг. Когда наступали сумерки, и Пэн Ян пыталась увести его в своё гнездо, лисёнок вцеплялся зубами в подол её мантии и скулил, пока в итоге они не стали спать вместе.

Она опасалась, что осиротевший малыш начнёт воспринимать её как мать, но на этот раз не решила прогонять его обратно в лес. Никто не знал, когда снова появятся люди, да и живое тепло под боком, заменявшее ей Рама, стало настолько привычным, что без него уже было не обойтись.

Сапог улетел довольно далеко: лисёнок, скрывшись под холмом, долго не возвращался.

— Хочется его увидеть... — невольно сорвалось с её губ, пока она разглядывала серое небо, которое уже несколько дней не радовало солнцем. Тут же осознав, что думает вовсе не о лисе, Е Чжу испуганно огляделась и горько усмехнулась. Надо же, она научилась произносить такие нежности вслух. Действительно, тяжёлый случай. Тем не менее, рисуя в воображении его красные глаза, Е Чжу не переставала искренне желать, чтобы он поскорее вернулся.

«Ведь не может же быть, чтобы он не пришёл?» — подумала она, стараясь отогнать внезапный приступ тревоги и страха.

Порой случается, что даже во время глубокого сна сердце вдруг начинает трепетать без причины от какого-то неведомого чувства, и глаза открываются сами собой. Е Чжу, у которой сон как рукой сняло, села в постели. В пещере царил мрак. Судя по догорающим углям костра, стояла глубокая ночь или только-только наступил рассвет.

«Почему я так рано проснулась?»

Это было совсем не в её духе. Обычно она валялась до последнего, пока вернувшаяся с охоты Пэн Ян не начинала ворчливо зазывать её на завтрак.

— А? — она недоумённо наклонила голову и вдруг почувствовала, что место рядом с ней опустело.

Лисёнок, привыкший спать вместе с ней, бесследно исчез. Стоило лишиться тепла, исходящего от этого крошечного пушистого тельца, как её пробрала необъяснимая дрожь.

Она торопливо натянула мантию и плотно обмотала шею шарфом. Затем принялась искать обувь, но сапог, оставленных около постели с вечера, нигде не было. Лишь спустя долгое время она обнаружила один в туннеле.

— Опять он за своё! — Е Чжу сердито нахмурилась.

Полный энергии лисёнок часто выбегал спозаранку порезвиться. С тех пор, как она начала играть с ним, используя сапоги вместо мяча, по утрам стабильно исчезал один из них. Каждый раз, находя свою обувь брошенной в снегу снаружи, она теряла дар речи от такой наглости. Она пыталась воспитывать проказника, ловя за шкирку и объясняя, что так делать нельзя, но этот чёртов лис, в отличие от собак, совершенно не поддавался дрессировке.

Стиснув зубы, Е Чжу ступила на пол пещеры босыми ногами. Он был настолько ледяным, что волосы на затылке встали дыбом. Она шла вприпрыжку, стараясь не опираться на стопу полностью.

Добравшись до выхода, она увидела на снегу чёткий след от волочения. Снаружи стоял странно густой и мутный туман.

«Неужели пойдёт мокрый снег?»

Бросив взгляд на свинцовое небо, которое было гораздо темнее обычного, Е Чжу решила, что нужно поскорее отыскать негодника.

Как раз в этот момент со стороны склона донёсся знакомый звериный крик:

— Тяв! Тя-яв!

Из-за тумана подножие холма было скрыто из виду. С мрачным лицом Е Чжу поскакала вниз. В отличие от лёгкого лисёнка, грациозно ступавшего по насту, она проваливалась в сугробы по колено. В итоге, не пройдя и пары шагов, она покачнулась и погрузила свою босую ногу, которую старательно держала на весу, прямо в снег.

— Ой, холодно! — Е Чжу подпрыгнула от пронзительной стужи и, вскинув голову, в ярости закричала: — Эй! Я же сказала, тебе влетит!

— Скуль-скуль...

Туман немного рассеялся, и она увидела лисёнка. Тот беспомощно висел в воздухе и жалобно скулил - кто-то грубо держал его за хвост.

Несмотря на мороз, её тело сковал совершенно иной ледяной ужас.