Цзян Цзи ошеломлённо наблюдал, как Сун Наньши, которая секунду назад всем своим видом показывала, что «двадцать тысяч книг — это моя смерть», в следующую мгновенно воспылала небывалым энтузиазмом к учёбе. Он застыл в изумлении.

Видя, что Сун Наньши, засучив рукава, и впрямь собралась «для разминки осилить пяток цзиней книг», он поспешно шагнул вперёд, чтобы остановить её, и наконец высказал предложение, которое не успел озвучить ранее.

— Младшая сестра, — сказал он, — двадцать тысяч книг — это, конечно, чересчур. Не нужно так себя насиловать, мы ведь ещё не в безвыходном положении. Вообще-то, у меня есть одна формация. Хоть наших сил и не хватит, чтобы её активировать, но если мы соберём двести тысяч Камней духа, то сможем запустить её принудительно и сразу же выбраться отсюда!

Сказав это, он уверенно улыбнулся:

— Всего-то двести тысяч Камней духа, втроём мы запросто наскребём, верно? Как говорится, таланту всегда найдётся применение, а деньги — дело наживное, лишь прах…

Он не успел договорить, как на лице Сун Наньши появилась вежливая, но отстранённая улыбка. Она протянула руку и решительно отстранила его.

— Старший брат-наставник, ты не понимаешь.

Цзян Цзи в полном недоумении рефлекторно переспросил:

— Чего я не понимаю? Разве ты не терпеть не можешь читать? Вторая наставница говорила, что ты перед каждым экзаменом по трое суток не спишь, чтобы в последнюю минуту всё вызубрить…

Не сдержавшись, он сдал её с потрохами.

Старик Лю: «Ха-ха-ха-ха-ха!» Он громко расхохотался и, не переставая смеяться, тыкал в Сун Наньши пальцем.

Сун Наньши: «…»

Сохраняя на лице вежливую улыбку, она выпалила:

— Я люблю учиться! Учёба делает меня счастливой!

С этими словами она решительно повернулась и направилась к книжным полкам.

Старик Лю всё ещё хохотал, с ехидством добавив:

— А наблюдение за тем, как эта девчонка учится, тоже делает меня счастливым! Счастье, счастье! Обоюдная выгода! Разве не все довольны?

Цзян Цзи: «…»

Оставалось лишь радоваться, что его младшая сестра не слышит этого старикашки.

Он глубоко вздохнул и посмотрел на Юнь Чжифэна, который с самого начала не участвовал в обсуждении, желая услышать его мнение.

Кто бы мог подумать, что Юнь Чжифэн, открыв рот, спросит:

— Ты сказал, двести тысяч Камней духа?

— Да, двести тысяч, — растерянно ответил Цзян Цзи. — Не так уж и много, наскребём понемногу, и всё.

И тогда Юнь Чжифэн тоже замолчал. Будь это тот Наследник-Цилинь Юнь Чжифэн, каким он был три месяца назад, он бы счёл этот способ неплохим.

Испытание в этом Павильоне Книгохранилища заключалось в том, как выбраться, а не каким именно способом. Прорваться силой — тоже путь, и это не обязательно означало отказ от наследия.

Но то был Юнь Чжифэн трёхмесячной давности. Нынешний Юнь Чжифэн повзрослел.

Поэтому он, помолчав мгновение, с каменным лицом кивнул:

— Твой метод, безусловно, хорош.

Услышав это, Цзян Цзи, уже начавший сомневаться в здравом смысле, с облегчением выдохнул:

— Вот видишь, ты тоже считаешь…

Он не успел договорить, как Юнь Чжифэн прервал его:

— Но я выбираю Сун Наньши.

Цзян Цзи: «???»

Юнь Чжифэн:

— Учёба тоже делает меня счастливым.

Цзян Цзи: «…»

Он ровным счётом ничего не понимал.

В этот момент со стороны Сун Наньши донёсся громкий голос:

— Юнь Чжифэн, помоги! Я должна разделаться с этими пятью цзинями книг за час!

Она скрежетала зубами, её лицо исказилось от ярости.

Юнь Чжифэн шагнул к ней:

— Вместе.

И они вдвоём отправились становиться счастливыми посредством учёбы.

Глядя на растерянное лицо Цзян Цзи, Старик Лю хмыкнул и сказал:

— Большинство против меньшинства, чего же ты ждёшь? Скорее иди и делай себя счастливым с помощью учёбы.

Цзян Цзи поднял голову и посмотрел на них. У одного лицо перекошено от ярости, у другого — холодное и суровое выражение. Не очень-то они походили на счастливых.

Цзян Цзи подумал, что, вероятно, с его определением счастья что-то не так. Он растерянно подошёл к книжной полке, выбрал книгу и приготовился последовать за большинством.

Но не успел он перевернуть и первой страницы, как услышал холодный голос Старика Лю:

— Твоя младшая сестра меня видит.

На этот раз в его голосе не было вопроса — это было твёрдое и непоколебимое утверждение.

Рука Цзян Цзи дрогнула, и он едва не разорвал книгу. Он в ужасе огляделся по сторонам и понизил голос:

— Когда ты это понял? У тебя есть доказательства? Почему я ничего не заметил?

Старик Лю презрительно хмыкнул:

— Ждать, пока ты что-то заметишь, — это до морковкина заговенья!

Цзян Цзи сейчас было не до его нападок, потому что он знал: хоть Старик Лю и был легкомыслен в мелочах, в таких серьёзных делах он никогда не бросал слов на ветер. Это было не то же самое, что его прошлые подозрения насчёт младшей сестры. Раз он так уверенно озвучил своё предположение, значит, у него были веские доказательства.

Он на мгновение замолчал, в его голосе звучало крайнее недоумение:

— Но… как это возможно?! Ты же говорил, что за тысячу лет в нефритовой подвеске тебя никто не мог увидеть! Даже я смог увидеть тебя лишь случайно, заключив Кровный договор. Что же в ней такого особенного…

Старик Лю погладил подбородок и тоже произнёс:

— Да, я тоже задаюсь этим вопросом. Что в ней такого особенного?

И оба замолчали.

Цзян Цзи напряжённо размышлял, всерьёз перебирая в памяти каждое слово и действие младшей сестры за последние дни в попытке найти хоть какую-то зацепку. И чем больше он думал, тем более странным всё казалось.

Наконец, со странным выражением лица он посмотрел на Старика Лю и внезапно спросил:

— Когда ты заподозрил, что младшая сестра может тебя видеть?

Старик Лю задумался:

— Наверное, подозрения закрались, как только мы вошли в ту первую иллюзию.

Цзян Цзи: «…»

Он вспомнил, как после входа в иллюзию Старик Лю раз за разом насмехался над его сестрой, провоцировал её и злорадствовал.

Не зная всей правды, он думал, что старик просто от скуки развлекается.

Но теперь…

Младшая сестра его видит.

А он сам это знает.

Но младшая сестра не знает, что он знает.

Он не просто развлекался, он издевался над ней!

У Цзян Цзи потемнело в глазах.

Совсем недавно он думал, что, к счастью, его младшая сестра не слышит, что говорит Старик Лю. А теперь выяснилось, что единственным наивным дурачком здесь был он сам.

В этот момент Старик Лю ещё и усмехнулся:

— Тебе не кажется забавным, что твоя младшая сестра слышит мои насмешки, но, чтобы притворяться, будто не слышит, не может даже ответить?

С этими словами он направился прямиком к Сун Наньши, бормоча себе под нос:

— Нет, надо пойти посмотреть, какие ещё развлечения может подкинуть эта девчонка.

Лицо Цзян Цзи было непроницаемым. Ему не было смешно, он лишь считал, что Старик Лю безнадёжен. Он помолчал немного и начал всерьёз обдумывать, как ему отмежеваться от Старика Лю, когда однажды всё вскроется.

…

Сун Наньши и Юнь Чжифэн нашли по стулу и сели читать вместе. Сначала, под угрозой траты двухсот тысяч Камней духа, Сун Наньши была словно на допинге, готовая проглатывать по десять строк за раз, лишь бы поскорее покончить с двадцатью тысячами книг.

Но тут снова появился этот старикашка. Он кружил вокруг неё и Юнь Чжифэна, заглядывая то к одному, то к другому, и, вместо того чтобы помочь, начал раздавать указания направо и налево. От его приставаний Сун Наньши не могла прочесть ни слова.

Юнь Чжифэн тоже нахмурился. Хоть он и не видел и не слышал Старика Лю, но всё же не удержался:

— Сун Наньши, неужели в наследии великого практика могут быть комары?

Сун Наньши с каменным лицом ответила:

— Комары — существа назойливые и вездесущие, лезут во все щели. Кто знает, может, и здесь завёлся какой-нибудь бестактный экземпляр.

Юнь Чжифэн нахмурился ещё сильнее и, достав из пространственного кольца собранные им ранее травы от комаров, поджёг их.

Глядя на это, Сун Наньши загорелась желанием немедленно изобрести средство для отпугивания этого старикашки.

Запалив травы, Юнь Чжифэн вспомнил, что назойливое жужжание стало появляться рядом с ним как раз после встречи со старшим братом Сун Наньши, и невольно произнёс:

— Кажется, твой старший брат-наставник очень привлекает комаров.

Цзян Цзи, который как раз подошёл, опасаясь, что Старик Лю перегнёт палку и спровоцирует какой-нибудь инцидент, услышал именно эту фразу.

А его младшая сестра ещё и кивнула в знак согласия:

— Старший брат-наставник всегда нравился комарам.

Цзян Цзи: «…»

Сун Наньши повернулась к нему и спросила:

— Правда ведь, старший брат-наставник?

Цзян Цзи, скрепя сердце, выдавил:

— В-возможно.

Всё, его тоже впутали. Втянув в это дело невинного, Сун Наньши отложила книгу, чтобы немного успокоиться.

Спустя некоторое время она остыла, и здравый смысл вернулся к ней. Она посмотрела на книгу в своих руках, затем на густо уставленные полки позади себя, внезапно отбросила книгу и пошла вдоль стеллажей, пробегая их беглым взглядом.

Юнь Чжифэн и Цзян Цзи переглянулись и последовали за ней.

Они увидели, как брови Сун Наньши с каждой минутой хмурятся всё сильнее. Старик Лю ткнул Цзян Цзи в бок и нарочито громко сказал:

— Спроси у своей младшей сестры, что она обнаружила.

Цзян Цзи мысленно обругал Старика Лю за то, что тот валяет дурака, но раз уж его сестра сама притворялась, что ничего не слышит, он не мог её выдать. Он собрался с духом, чтобы задать вопрос, но тут Сун Наньши неожиданно заговорила сама.

— У меня есть подозрение, что хотя этот великий практик и оставил здесь множество книг, чтобы мы их прочли, сам он, возможно, не прочёл ни одной.

Цзян Цзи, ничего не понимая, спросил:

— А? Но разве это не его личная коллекция? Младшая сестра, откуда ты знаешь, что он их не читал?

Сун Наньши помолчала мгновение и спокойно ответила:

— Потому что, если бы он хоть одним глазком взглянул на то, что ставит в этот павильон, он бы никогда не позволил такой книге предстать перед потомками.

С этими словами она наугад вытащила с одной из полок книгу.

Цзян Цзи и Юнь Чжифэн подошли поближе, чтобы посмотреть. На аляповатой обложке красовалось несколько больших иероглифов.

— «Мои несказанные дела с Владыкой Дао».

Оба: «…»

Цзян Цзи, заикаясь, попытался спасти репутацию так и не встреченного ими практика:

— Э-это, возможно, просто сборник забавных историй о старшем и его друзьях, нельзя же из-за слишком… кхм! двусмысленного названия делать поспешные выводы!

Услышав это, Сун Наньши тут же открыла книгу и с каменным лицом начала читать:

— «Я встретила того Владыку Дао в один из ясных, но ещё снежных мартовских дней. Мне было четырнадцать лет, я была наивна и романтична и не думала, что тот Владыка Дао станет проклятием всей моей жизни…»

Лицо Цзян Цзи исказилось от муки:

— Младшая сестра, не читай дальше.

Сун Наньши послушно закрыла книгу и спокойно заключила:

— Итак, вряд ли это рассказ о том, как старший в свои наивные и романтичные четырнадцать лет переживал какие-то приключения с другом, о которых нельзя было молчать.

Цзян Цзи: «…»

Наивные и романтичные. Он вспомнил портрет, найденный Юнь Чжифэном: грубый и воинственный мужчина. Он никак не мог связать эти четыре слова с тем старшим.

Сун Наньши, потирая подбородок, продолжала:

— Итак, теперь есть две возможности. Либо в душе того воинственного старшего жила наивная и романтичная дева, обожающая читать подобные любовные рассказы, либо тот старший сам не знал, что он наставил в свой Павильон Книгохранилища.

Выражение лица Цзян Цзи было непередаваемым. Старик Лю намеренно подколол:

— А может, внешность и впрямь обманчива, и в душе того старшего действительно жила наивная и романтичная дева.

Когда он это сказал, Сун Наньши осталась невозмутимой, а вот Цзян Цзи был готов немедленно упрятать старика обратно.

Но не успел он и шелохнуться, как Юнь Чжифэн произнёс:

— Сун Наньши права.

В его руках тоже была книга, а на лице — сложное выражение.

Цзян Цзи снова подошёл посмотреть.

«Послеродовой уход за свиноматками».

Цзян Цзи: «…»

Юнь Чжифэн с непередаваемым выражением лица сказал:

— Тот старший не мог одновременно иметь в душе девицу и быть прилежным свиноводом.

Цзян Цзи не мог этого понять.

— Если тот старший даже не знал, что он поставил в павильон, зачем тогда испытывать нас этим? — недоумевал он. — Наследие — это же не шутки.

— Но факт в том, — спокойно возразила Сун Наньши, — что этот так называемый Павильон Книгохранилища меньше похож на личную коллекцию великого практика, а больше на то, что он просто скупил целые книжные лавки и перенёс их сюда, даже не взглянув, что именно он приобрёл.

Она пролистала несколько книг на этой полке. Там были и любовные рассказы, и книги по сельскому хозяйству, и сборники стихов, и даже общедоступные техники совершенствования, которые можно найти где угодно в мире заклинателей.

Очень напоминало те маленькие книжные лавки, где Сун Наньши в детстве подрабатывала переписыванием книг, чтобы заработать Камней духа. Только она об этом подумала, как Юнь Чжифэн сказал:

— Она права.

Они обернулись.

Юнь Чжифэн стоял у более дальней полки и жестом приглашал их подойти.

Сун Наньши подошла и замерла от удивления.

Вся полка была плотно заставлена техниками совершенствования. Хоть уровень совершенствования Сун Наньши был невысок, глаз у неё был намётан. Некоторые из этих трудов с первого взгляда можно было опознать как редкие частные экземпляры из крупных кланов или сект, на некоторых даже было открыто написано «семейная коллекция», и сейчас они были свалены на одну полку, словно ничего не стоили.

Более того, здесь были техники на любой вкус, от ковки до искусства меча, что явно нельзя было объяснить простым «частным коллекционированием». Станет ли практик, использующий тяжёлый меч, усердно изучать техники алхимии?

Не все же были как Сун Наньши, готовые учиться чему угодно ради денег. Но Юнь Чжифэн хотел показать им не только это.

Он держал в руках одну из техник и спокойно пояснил:

— Это фрагмент наследной техники семьи Мин из Цзиньчжоу. Говорят, более тысячи лет назад семья Мин навлекла на себя гнев одного великого практика, который явился к ним и похитил часть их техники.

Теперь было очевидно, куда она была похищена.

Сун Наньши окинула взглядом всю полку, и у неё появились догадки об их происхождении.

— Так значит, — озадаченно произнесла она, — эти книги либо куплены, либо украдены, но тот старший, скорее всего, ни одной из них не читал. Зачем же он тогда заставляет нас читать их все, да ещё и с вопросами из них?

Услышав это, Цзян Цзи задумался и в шутку сказал:

— Неужели он, как предок нашего Ордена Безмерности, которого высмеяли за то, что его ученики были необразованными, специально учредил ежемесячные экзамены, чтобы сделать их культурнее, ха-ха-ха!

Кто бы мог подумать, что после этих слов Сун Наньши и Юнь Чжифэн быстро переглянутся.

— Я думаю… — начала Сун Наньши.

— Это не исключено, — закончил Юнь Чжифэн.

Оба погрузились в раздумья.

Цзян Цзи помрачнел:

— Да я же просто пошутил, такая причина совершенно невообразима!

Но тут Старик Лю неожиданно вставил:

— Я раньше не говорил, но на том портрете, что нашёл Юнь Чжифэн, в надписи было две опечатки. Интересно, не сам ли создатель этого наследия их сделал?

Он изумлённо посмотрел на Цзян Цзи:

— Так что, малец, ты угадал? Неужели создатель этого наследия и впрямь был неграмотным неучем, который, не желая, чтобы его ученики были такими же, специально оставил двадцать тысяч книг, а поскольку не знал, какие книги стоит читать, а какие нет, просто сгрёб в свой павильон всё, что под руку попалось?

Сун Наньши: «…»

Чёрт! Звучит до ужаса логично.

Но почему это кажется ещё более нелепым, чем то наследие, которое выбрало её, — наследие бедняка, который примазался к чужому месту для передачи наследия, потому что у него не было денег? Так вот какое оно, наследие для Лун Аотяня?

Сун Наньши с трудом вырвалась из этого потока абсурдных мыслей и сдавленным голосом произнесла:

— Это всего лишь наши догадки, наследие не может быть шуткой. Я думаю, каковы бы ни были намерения этого старшего, в одном мы можем быть уверены.

Все посмотрели на неё.

— Наследие, оставленное этим старшим, — торжественно заявила Сун Наньши, — скорее всего, связано с книгами.

Она обвела взглядом весь Павильон Книгохранилища и тихо добавила:

— И, очень вероятно, спрятано в этих самых книгах.

Все посмотрели на двадцать тысяч томов и погрузились в молчание.

— Значит, эти двадцать тысяч книг всё-таки придётся прочесть, — спокойно сказал Юнь Чжифэн.

Он посмотрел на «Послеродовой уход за свиноматками» в своей руке и попал в самую точку:

— Возникает вопрос: а по таким книгам на той двери тоже есть задания?

Услышав это, Сун Наньши поняла, что дело плохо. Она быстро подбежала к двери, чтобы проверить, и прочла:

— Двести восемьдесят третья тема: «В книге „Мои несказанные дела с Владыкой Дао“ какой чай пила главная героиня во время своей восемнадцатой ссоры с Владыкой Дао?»

Все: «…»

Сун Наньши: «…»

Сун Наньши быстро вернулась и сунула книгу в руки старшему брату-наставнику. Глядя на его ошарашенное лицо, она торжественно произнесла:

— Какой чай пила главная героиня во время ссоры — эта нелёгкая задача ложится на твои плечи.

Цзян Цзи: «???»

После этого все трое, словно одержимые, погрузились в учёбу. Каждый боялся, что если он на шаг опоздает и не успеет схватить нормальную книгу, ему всучат «Несказанные дела» и заставят искать, какой чай предпочитала главная героиня.

Сун Наньши казалось, что даже когда она за неделю до поступления в аспирантуру зубрила конспекты Сяо Сы, она не была так усердна.

Трое практиков учились до тех пор, пока не перестали различать день и ночь. Неизвестно, сколько дней прошло, когда Сун Наньши внезапно подняла голову и с пустым взглядом спросила:

— Это тайное царство закроется через полмесяца. Двадцать тысяч книг… мы успеем выбраться?

— Течение времени в Павильоне Книгохранилища должно отличаться от внешнего мира, — спокойно ответил Юнь Чжифэн. — Иначе прочесть двадцать тысяч книг за пятнадцать дней было бы невозможно. Полагаю, когда мы закончим, снаружи пройдёт не так уж много времени.

Сун Наньши с тем же пустым взглядом подумала, что раз её первая иллюзия была спрятана внутри чужого наследия, то и течение времени там должно быть таким же. К счастью, она забрала тот камень, и никто больше не мог попасть в иллюзию. В противном случае, сколько бы она тут читала книги, столько бы заблудшие души бродили по Сайлент Хиллу.

Бр-р, даже думать об этом страшно. Сун Наньши посочувствовала им немного и снова уткнулась в книгу.

Однако её усердие, отточенное на подготовке к экзаменам, в конечном счёте не могло сравниться с упорством одарённых практиков мира совершенствования.

Она не спала три ночи подряд, и первоначальное возбуждение от чтения редких техник, когда в душе трепетала мысль «мне крупно повезло», сменилось тупой апатией и чернотой перед глазами.

— Вы как, живы? — слабым голосом спросила она.

Лун Аотянь, который тоже не спал три ночи, ответил полным сил голосом:

— Отлично! Кажется, я вошёл во вкус! Дайте мне ещё десять!

Юнь Чжифэн, невозмутимый, как всегда, даже не изменившись в голосе, произнёс:

— Можно.

Сун Наньши: «…»

Её взгляд остекленел. Она с трудом держала глаза открытыми. Упрямство бывшей аспирантки не позволяло ей уснуть раньше других.

Наконец, она дождалась момента, когда Юнь Чжифэн и Цзян Цзи решили немного передохнуть.

Увидев, как они легли прямо на пол в одежде, Сун Наньши хищно улыбнулась.

Юнь Чжифэн дремал, не зная, сколько времени прошло, когда сквозь сон услышал, что кто-то зовёт его.

— Юнь Чжифэн, Юнь Чжифэн.

Он растерянно открыл глаза.

Перед ним стояла Сун Наньши. Она держала в руках книгу и медленно произнесла:

— Юнь Чжифэн, ты проспал уже два часа.

Юнь Чжифэн:

— А?

Сун Наньши зловеще прошептала:

— В твоём-то возрасте, как ты можешь спать?

Юнь Чжифэн: «…»

— Ты что, с ума сошла! — неверяще воскликнул он.