Юнь Чжифэн сел и с каменным лицом уставился на Сун Наньши. Сун Наньши таращилась на него ещё шире. Под её безжизненными глазами залегли тёмные круги, а сами они излучали странный свет. Юнь Чжифэн на мгновение замер. Ему показалось, что даже та самая Садако, откинув волосы с лица, выглядела бы не так жутко.

После долгого молчания он спокойно спросил:

— Говори, чего ты хочешь?

— Вставай учиться, — глухим голосом отозвалась Сун Наньши.

Юнь Чжифэн надолго умолк.

— Ты разбудила меня посреди ночи, чтобы заставить учиться? — медленно произнёс он, и в его голосе нарастало недоумение.

— А для чего же ещё? — криво усмехнулась Сун Наньши.

Юнь Чжифэн промолчал. Он с непроницаемым лицом повернулся и пнул Цзян Цзи.

Цзян Цзи спал мёртвым сном. Скрытое противостояние между его младшей сестрой-наставницей и заклятым врагом нисколько его не трогало. А потом его одним ударом впечатало в стену.

Он не зря считался Лун Аотянем, закалённым в битвах на грани жизни и смерти. Реакция его была молниеносной: в тот самый миг, когда его пнули, он рывком открыл глаза, одним движением вскочил на ноги, и длинный меч уже оказался в его руке. На лице ещё виднелись следы сна, но глаза уже сверкали убийственным намерением.

— Враги! — холодно бросил он.

Юнь Чжифэн медленно опустил ногу и равнодушно ответил:

— Нет никаких врагов.

— Но тогда я только что… — недоумевал Цзян Цзи.

Он опустил взгляд и увидел на своей одежде чёткий отпечаток ботинка. Судя по ровному следу и выверенной силе удара, его обладатель обладал поразительным контролем над своим телом. Цзян Цзи замер, затем медленно перевёл взгляд на Юнь Чжифэна.

— Да, это я тебя пнул, — без обиняков заявил тот.

— Но я спокойно спал, а ты… — неверяще начал Цзян Цзи.

Не дав ему договорить, Юнь Чжифэн холодно усмехнулся:

— Это ты у своей младшей сестры спроси.

Цзян Цзи в замешательстве обернулся и наткнулся на непроницаемое лицо Сун Наньши. Он вздрогнул от неожиданности.

За его спиной Юнь Чжифэн спокойно изложил факты:

— Я проспал всего два часа. А только что твоя младшая сестра меня разбудила.

Цзян Цзи недоуменно моргал.

— Моя младшая сестра разбудила тебя, и поэтому ты решил разбудить меня?

— А почему бы и нет? — холодно хмыкнул Юнь Чжифэн.

В этот момент из нефритовой подвески выплыл Старик Лю и вынес точный вердикт:

— Это называется «сын за отца в ответе».

Цзян Цзи лишился дара речи. Какого к чёрту «сын за отца в ответе»! Кто тут отец, а кто сын?!

— Да ты псих! — не сдержался он.

— Нет, псих здесь не я, — с каменным лицом ответил Юнь Чжифэн.

С этими словами он прислонился к стене и, закрыв глаза, добавил:

— У твоей сестрицы явно не всё в порядке с головой. Ты её старший брат-наставник, вот и займись ею.

Сказав это, он, ни на кого не обращая внимания, скрестил руки на груди и заснул.

Остался лишь растерянный Цзян Цзи, беспомощно глядящий на свою младшую сестру. Встретившись с ним взглядом, Сун Наньши одарила его «нежной» улыбкой.

— Старший брат-наставник, — прошептала она, — ты когда-нибудь слышал одну фразу?

По какой-то причине у Цзян Цзи по рукам побежали мурашки.

— Какую… какую фразу? — пролепетал он.

— К чему долгий сон при жизни, если после смерти нас ждёт вечный покой.

С этими словами она вложила книгу из своих рук в руки старшего брата и ласково добавила:

— Постараемся вместе, старший брат-наставник.

С улыбкой на губах она грациозно уселась за стол. Её умиротворённое выражение в сочетании с тёмными кругами под глазами выглядело на удивление жутко.

Цзян Цзи молчал. Старик Лю тоже молчал.

Посмотрев на эту сцену, Старик Лю тяжело вздохнул:

— Всё, конец. Она безнадёжна.

Цзян Цзи, готовый расплакаться от страха, поспешил к ней и принялся умолять:

— Младшая сестра, отдохни хоть немного, зачем же так себя мучить!

— Когда Небеса собираются возложить на человека великую миссию, они сперва подвергают его сердце и волю страданиям, изнуряют его жилы и кости, морят его тело голодом.

Цзян Цзи мгновение колебался, но больше уговаривать не решился. Он оглянулся на книжные полки позади себя, затем на свою младшую сестру, которая, похожая на призрака, всё равно заставляла себя учиться, стиснул зубы, снова сел за стол и заставил себя открыть безжизненные глаза.

Увидев это, Сун Наньши позволила себе холодную усмешку. «Ну же! Устроим гонку!»

И не успел Юнь Чжифэн толком заснуть, как его разбудила сама атмосфера этого места, где, казалось, даже воздух соревновался в усердии. Он открыл глаза и пустым взглядом уставился на брата и сестру у книжных полок, которые наперегонки погрузились в учёбу.

Будучи коренным жителем Мира заклинателей, он не знал, что такое «внутренняя гонка». Но он почему-то почувствовал, что его затянуло в водоворот, где, если не прикладывать усилий, остаётся только умереть во искупление вины.

После долгого молчания он всё же был вынужден встать и, источая ауру крайнего недовольства, молча подошёл к полкам.

Заметив это, Сун Наньши позволила себе едва заметную улыбку, полную зловещего удовлетворения. План по разжиганию гонки удался. Спрашивается, кто в этом мире сможет избежать судьбы вечной конкуренции? Всем учиться!

…

Двадцать тысяч книг, три человека. Сколько времени уйдёт, чтобы всё это прочесть? Если предположить, что один человек в день может бегло просмотреть две книги, то втроём им понадобилось бы восемь-девять лет. Конечно, это скорость обычных смертных. С практиками дело обстояло иначе.

Стоило практику развить божественное сознание, как чтение книг или изучение боевых искусств переставало быть процессом, ограниченным глазами и памятью мозга. Просканировав текст божественным сознанием, можно было, без преувеличения, пробегать десять строк одним взглядом и запоминать всё на лету.

Сун Наньши не знала, сколько времени прошло снаружи, но, посчитав на пальцах, поняла, что они провели в Павильоне Книгохранилища целых три месяца. Три месяца, за которые нужно было не просто прочесть все книги, но и запомнить каждую деталь, чтобы не столкнуться вновь с вопросами уровня «какой чай пила главная героиня во время ссоры». Сун Наньши порой казалось, что она больше никогда в жизни не захочет брать в руки книгу. Но результат был очевиден.

Они разделили книжные полки на северную и южную стороны. Все непрочитанные книги складывали на севере, прочитанные — на юге. По мере того как стопка книг на юге росла, а на севере уменьшалась, Сун Наньши заметила, что её развитие медленно, но верно продвигалось, хотя за эти три месяца она почти не медитировала, посвящая всё время чтению. И если это было не так заметно, то одно Сун Наньши ощущала совершенно точно. Её барьер на пути к Созданию основ, который годами не подавал никаких признаков прорыва, слегка пошатнулся.

Сун Наньши задумалась.

В Мире заклинателей уровень Создания основ был водоразделом между практиками и смертными. Многие практики так и не могли достичь его за всю свою жизнь. У Сун Наньши почти не было таланта к искусству меча, но в остальном её способности были неплохи, так что не было причин, по которым она к семнадцати годам не приблизилась к Созданию основ. Но она была гадателем. Гадателям было общеизвестно трудно совершать прорывы. До уровня Зарождающейся души другие практики могли пробиваться силой, но гадателям от начала и до конца требовалось лишь эфемерное Понимание. И по какой-то неведомой причине для Сун Наньши прорыв был особенно сложен. Её Понимание не было плохим, талант тоже имелся, но она раз за разом застревала на пороге прорыва, постоянно чувствуя, что чего-то не хватает. Старик Ши однажды провёл для неё гадание, долго молча смотрел на гексаграмму и лишь сказал, что её час ещё не настал. Сун Наньши не понимала, какой такой «час» нужен для прорыва со стадии Очищения Ци на уровень Создания основ.

Но сейчас она смутно осознала. Её час настал.

Осознав это, Сун Наньши перестала метаться и по-настоящему усердно, книга за книгой, продолжила чтение.

Что извлекли из книг двое других, Сун Наньши не знала, но она отчётливо чувствовала, что с каждым днём они становились всё серьёзнее. Больше и быстрее всех читал Юнь Чжифэн. Сун Наньши знала, что у него старые раны и его истинная сила, возможно, выше той, что он показывал, но пострадал его уровень развития, а не божественное сознание. Его божественное сознание было сильнее, чем у неё с братом, и скорость чтения оставляла их далеко позади. Истории о духах и демонах, редкие рукописи, техники совершенствования — всё, что имело к ним отношение и что не имело, — они поглощали с жадностью.

Сун Наньши смутно чувствовала, что хозяин этого наследия, возможно, и сам не был большим книгочеем, но он определённо осознал, сколько стен на пути совершенствования ему пришлось пробить из-за нехватки знаний и кругозора. Поэтому он и собрал в Павильоне Книгохранилища все книги, которые считал полезными, чтобы почти насильно вложить эти знания в голову своего преемника. Сун Наньши это поняла, и остальные тоже.

Так что под конец все трое, как по команде, перестали считать прохождение испытания главной целью. Они больше не пытались схитрить, разделив двадцать тысяч книг на троих, чтобы потом сообща ответить на вопросы. Вместо этого они сами искали книги, которые ещё не прочли. Даже когда северные полки опустели, никто не предложил уходить.

И так прошло ещё три месяца.

Когда Сун Наньши по привычке потянулась за книгой и нащупала пустоту, она даже не сразу поняла, что произошло. Она подняла глаза и машинально спросила:

— А где книги?

Юнь Чжифэн, стоявший рядом, не смог сдержать улыбки:

— Закончились.

— Закончились? — как эхо повторила Сун Наньши.

— Сун Наньши, нам пора идти, — сказал Юнь Чжифэн.

Только тогда до неё дошло. Закончились. Двадцать тысяч книг, целых шесть месяцев. Всё закончилось.

Старик Лю с улыбкой смотрел на них и на удивление не стал отпускать колкостей. Он лишь сказал:

— Идите, отвечайте на вопросы. Посмотрим, что это за так называемое наследие.

Сун Наньши словно очнулась ото сна.

Все трое встали, в последний раз окинули взглядом этот почти зачитанный до дыр Павильон Книгохранилища, переглянулись и решительно направились к каменной двери, испещрённой вопросами.

Те самые вопросы, от которых у них вначале темнело в глазах, теперь казались детской задачкой.

— Так просто? — неверяще произнёс Цзян Цзи, взглянув на один из них.

— А шесть месяцев назад ты бы сказал, что это просто? — спросила Сун Наньши.

Цзян Цзи смущённо улыбнулся.

Затем все трое с нетерпением принялись отвечать. Неизвестно, привыкли ли они к своей гонке в Павильоне Книгохранилища, но даже отвечая на вопросы, они тайно соревновались. Едва звучал ответ на один вопрос, как все уже были готовы выкрикнуть ответ на следующий.

— Что нужно добавить к Пилюле Вечной Весны, чтобы она стала ядом? Разумеется, Пилюлю Земли. Такой простой вопрос, а брат Цзян задумался. Видно, читал невнимательно, — с лёгкой улыбкой произнёс Юнь Чжифэн.

— Слабое место Громового зверя? Естественно, Громовая кость в третьем позвонке. Брат Юнь на мгновение замешкался. Видимо, тоже читал поверхностно, — не упустил случая нанести ответный укол Цзян Цзи.

Сун Наньши, наблюдая, как двое взрослых мужчин на её глазах обмениваются словесными ударами, тоже холодно усмехнулась. Взглянув на следующий вопрос, она надменно заявила:

— А вы знаете, на какой странице в «Послеродовом уходе за свиноматками» находится информация о кастрации хряков?

Цзян Цзи и Юнь Чжифэн замолчали. Почему в книге о свиноматках вообще упоминается кастрация хряков? Они невольно погрузились в молчание.

— На триста двадцать первой, — холодно бросила Сун Наньши. Сказав это, она смерила их презрительным взглядом, словно смотрела на ничтожеств. Оба промолчали. Это было их поражение.

Так, в атмосфере скрытого соперничества и словесных дуэлей, они и отвечали на вопросы, а Старик Лю с интересом за этим наблюдал. Пока, в пылу борьбы, они не добрались до последнего вопроса.

Когда на камне проступил текст, все трое замерли. Сун Наньши, помедлив, прочла вслух:

— Путь меча.

Всего два слова. Общие и расплывчатые. Это могло быть что угодно из книг, связанных с искусством меча, а могло и не быть.

Увидев этот вопрос, Сун Наньши поняла, что ответить на него не сможет. Её взгляд упал на двух практиков меча.

Юнь Чжифэн и Цзян Цзи одновременно нахмурились. Они переглянулись.

Цзян Цзи первым осторожно начал отвечать, используя знания из книг о пути меча, что он прочёл в Павильоне, или то, что изучал сам. Но на этот раз вопрос никак не отреагировал. Пройдя весь путь без единой заминки, они наконец столкнулись с настоящей трудностью. Или, скорее, с тем, что старший на самом деле хотел у них проверить.

После неудачи Цзян Цзи отвечать начал Юнь Чжифэн. Он был более осторожен, и его ответ был глубже, чем у Цзян Цзи. И всё же вопрос не реагировал. Это было не то, что хотел услышать старший.

Все трое переглянулись и замолчали.

Сун Наньши, размышлявшая с самого начала их ответов, вдруг сказала:

— «Прочти все книги, и любая загадка будет решена».

— Что? — машинально переспросил Цзян Цзи.

— Это слова с каменной двери. Значит, ответ на этот вопрос точно должен быть в книгах.

— Но мы же прочли все книги, — возразил Цзян Цзи, — среди них не было ни одной, посвящённой исключительно пути меча.

— Точно была, — твёрдо заявила Сун Наньши, потирая подбородок.

Подумав мгновение, она вдруг встала и направилась обратно к полкам. Юнь Чжифэн, что-то поняв, немедленно последовал за ней.

— Но мы же всё прочли… — всё ещё недоумевал Цзян Цзи. Не успел он договорить, как Старик Лю не выдержал и пнул его сзади.

— Дурень, быстро за ними! — крикнул он.

Цзян Цзи опомнился и поспешил следом.

Когда он их догнал, Сун Наньши стояла у пустых полок на северной стороне. На совершенно чистой полке, которую они сами опустошили, одиноко лежала книга, которой они никогда не видели.

Глаза Цзян Цзи изумлённо расширились.

— Вот оно что, — пробормотала Сун Наньши.

Она шевельнула пальцами, собираясь подойти, но вдруг замерла и, повернувшись к Цзян Цзи, сказала:

— Старший брат-наставник, возьми эту книгу.

Цзян Цзи машинально подошёл и взял книгу. У неё была лишь обложка, без названия.

Он тут же протянул её Сун Наньши:

— Младшая сестра.

Сун Наньши потеряла дар речи. Она специально попросила Цзян Цзи взять книгу, потому что поняла: это и есть наследие или что-то с ним связанное. А этот дурень взял и отдал его ей? И как он с таким умом умудрился стать Лун Аотянем?

Она, промолчав, не стала брать книгу и просто сказала:

— Неси к столу, посмотрим вместе.

Юнь Чжифэн бросил на неё взгляд. Цзян Цзи же, недолго думая, послушно положил книгу на стол.

Глядя на безымянную обложку, Сун Наньши почувствовала, как сжалось сердце. Наконец она протянула руку и на глазах у всех открыла книгу. Однако в тот миг, когда книга раскрылась, Сун Наньши и Юнь Чжифэн одновременно нахмурились. Потому что перед ними предстала «Небесная книга» — без единого слова.

Они переглянулись. Юнь Чжифэн покачал головой, давая понять, что тоже ничего не видит.

Сун Наньши хотела что-то сказать, но тут увидела, как Цзян Цзи неловко опрокинул стоявшую рядом тушечницу.

— Вот оно что, — прошептал он.

Услышав это, Сун Наньши резко посмотрела на него. Взгляд Цзян Цзи был прикован к «пустой книге», он смотрел на неё как зачарованный.

Сун Наньши сперва напряглась всем телом, но затем медленно расслабилась. «Так и должно было быть», — подумала она. Наследие, которое в Оригинальной истории предназначалось Цзян Цзи, после всех перипетий снова вернулось в его руки.

В тот же миг каменная дверь издала гулкий скрежет. Дверь, с которой они ничего не могли поделать, открылась.

Что есть путь меча? Старший спрашивал не о всеобщем понимании пути меча, а о своём собственном. Та «Небесная книга» и была его путём меча. Тот, кто мог её прочесть, был тем, кто признавал его путь. Тем, кого он избрал.

Сун Наньши медленно выдохнула, взглянула на своего старшего брата, всё ещё погружённого в «Небесную книгу», и повернулась к Юнь Чжифэну:

— Пойдём посмотрим, что за дверью.

Юнь Чжифэн кивнул. Они встали.

Когда они подошли к каменной двери, Юнь Чжифэн внезапно спросил:

— Ты ведь с самого начала знала, что твой старший брат — избранный преемник?

Сун Наньши не ответила, а спросила в свою очередь:

— А ты разочарован?

Она не удержалась от смешка:

— Старший брат получил наследие, я тоже кое-что урвала, а ты в этой поездке остался ни с чем.

Юнь Чжифэн усмехнулся. Его голос звучал легко, но в нём сквозила гордость:

— В будущем я сам стану тем, кто оставляет наследие, за которым будут охотиться другие.

Услышав это, Сун Наньши с улыбкой посмотрела на него. Юнь Чжифэн, говоря это, не чувствовал ничего особенного, но под её взглядом ему вдруг стало не по себе.

— Твоё наследие, должно быть, тоже там, — сказал он. — Пойдём, посмотрим.

Внимание Сун Наньши переключилось, и она тоже загорелась энтузиазмом.

Она подумала, что хоть её старший и примазался к чужому месту наследия, отчего казался довольно бедным, но в ту эпоху любой, кто мог оставить наследие в Тайном царстве, был фигурой значительной. Может, бедность — это лишь его маска. Сун Наньши преисполнилась ожидания.

С этим чувством она шагнула за каменную дверь. За дверью оказался зал, похожий на Оружейный павильон, где было расставлено всевозможное оружие. А в самом центре стояла статуя мужчины ростом в два человеческих роста, с лицом, точь-в-точь как на портрете в Павильоне Книгохранилища. В руках статуя держала тяжёлый меч. Сун Наньши догадалась, что это оставлено для её старшего брата. «Ничего себе, какой размах!»

Сун Наньши невольно потёрла руки. Наследие и оружие для старшего брата на месте, а её… Мысль не успела завершиться, как улыбка на её лице застыла.

Потому что она нашла то, что, по-видимому, было её наследием. И не потому, что у неё был такой острый глаз, а потому что…

Сун Наньши подняла голову и с каменным лицом уставилась на маленькую бумажку, приклеенную ко лбу внушительной статуи. Четыре размашистых иероглифа гласили:

— Дед был здесь!

Рядом с надписью была нарисована стрелка, указывающая вверх, на макушку статуи.

Сун Наньши, задрав подбородок, медленно, цунь за цунем, подняла взгляд. На короне статуи она увидела простую деревянную шкатулку.

Сун Наньши замерла. В то же время раздался неуверенный голос Юнь Чжифэна.

— Этот старший… — протянул он и, подумав, заключил: — Весьма свободен от условностей.

Сун Наньши молчала. Внезапно это наследие ей уже не очень-то и хотелось.

…

За пределами иллюзии, на краю утёса. Чжу Сю и Юй Цзяоцзяо, добравшись до этого места, сгорали от нетерпения.

— Точно здесь, — решительно заявила Чжу Сю, осмотревшись. — Я спрашивала последнего практика, кто их видел. Он сказал, что старший брат и младшая сестра направились сюда.

— До закрытия Тайного царства осталось шесть часов, — растерянно проговорила Юй Цзяоцзяо. — Если мы не найдём старшего брата и старшую сестру…

— Ничего страшного, — попыталась успокоить её Чжу Сю. — Пока они в Тайном царстве, их выбросит наружу, когда оно закроется.

Юй Цзяоцзяо на миг замолчала, а потом спросила:

— А что, если… они попали в какое-то отдельное пространство внутри царства?

Чжу Сю замолчала, её лицо тоже стало серьёзным.

Пока они стояли в растерянности, пространство перед ними внезапно исказилось, и в следующую секунду оттуда выбежал мужчина с лицом, распухшим, как свиная голова.

— Шесть месяцев! Шесть месяцев! — безумно кричал он.

Юй Цзяоцзяо в испуге отшатнулась, а затем воскликнула:

— Этот свиноголовый…

Не успела она договорить, как Братец Свиноголовый резко посмотрел на неё.

А затем глаза Братца Свиноголового наполнились слезами.

— Люди! Люди! Живые люди! Живые!

Словно увидев родных, он бросился к Юй Цзяоцзяо.

Чжу Сю в этот момент осматривала окрестности в десяти шагах от подруги и, увидев это, вскрикнула:

— Младшая сестра!

Юй Цзяоцзяо тоже побледнела от ужаса! Но ужас её был вызван не тем, что на неё кто-то несётся, а приступом острой социофобии!

Глядя на бегущего к ней человека, она чувствовала то же, что инсектофоб при виде гусеницы. Она отступала, её глаза были полны паники, и она, не разбирая слов, кричала:

— Человек! Человек! Живой человек! Не подходи ко мне!

Видя, что отступление не помогает и незнакомец не останавливается, её инстинкт социофоба внезапно пробудил в ней безграничный потенциал. Она взмахнула рукой и нанесла удар кулаком прямо в лицо Братцу Свиноголовому.

В следующую секунду сила удара отбросила его назад, и он влетел обратно в тот самый пространственный вихрь. Хлоп. Вихрь закрылся.

Так Братец Свиноголовый, с таким трудом вырвавшийся на свободу, одним ударом социофобки был отправлен обратно в исходную точку.

А сама социофобка с ужасом на лице повторяла:

— Живой человек! Как страшно!

Чжу Сю потеряла дар речи.