Единственная в городке Минкан лавка с вывеской «Столетняя история» сегодня первым делом обслужила двух бедняков. Помощник с профессионально-натянутой улыбкой подал мужчине и женщине два комплекта одежды самого простого покроя из весьма незатейливой ткани.

Когда они разошлись по примерочным, помощник с невыразимым видом обратился к хозяину:

— Эти двое выглядят как незаурядные люди, да к тому же практики, но надо же быть такими… такими…

Он что-то мямлил, не в силах подобрать подходящее слово.

Хозяин, понизив голос, попал в самую точку:

— Скупыми, да?

Помощник на миг замер. Он мысленно связал слово «скупые» с этими двумя заклинателями, чья изысканная внешность казалась неземной, и в конце концов тяжело кивнул.

Хозяин лавки хмыкнул:

— Ты думаешь, практики только и делают, что едят деликатесы и горя не знают? А на совершенствование камни духа не нужны? На оружие камни духа не нужны? А на целебные пилюли для ран?

Он с сочувствием добавил:

— Всё это, как ни крути, деньги. В мире заклинателей бедных практиков ничуть не меньше, чем нищих среди нас, смертных. Большинство из них лишь поддерживают внешний лоск, а что там у них на самом деле — кто знает.

Говоря это, он огляделся по сторонам и снова понизил голос:

— Слыхал про Тайную обитель Белого Платана, из-за которой последние полмесяца столько шума? Вчера эти практики должны были оттуда выйти, но кто же знал, что тайное царство вот так возьмёт и обрушится!

Помощник изумился:

— Разве не говорили, что все выбрались?

— Их спасли, — ответил хозяин. — Но те, кто спасал, сами оказались в ловушке. Уже день и ночь их ищут. Вслух никто не решается говорить, но втихую все уверены, что те люди погибли. У нас в городке некоторые практики уже даже подношения устроили за упокой душ этих двоих спасителей. Такие молодые, какая жалость.

Помощник невольно вздохнул вместе с ним.

Пока они увлечённо сплетничали, мужчина и женщина быстро переоделись и вышли из мужской и женской примерочных. Подняв на них глаза, оба торговца невольно восхитились их статью. Ткань была дешёвой, покрой — самым обычным, и сидела одежда на них не слишком хорошо. Наряд Бессмертной девы был явно велик, рукава пустовали, но это лишь придавало ей хрупкости и какой-то беззащитности. С Владыкой Дао всё было иначе: одежда, казалось, была ему маловата, и ткань на груди натянулась, выпирая колесом.

Что ж… грудь была грудью, талия — талией, а ноги — ногами. Хозяин и помощник смотрели на них, разинув рты, и не знали, как это описать. Казалось, самая дешёвая ткань на этих двоих стала стоить в разы дороже.

Пара о чём-то тихо шепталась. «Небесные возлюбленные», — подумал хозяин и невольно подошёл ближе, чтобы подслушать разговор.

Мужчина выглядел немного растерянным:

— Эта одежда…

Женщина задумчиво произнесла:

— В таких лавках старые вещи можно обменять на камни духа. Наша старая одежда…

Хозяин: «…»

Стиснув зубы, он вмешался:

— Уважаемые гости, на камни духа можно обменять только одежду, сохранившуюся на восемьдесят процентов.

Двое одновременно повернулись к нему. Женщина с нескрываемым сожалением взглянула на их изорванные в клочья лохмотья. Затем она проворно убрала тряпьё в пространственное кольцо.

Хозяин: «…»

Ну не настолько же жадничать из-за каких-то обрывков, право слово.

Деньги уплачены, товар получен. Хозяин с тем же непередаваемым выражением лица, что и у его помощника, проводил пару взглядом. Глядя им вслед, он не удержался от вздоха. Надо же быть такими скрягами с такой-то выдающейся внешностью. Вздыхая, он повернулся и снова принялся обсуждать с помощником двух практиков, «героически павших» в Тайной обители Белого Платана. Он и не подозревал, что двое, которых он только что заклеймил «скупыми бедняками», и были теми самыми павшими героями.

Сун Наньши и Юнь Чжифэн, которых молва уже успела похоронить, вышли из лавки. Юнь Чжифэн помолчал немного, а затем закончил фразу, которую не успел произнести ранее.

— Сун Наньши, почему мы не выбрали одежду, которая была бы и дешёвой, и подходящей по размеру? — спросил он, с лёгкой неловкостью поправляя воротник.

От этого движения его мощная грудь стала выглядеть ещё внушительнее. Сун Наньши невольно бросила на неё один взгляд, потом другой. Когда Юнь Чжифэн обернулся, она как ни в чём не бывало отвела глаза и с праведным видом заявила:

— Как мы могли утруждать хозяина лавки!

Юнь Чжифэн остался невозмутим:

— А теперь правду.

— Это уценённые вещи, выбирать из них нельзя, — выпалила Сун Наньши.

— Я видел, что некоторые можно было выбирать…

— Они вдвое дороже.

Юнь Чжифэн: «…»

Этот довод был настолько приземлённым, что он сдался.

Сун Наньши снова невольно взглянула на его… воротник.

— А одежда сидит отлично, правда, — искренне добавила она.

Юнь Чжифэн глубоко вздохнул и сказал:

— Городок Минкан не так уж далеко от Тайной обители Белого Платана. Давай сначала отправимся туда.

Сун Наньши в последний раз окинула взглядом его воротник, мысленно дважды воззвав к Небесным Владыкам, и с сожалением отвела взгляд.

— Мы оказались в ловушке, так что старший брат-наставник и остальные наверняка не ушли и всё ещё пытаются нас спасти. Сначала сообщим им, что мы в порядке, — сказала она.

Они решили сначала выйти из города, а затем на мечах долететь до прежнего входа в Тайную обитель Белого Платана. Когда они входили в город, то так спешили, что ничего не заметили, но теперь, на пути к воротам, они отчётливо ощутили неладное. По улочкам городка Минкан сновали туда-сюда практики с мрачными лицами. Несколько отрядов в одеждах учеников Горы Десяти Тысяч Мечей передвигались ещё поспешнее, не останавливаясь ни на миг. И всякий раз, когда мимо проходили такие практики, торговцы у лотков и прохожие начинали что-то обсуждать. Из их разговоров Сун Наньши уловила несколько ключевых слов. Таких как «обрушение тайного царства», «смерть» и тому подобное.

Сун Наньши невольно ахнула:

— Неужели обрушение затронуло и земли снаружи? Или кто-то погиб?

Юнь Чжифэн, вспомнив грохот рушащегося тайного царства, посерьёзнел:

— Не исключено.

Теперь медлить было нельзя. Сун Наньши и Юнь Чжифэн, не успев даже толком ничего выяснить, поспешили из города. Едва они вышли за ворота, как увидели двух или трёх практиков, устанавливающих алтарь и подношения у большой дороги. Судя по разговорам зевак, они поминали погибших в Тайной обители Белого Платана.

Сун Наньши и Юнь Чжифэн переглянулись с серьёзными лицами. Они подошли поближе. Но то, что они увидели, повергло их в ступор.

— «В память о доблестных героях Сун Наньши и Юнь Чжифэне», — пробормотала Сун Наньши, читая надпись на поминальной табличке. Она сделала паузу и растерянно посмотрела на Юнь Чжифэна.

— Неужели среди погибших есть наши тёзки? — недоумевала она.

Юнь Чжифэн: «…»

— А нет ли такой вероятности, — невозмутимо произнёс он, — что на этом алтаре поминают именно нас?

Сун Наньши застыла на месте. Так они и стояли, ошарашенные, в стороне от толпы, наблюдая, как группа практиков их «поминает». Один или два практика даже со слезами на глазах рассказывали зевакам об их «славных подвигах» и героической гибели.

— Прошли уже день и ночь, — рыдал один из них, — и я всё время вспоминаю их… Кажется, будто эти двое героев…

— …всё ещё живы и стоят перед нами.

«Словно живые».

Сун Наньши: «…»

Юнь Чжифэн: «…»

Ещё бы не словно живые, ты просто подними голову и посмотри по сторонам.

Другой практик скорбно добавил:

— Они погибли, но навечно останутся в наших сердцах!

Оба: «…»

Нет уж, мы живы, но в ваших сердцах, похоже, уже окончательно мертвы. У обоих перехватило дыхание. Страшно было представить, в скольких сердцах они уже успели умереть, и не по одному разу.

В этой удушающей тишине Сун Наньши мрачно пошутила:

— Атмосфера уже что надо, умереть сейчас — самое то, чтобы не разочаровывать народ. Юнь Чжифэн, ты согласен?

Юнь Чжифэн глубоко вздохнул. Он впервые в жизни понял, что значит «нет слов». Проигнорировав её юмор, он схватил её за руку:

— Идём!

— Эй, — протянула Сун Наньши, — не спеши, дай ещё посмотреть. Я в жизни не была на собственных поминках.

— Ещё немного, и ты успеешь умереть ещё пару раз.

— Раз уж это поминки по нам, — размышляла Сун Наньши, — то не будет слишком нагло, если я возьму яблочко, чтобы перекусить?

Её глаза впились в румяное яблоко. Она думала, что Юнь Чжифэн непременно откажет ей в такой дикой просьбе, но он, хоть и молчал, пролетая над алтарём, внезапно протянул руку и схватил фрукт. Затем он призвал летающий меч, забросил на него Сун Наньши и стремительно умчался прочь.

Люди у алтаря остолбенели. Сун Наньши тоже.

Юнь Чжифэн бросил ей яблоко:

— Ешь.

Сун Наньши посмотрела на яблоко, потом на людей внизу и вдруг широко улыбнулась.

— Яблоко хорошее, забираю! — крикнула она, помахав рукой.

Внизу кто-то, ошеломлённо глядя им вслед, узнал лицо Сун Наньши.

— Вос… восставший мертвец, — пробормотал он.

Тут же ему прилетел подзатыльник:

— Какой ещё мертвец, дурья твоя голова! Эти двое героев живы, ха-ха-ха! Добро всегда вознаграждается!

…

Юнь Чжифэн направлял духовную силу, управляя мечом, а Сун Наньши создала вокруг них ветряную завесу, чтобы скрыть их присутствие. Этот способ они придумали, когда выбирались из тайного царства. Завеса Сун Наньши скрывала духовную силу, позволяя Юнь Чжифэну свободно лететь, не опасаясь привлечь врагов раньше времени. Речь шла о жизни и смерти — а точнее, о том, живы они или мертвы, — поэтому Юнь Чжифэн гнал меч на предельной скорости. Несколько десятков ли они преодолели за время, нужное, чтобы выпить чашку чая. Быстро долетев до места, где раньше был вход в тайное царство, они посмотрели вниз, и у них ёкнуло сердце. Люди, люди, повсюду люди.

При виде такой толпы Сун Наньши уже не знала, в чьих сердцах она жива, а в чьих — мертва. К тому же, казалось, из толпы доносились звуки спора.

— Вниз, вниз, — поспешно сказала Сун Наньши.

Юнь Чжифэн быстро опустил меч за пределами толпы, и они начали пробираться сквозь людское море.

— Пропустите, дайте пройти, — говорила Сун Наньши.

— Куда так торопитесь, на тот свет, что ли? — недовольно проворчал кто-то.

— Вроде того, — ответила Сун Наньши.

Мужчина: «???»

Юнь Чжифэн прикрывал её сбоку, и вскоре они протиснулись вперёд. И тут Сун Наньши замерла от удивления. Впереди стояли Цзян Цзи и остальные, а напротив них — группа практиков в одеждах учеников Горы Десяти Тысяч Мечей. Стороны явно конфликтовали.

На лице Цзян Цзи застыло невиданное Сун Наньши холодное выражение. Он одной рукой держал тяжёлый меч, направленный на людей с Горы Десяти Тысяч Мечей, и угроза в его позе была очевидна. Чжу Сю и Юй Цзяоцзяо стояли за его спиной, молчаливо выражая поддержку. Старик Лю парил в воздухе, и на его лице не было и тени обычной весёлости. Они держались напористо, в то время как ученики Горы Десяти Тысяч Мечей выглядели крайне смущёнными.

Стоявший во главе учеников смягчил тон:

— Я знаю, с этим трудно смириться, но…

Он сделал паузу и твёрдо продолжил:

— Полчаса назад наши старейшины проверили обстановку внутри. Обрушившееся тайное царство только что пережило второе обрушение, и… внутри больше нет духовной силы живых существ.

Он зажмурился:

— Ни малейшего следа.

Цзян Цзи напряг челюсть, но рука, державшая меч, не дрогнула.

— И что же Гора Десяти Тысяч Мечей собирается предпринять? — холодно спросил он.

Предводитель учеников глубоко вздохнул:

— Тайное царство пережило второе обрушение, и нет гарантии, что не будет третьего, которое затронет внешний мир. Отсюда до городка Минкан всего пятьдесят ли, а в нём живут тысячи людей…

— Поэтому мы готовимся… полностью сровнять это место с землёй, — с трудом выговорил он.

Цзян Цзи холодно усмехнулся:

— А если я скажу «нет»?

— Но…

— Моя младшая сестра-наставница всё ещё там, — прервал его Цзян Цзи. — Мы должны её вернуть.

— Но внутри больше нет колебаний духовной силы…

— Я знаю, — снова оборвал его Цзян Цзи.

Его голос едва заметно дрожал, но звучал непоколебимо:

— Но я не верю, что она погибла. Я должен её вернуть.

— Даже если она мертва, — медленно произнёс он, — я должен её вернуть.

На лицах учеников Горы Десяти Тысяч Мечей промелькнуло сочувствие.

— Но тысячи жителей городка Минкан… — с трудом проговорил их предводитель.

— Я, Цзян, беру всю ответственность на себя…

Он не успел договорить. Сун Наньши, ошеломлённо слушавшая всё это из толпы, глубоко вздохнула и вдруг громко крикнула:

— Какую ещё ответственность! Цзян Цзи, тебе что, братец-осёл мозги отшиб?!

Цзян Цзи, Чжу Сю и Юй Цзяоцзяо резко обернулись и уставились на Сун Наньши, вышедшую из толпы. Они застыли в оцепенении, словно за эти день и ночь забыли, как она выглядит.

Зато люди с Горы Десяти Тысяч Мечей недоуменно спросили:

— Ты…

— Их младшая сестра-наставница. Живая, не мёртвая, — ответила Сун Наньши.

Юнь Чжифэн вышел из-за её спины:

— Юнь Чжифэн. Живой.

Люди с Горы Десяти Тысяч Мечей были в замешательстве:

— Но дядя-наставник ясно сказал, что внутри нет колебаний духовной силы.

Юнь Чжифэн усмехнулся.

— Мы вышли. Где же вы теперь найдёте наши колебания духовной силы? — сказал он.

Пока Юнь Чжифэн разговаривал с ними, Сун Наньши уже широкими шагами подошла к ошеломлённой троице. И тут же обрушила на них шквал упрёков, словно из пулемёта:

— Ты же старший брат-наставник, можешь хоть немного подумать головой?! Возьмёшь ответственность? Чем ты её возьмёшь? Своим упрямством, что ли? Ты Лун Аотянь, а не какой-нибудь властный босс из романа! Я всего на день отлучилась, а вы уже все разучились соображать? Да если бы я и вправду погибла…

Она не успела договорить. Чжу Сю внезапно бросилась вперёд и крепко обняла её.

Поток упрёков Сун Наньши, за которым она, возможно, что-то скрывала, тут же оборвался.

— Ты… — начала она.

Не успела она договорить, как очнувшаяся от сна Юй Цзяоцзяо с тихим радостным криком кинулась на них. И вот уже Сун Наньши оказалась прижата к каменной стене весом двух своих сестёр. От тяжести у неё едва не пошла кровь горлом.

Обладающая недюжинной силой младшая сестрёнка пропищала тоненьким голоском:

— Старшая сестра-наставница! Я знала, что ты не умерла!

Сун Наньши: «…»

— Уже скоро, — слабо выдохнула она.

На этот раз Цзян Цзи очнулся сам, без помощи старика Лю. Он посмотрел на трёх своих младших сестёр, сгрудившихся вместе, словно зверьки, сначала улыбнулся, а потом рассмеялся в голос. Он широким шагом направился к ним, чтобы обнять свою вновь обретённую сестру.

…И тут на его пути возник Юнь Чжифэн.

— Ты что делаешь? — невозмутимо спросил он.

Цзян Цзи: «…»

Он посмотрел на трёх заклинательниц, потом на себя и решил, что это, пожалуй, будет неуместно. Тогда он снова посмотрел на Юнь Чжифэна. И его осенило.

В следующую секунду Лун Аотянь шагнул вперёд и обнял будущего злодея.

Юнь Чжифэн: «???»

Цзян Цзи, который уже не раз слышал от своей второй наставницы историю любви третьей младшей сестры и стоящего перед ним мужчины, с чувством похлопал его по спине и растроганно произнёс:

— Брат, я всё понимаю!

На лице Юнь Чжифэна застыл немой вопрос. «Я-то сам ничего не понимаю, а ты что понимаешь?»

Так, одна — едва не задушенная в объятиях, другой — обнятый без всякой на то причины, Сун Наньши и Юнь Чжифэн в полной растерянности были увлечены толпой обратно в городок Минкан. Герои-спасители из тайного царства не погибли. Герои-спасители из тайного царства вернулись. Эти две новости со скоростью ветра разнеслись по всему городку.

Когда толпа практиков с ликованием вела Сун Наньши и остальных в город, по обочинам улиц собрались зеваки. Хозяин лавки и его помощник тоже были среди них, щёлкая семечки и пытаясь разглядеть лица героев. И они их увидели.

Хозяин выронил семечки. У помощника отвисла челюсть.

Даже когда процессия прошла, помощник всё ещё заикался:

— Хозяин, о-о-о-они…

Его заикание вывело хозяина из ступора. Он вдруг отбросил семечки и бросился обратно в лавку. Когда помощник добежал до него, он увидел, как хозяин вытащил груду уценённой, залежавшейся одежды и, выбежав на порог, закричал во всё горло:

— Наряды как у доблестных героев-спасителей! Подходи, налетай, не упусти свой шанс!..

…

Цзян Цзи и остальные сняли для Сун Наньши и Юнь Чжифэна целый двор, чтобы те могли отдохнуть.

Сун Наньши считала это излишним и возразила:

— По-моему, мне не нужно…

Чжу Сю положила ей руку на плечо и заявила:

— Не важно, что считаешь ты. Важно, что считаю я.

Сун Наньши: «…»

Что это за властная, принудительная любовь от богатой леди?

Старший брат и сёстры вышли со двора, обсуждая, не приготовить ли для них какой-нибудь восстанавливающий отвар, и оставили Сун Наньши и Юнь Чжифэна вдвоём.

Сун Наньши всё ещё размышляла о несметных богатствах своей подруги.

— Раньше, когда я отправлялся на задания, — заметил Юнь Чжифэн, — то тоже снимал целый двор, чтобы меня не беспокоили.

Сун Наньши взглянула на него:

— Ты уверен, что хочешь говорить мне это, будучи одетым в уценённую одежду с распродажи?

Юнь Чжифэн замолчал.

— Я, пожалуй, пойду помедитирую, — спокойно кивнул он.

Сун Наньши проводила взглядом его безупречную фигуру и снова дважды воззвала к Небесным Владыкам. Затем она решила позаботиться о хлебе насущном и пошла посмотреть, какой отвар готовят Цзян Цзи и остальные.

Едва открыв дверь во двор, Сун Наньши увидела, как её вторая наставница и младшая сестрёнка спорят над грудой овощей о том, что вкуснее — листья или стебли. А Лун Аотянь из оригинальной истории, непобедимый герой, сжимал в руке кухонный нож и в поте лица противостоял свирепой на вид курице. Сун Наньши невольно рассмеялась.

Она подумала, что они тоже живые люди, которые могут плакать и смеяться, наполненные земным теплом, а не просто двухмерные персонажи из книги, лишь символы.

Как Цзян Цзи. В оригинальной истории этого Лун Аотяня, казалось, постоянно кто-то провоцировал. Он либо ставил кого-то на место, либо шёл к тому, чтобы поставить на место.

Но человеческая жизнь так длинна, а сколько из неё попадает в книги? Не может же быть, чтобы человека постоянно кто-то провоцировал, вынуждая давать отпор. Он ведь тоже обычный человек.

Размышляя об этом, Сун Наньши толкнула дверь и сказала:

— Старший брат-наставник, ты…

Цзян Цзи обернулся. И в этот самый миг во дворе внезапно поднялся ураганный ветер, а в воздухе раздался надменный голос:

— Цзян Цзи! Так это ты, желторотый птенец, полгода назад ранил моего ученика? Осмелишься ли сразиться со мной?

Цзян Цзи: «…»

Сун Наньши: «…»

«Не может же быть, чтобы человека постоянно кто-то провоцировал…»

«Ещё как может».

Сейчас по её лицу будто звонко шлёпнули ладонью.

Сун Наньши остолбенела.

Цзян Цзи, словно что-то поняв, поспешно сказал:

— Третья младшая сестра, послушай меня…

— Простите, что помешала, — с улыбкой ответила Сун Наньши.

И с грохотом захлопнула дверь.

Цзян Цзи: «…Говори».