Казалось, она одной-единственной фразой наложила на них какое-то общее усиление. Осознав это, Сун Наньши почувствовала, как у неё запульсировало в висках. Эти два пса, словно им вкололи какой-то стимулятор, устроили на помосте бойню не на жизнь, а на смерть, будто вознамерились сегодня же разнести в щепки весь Орден Безмерности. Сун Наньши с каменным лицом наблюдала за этим снизу и размышляла: если они оба умудрятся выжить, не связаться ли ей со второй наставницей по поводу её «Душераздирающей драмы», чтобы гуманно уничтожить этих двух вредоносных отбросов.

Более того, благодаря выкрикнутой во всеуслышание фразе «Не смейтесь над бедностью юнца!» со всех сторон на неё теперь были устремлены обжигающие взгляды. Снаружи Сун Наньши сохраняла холодное и неприступное выражение, но внутри сгорала от стыда так, что пальцами на ногах чуть не вырыла второй Орден Безмерности. Всё-таки она недооценила Лун Аотяня. Серьёзно. Одна только смелость с невозмутимым видом выдавать пафосные фразы из подростковых драм на публике доказывала — он по праву носит звание Лун Аотяня. Будь на его месте кто-то другой, Сун Наньши бы с ним поспорила.

Она даже слышала, как за её спиной кто-то шепчется.

— Что только что сказала эта Гадательница? Что-то очень мощное, раз те двое на помосте сразу же так ожесточились.

— Кажется, что-то про восток и запад, про то, что нельзя смеяться над бедностью юнца… Наверное, что-то ободряющее. Посмотри, как здорово они теперь сражаются.

— А? — растерянно проговорил первый. — Но зачем кричать это на публике? Не то чтобы фраза плохая, просто это как-то…

Он не мог подобрать слов, чтобы описать это странное чувство, в котором смешались восторг и неловкость, и замолчал. Неподобающие время и место мешали Сун Наньши объяснить ему, что это странное чувство называется «синдром восьмиклассника». Сун Наньши не могла ему ответить, а второй собеседник немного помолчал, а затем внезапно произнёс:

— Ну, она же Гадательница. Нет ничего странного в том, что у неё есть свои причуды. Мы должны быть терпимее и не осуждать чужие увлечения.

— Я постиг.

Сун Наньши: «…». Да вы психи! Ей стало ещё неловчее, и она принялась непроизвольно шаркать ногой по земле.

И тут она услышала, как хранивший молчание Юнь Чжифэн спокойно произнёс:

— Сун Наньши.

Сун Наньши резко вскинула голову, её взгляд был полон ледяной жажды убийства.

Юнь Чжифэн: «…»

— Не могла бы ты убрать ногу, — невозмутимо произнёс он.

Сун Наньши: «?». Она непонимающе опустила взгляд и увидела, что её нога стоит на подъёме стопы Юнь Чжифэна и усердно втирает её в землю, вращаясь из стороны в сторону.

Сун Наньши: «…». Она молча убрала ногу, жалея лишь о том, что под ней не разверзлась земля, чтобы она могла туда провалиться.

— Больно? — сухо спросила она.

Юнь Чжифэн прислушался к ощущениям и ответил:

— Пожалуй, всего лишь трещина в кости. Сущий пустяк, не о чем беспокоиться.

Трещина в кости — сущий пустяк. Сун Наньши молча опустила голову и спрятала лицо в ладонях.

Но как назло, два пса на помосте совершенно не умели читать атмосферу. Они уже почти разнесли помост, но Цзян Цзи, собрав последние силы, нашёл мгновение, чтобы истошно прокричать Сун Наньши:

— Младшая сестра-наставница! Давай ещё одну!

Е Личжоу, не желая уступать, тоже проревел:

— Точно! Ту же самую!

— Мы на тебя рассчитываем! — в один голос крикнули они.

Они обращались с ней, как с бездушным инструментом для наложения усилений. Сун Наньши: «??» Вы больные? Вы что, больные?!

— Проваливайте! — не выдержав, взревела Сун Наньши.

Двое бойцов, что рубились на смерть, разом вздрогнули. Затем они слаженно отвернулись и принялись сражаться с ещё большей яростью. Это была величайшая битва между силой Лун Аотяня и силой нищеброда. Сун Наньши взирала на это с немым восторгом.

Но ещё больше её поразило другое. Она полагала, что Е Личжоу не сможет противостоять Лун Аотяню с его читерской способностью побеждать практиков на стадии Зарождающейся души, будучи всего лишь на стадии Создания основ. Однако под действием ужасающего слова «нищета» Е Личжоу, подобно Лун Аотяню, который впервые открыл для себя пароль к силе в виде пафосных цитат, тоже врубил читы. В один миг он сравнялся по силе с Цзян Цзи. Так что теперь это была уже не битва двух практиков на стадии Золотого ядра, а поединок двух читеров. Если бы Е Личжоу не был так беспросветно беден, Сун Наньши могла бы даже подумать, что он — второй Лун Аотянь из какого-то неведомого ей романа. Но… Сун Наньши погладила подбородок, её взгляд становился всё более задумчивым.

Из-за того что подвиг Цзян Цзи, который на стадии Создания основ одолел практика Зарождающейся души, был слишком ошеломляющим, она всегда говорила, что он использует читы. Но на самом деле она лучше других понимала, что Мир заклинателей есть Мир заклинателей. Если ты можешь победить — значит, можешь, если нет — значит, нет. Это нельзя объяснить простым словом «читы». Старший брат-наставник был обладателем пяти духовных корней — стандартный «бездарь» из древних романов про Лун Аотяней. В романах «бездарь» с пятью духовными корнями преодолевал все трудности, и это было захватывающе. Но в настоящем Мире заклинателей из десяти «бездарей» с пятью духовными корнями все десять так и оставались ими до конца жизни. Однако Цзян Цзи начал свой путь именно с пятью духовными корнями. Чтобы достичь тех же высот, что и другие, обладателю пяти духовных корней нужно приложить в пять раз больше усилий. Но в то же время, когда он набирал мощь, эти пятикратные усилия становились его пятикратным преимуществом. Так называемое читерство всегда опирается на собственную силу. Если у тебя нет даже базовой силы, какие читы ты собрался использовать? Так что если Е Личжоу сейчас мог на равных сражаться с Лун Аотянем, то в чём заключался его потенциал для читерства? Их битва явно уже вышла за рамки уровня Золотого ядра. Может ли вольный практик, который тренировался лишь по передаваемой в семье технике сабли, обладать таким мощным потенциалом? Внезапно Е Личжоу вызвал у Сун Наньши любопытство.

Пока она размышляла, рядом с ней неожиданно появился Старик Лю. Затем он внезапно произнёс:

— Боюсь, на этот раз Цзян Цзи потерпит поражение.

Сун Наньши подскочила от неожиданности. Она кашлянула и, силясь сохранить спокойствие, сделала вид, что ничего не слышала.

Старик Лю чуть не рассмеялся от злости:

— Мы оба всё прекрасно понимаем, что ты тут передо мной разыгрываешь?

Сун Наньши упрямо молчала. «Понимать-то мы понимаем, — думала она, — но я скорее превращу эту тонкую бумажную перегородку в пуленепробиваемое стекло, чем признаю это вслух». Ей совсем не хотелось, подобно Цзян Цзи, постоянно слышать чьё-то бормотание у себя над ухом и время от времени разговаривать с самой собой, как какой-то псих. Но он сказал… старший брат-наставник потерпит поражение?

Увидев, что она смотрит на помост, Старик Лю продолжил:

— Техника совершенствования этого практика сабли поистине деспотична. Старик за всю свою жизнь не видел настолько деспотичной техники. Я просто поражаюсь, как этот Е Личжоу, практикуя такое с самого детства, вообще дожил до своих лет?

Сун Наньши внутренне содрогнулась. Услышав, что техника деспотична, она сперва подумала, что та просто отличается особой мощью и напором, но, судя по словам Старика Лю… эта техника сокращала жизнь? Но Е Личжоу был здоров как бык!

В этот момент Старик Лю покачал головой:

— В этот раз твой старший брат-наставник точно проиграет. Эта техника… он сражается, ставя на кон свою жизнь. Как с таким бороться!

Не успел Старик Лю договорить, как меч в руках Цзян Цзи был выбит. Е Личжоу громко рассмеялся:

— Брат Цзян, ты проиграл!

Он был таким же прямым и свободным, как сабля в его руке. Цзян Цзи не расстроился, а лишь пожал плечами:

— Я проиграл. Я, Цзян, признаю поражение.

Е Личжоу, однако, серьёзно возразил:

— Зачем ты так? Я намного старше тебя. Когда ты будешь в моём возрасте, твой уровень развития наверняка будет намного выше моего. Вот тогда и сразимся снова!

Цзян Цзи улыбнулся:

— Хорошо!

Старик Лю рядом с Сун Наньши покачал головой: «С таким подходом к тренировкам, ещё неизвестно, будет ли он вообще жив, когда Цзян Цзи достигнет его возраста! Но что-то тут не так. Как он мог дожить до сих пор, практикуя такую технику? Это нелогично, ц-ц-ц…». Сун Наньши, глядя на Е Личжоу, медленно нахмурилась.

Тем временем Цзян Цзи уже спустился с помоста. Он подошёл к Сун Наньши. Та как раз хотела спросить, не заметил ли он чего-то странного во время боя с Е Личжоу, как увидела, что он смотрит на неё, собираясь что-то сказать, но колеблется.

Сун Наньши тут же насторожилась:

— Что такое?

Цзян Цзи понизил голос и прошептал:

— Младшая сестра-наставница, в следующий раз, когда будешь говорить ту фразу, не могла бы ты её немного изменить?

Сун Наньши: «…». Она ошиблась. С такой тупой башкой, как у Цзян Цзи, ещё вопрос, доживёт ли он вообще до возраста Е Личжоу.

— И что же ты хочешь, чтобы я сказала? — спросила она с каменным лицом.

Цзян Цзи застенчиво ответил:

— Ту, в которой нет слова «бедность».

— Проваливай! — холодно усмехнулась Сун Наньши.

Е Личжоу победил Цзян Цзи. После пятнадцатиминутного перерыва ему предстоял бой с Чжу Сю. Всё это время Сун Наньши украдкой наблюдала за Е Личжоу, который, вальяжно рассевшись у края помоста, отдыхал. …Как ни посмотри, он совсем не был похож на человека, которому скоро умирать. Сун Наньши даже втайне раскинула для него триграммы. И получила гороскоп такой несокрушимой судьбы, какого не видела за всю свою жизнь.

Пока Сун Наньши с тревогой смотрела на Е Личжоу, Юнь Чжифэн невольно нахмурился. Почему она так пристально на него смотрит? Считает, что он одержал красивую победу? Но ведь он, Юнь Чжифэн, каждую свою победу одерживал красиво. Юнь Чжифэн хотел что-то сказать, но, помолчав мгновение, передумал. Не ему было указывать, на кого ей смотреть. Вот только почему-то это осознание вызвало в его душе сильный дискомфорт.

Пока они оба предавались своим мыслям, начался второй бой. Чжу Сю поднялась и направилась к помосту. Проходя мимо Сун Наньши, она вдруг остановилась и посмотрела на неё. У Сун Наньши внезапно возникло очень дурное предчувствие. И тут она услышала, как Чжу Сю, понизив голос, смущённо попросила:

— Младшая сестра-наставница, когда я выйду на помост, не могла бы ты тоже сделать… ну, то самое.

Сун Наньши: «…».

— Нет! И не проси! Даже не думай! — отрезала она с каменным лицом.

Чжу Сю была крайне разочарована. И, разумеется, проиграла. Чемпион стадии Золотого ядра — Е Личжоу. Для Сун Наньши это было вполне закономерно, как и для двух проигравших. Но посторонние так не считали.

Неизвестно когда, но среди зрителей начал распространяться невероятно нелепый слух: якобы эта Гадательница, Сун Наньши, владеет искусством вещего слова — что скажет, то и сбудется. Иначе почему первый бой был таким ожесточённым? Не верите? Смотрите, во втором бою Сун Наньши молчала, и всё закончилось гораздо быстрее. У этой Сун Наньши определённо есть какой-то туз в рукаве. И многие поверили.

Поэтому днём, когда начались бои на стадии Зарождающейся души, Сун Наньши увидела, как один из трёх финалистов этой группы таинственно подошёл к ней и, понизив голос, сказал:

— Мастер Сун.

Едва услышав слово «мастер», Сун Наньши тут же почуяла неладное. И тут она услышала, как практик, будто предлагая какую-то тайную сделку, заговорщицки прошептал:

— Мастер, не могли бы вы и для меня сделать… ну, то самое.

Он многозначительно намекал.

— Ха-ха-ха-ха! — раздался смех Старика Лю.

Сун Наньши: «…».

— Я не умею ни «этого», ни «того»! — вспылила она. — Я Гадатель, а не Шарлатанка!

— А есть разница? — недоумённо спросил тот.

Сун Наньши: «…».

— Такая услуга не предоставляется, спасибо, — процедила она сквозь зубы.

Практик разочарованно удалился. Затем подошёл второй, желавший, чтобы она сделала «то самое». В конце концов, к ней подошёл даже старейшина-судья и спросил, умеет ли она делать «то самое». Сун Наньши окончательно вышла из себя:

— Да что «то самое»?!

— Ну, то, когда ты говоришь одну фразу, и боевая мощь противника резко возрастает! Все говорят, что ты это умеешь, вот я и пришёл спросить, правда ли это. Это ведь может повлиять на честность соревнований.

— Не умею! Не знаю! Понятия не имею! — отрезала Сун Наньши с каменным лицом.

Старейшина-судья с большим сожалением удалился. Сун Наньши так и не поняла, о чём он, собственно, сожалел. Так, под аккомпанемент мыслей об «этом» и «том», финал группы Зарождающейся души подошёл к концу. Сун Наньши не участвовала в боях, но была измотана и морально, и физически.

Затем настал черёд последней группы — финал стадии Преобразования Духа. Юнь Чжифэн поднялся и направился к помосту. Проходя мимо Сун Наньши, он вдруг остановился. Он открыл рот:

— Сун Наньши…

У Сун Наньши сегодня чуть не развился ПТСР на собственное имя, поэтому, услышав его, она насторожилась и отрезала:

— Не умею! Нет у меня! Уходи!

В глазах Юнь Чжифэна промелькнула усмешка. Затем он неторопливо произнёс:

— Я всего лишь хотел сказать, что ты загораживаешь мне дорогу. Отойди, пожалуйста.

Сун Наньши: «…». Она с каменным лицом отодвинулась в сторону.

— Ты сделал это нарочно.

— Какая ты догадливая.

Сун Наньши захотелось одним пинком отправить его на помост.

Юнь Чжифэн прошёл мимо, но вдруг обернулся:

— Кстати.

— Что ещё?! — раздражённо бросила Сун Наньши.

— Мне не нужно, чтобы ты делала для меня «то самое», — с улыбкой сказал Юнь Чжифэн. — Но, по-дружески, попросить благословения ведь не будет слишком нагло?

Сун Наньши на мгновение замерла, а затем пробормотала:

— Ты и так точно победишь, с моим благословением или без него — какая разница…

Юнь Чжифэн удовлетворённо улыбнулся: «Буду считать, что ты меня благословила». Он ступил на помост. Благословение, которое Сун Наньши после долгих раздумий всё же придумала, застряло у неё в горле. «Неужели я такая бессердечная? — подумала она. — Даже простого благословения для тебя пожалела».

Но в этом бою, как и предсказывала Сун Наньши, Юнь Чжифэн одержал победу без всяких сомнений. На этом определились чемпионы пяти групп. Но это ещё не были окончательные победители. Главное событие ожидалось завтра.

…

Из группы Сун Наньши вышло трое чемпионов. Но они, как и всегда, молча вместе покинули арену, а у подножия Пика Орхидейного Озера разошлись каждый своей дорогой. Однако на этот раз Юнь Чжифэн вдруг сказал:

— Сун Наньши, подойди на минутку.

Все тут же обернулись.

— Я? — Сун Наньши указала на себя.

— У меня есть что сказать тебе наедине, — кивнул Юнь Чжифэн.

Не успела Сун Наньши ответить, как Цзян Цзи инстинктивно выпалил: «А что такого нельзя сказать при всех… м-м-м!». Его рот тут же был заткнут горстью сухих пайков, которые ему впихнула Чжу Сю. «Старший брат-наставник проголодался, я отведу его поесть», — сказала она и, схватив его, потащила прочь вместе с Юй Цзяоцзяо. Е Личжоу весело наблюдал за этим, пока Юнь Чжифэн не смерил его ледяным взглядом. «…Ухожу, ухожу». Наконец они остались вдвоём. «Как же непросто поговорить с ней наедине», — невольно подумал Юнь Чжифэн.

Уже спустились сумерки. Сун Наньши всё ещё не понимала, что происходит.

— Зачем ты меня позвал? — с недоумением спросила она.

— Ты сегодня дала мне своё благословение, и я стал чемпионом, — ответил Юнь Чжифэн. — Поэтому я пришёл с ответным даром.

— Это можно считать благословением… — не успела она договорить, как на её шее очутилось сверкающее золотое ожерелье. Руки Юнь Чжифэна лежали на её плечах, и он тихо произнёс: — Сун Наньши, поздравляю с победой. Ты её заслужила.

Сун Наньши инстинктивно опустила взгляд и увидела на ожерелье камень «кошачий глаз». Круглый, он и впрямь походил на настоящий кошачий глаз. Она вдруг растерялась, не зная, отчего — от подарка или от поздравления. А потом совершила глупость. Она инстинктивно поднесла ожерелье ко рту и прикусила его. А затем с серьёзным видом уточнила:

— Оно из чистого золота?

Юнь Чжифэн: «…». Сун Наньши: «…». Она молча опустила руку, наконец осознав, что её глупость не знала границ. Едва зародившаяся между ними особая атмосфера с тихим «пшиком» лопнула.

Юнь Чжифэн, казалось, тоже опешил. И в тот момент, когда Сун Наньши от смущения готова была провалиться сквозь землю, она услышала его смех.

— Ха-ха-ха-ха-ха!

Он смеялся так, что едва мог разогнуться. Глядя на него, Сун Наньши тоже захотелось рассмеяться, ей было и досадно, и смешно одновременно. Остальные могли видеть лишь, как у подножия густо поросшей лесом горы двое стоят и по-дурацки смеются.

Насмеявшись вдоволь, Сун Наньши недовольно спросила:

— Ну всё, ты подарил мне подарок только для того, чтобы посмеяться надо мной?

Юнь Чжифэн наконец перестал смеяться, кашлянул и сказал:

— Ну что ты.

Он сделал паузу и тихо добавил:

— Желаю тебе победы в первом же бою.

Сун Наньши посмотрела на Юнь Чжифэна и наконец произнесла слова, которые не успела сказать днём.

— Желаю тебе вечных побед и не знать поражений, — сказала она.

Тук-тук-тук. Юнь Чжифэн услышал стук собственного сердца.