Сун Наньши вместе с «этим ослом» на одном дыхании перелетела через две горы. Лишь когда крики птиц Юн окончательно стихли вдали, они остановились.

Сун Наньши сошла с Компаса Судьбы и с облегчением выдохнула: — Хух.

Братец-осёл, пошатываясь, тоже спустился с Компаса и облегчённо вздохнул: — И-а-а…

Тут же все обернулись на звук и уставились на него, точнее, на его ослиную пасть.

Братец-осёл: — !

Он так перепугался, что его рёв оборвался на полуслове, и он едва не задохнулся.

Две группы людей и осёл уставились друг на друга.

Сун Наньши нетерпеливо подбодрила его сверкающим взглядом: — Кричи дальше, не останавливайся.

Все тут же вспомнили тот самый рёв, что на мгновение остановил всех птиц Юн и помог им оторваться от погони. Они дружно закивали: — Точно! Не останавливайся! Не останавливайся! Они даже синхронно отступили на пару шагов, освобождая братцу-ослу пространство для выступления.

Е Личжоу с серьёзным видом извлёк из самых потаённых запасов Камень записи. Совершив с ним какие-то манипуляции, он вежливо кивнул братцу-ослу: — Можешь кричать. Но, вспомнив недавние слова Сун Наньши об «уважении», поправился: — Можете кричать.

Братец-осёл: — …

Это его ввело в ступор. Может, он и не осёл, но эти люди, похоже, и сами не вполне люди. Иначе как можно быть настолько бесстыжими, да ещё так слаженно и виртуозно? Он незаметно попятился.

Пока толпа изощрялась в бесчеловечности, окружив осла, единственный, кто ещё ощущал себя человеком, Юнь Чжифэн, не выдержал и решил вмешаться: — Зачем вы так обступили осла…

Взгляд Сун Наньши тут же метнулся к нему. Остальные тоже посмотрели с неодобрением.

Юнь Чжифэн: — … Он запнулся и с каменным лицом поправился: — …этого господина осла… Но на полуслове осёкся. Помолчав, он отступил на шаг и, решив плыть по течению, бросил: — А, всё отлично. Прекрасно. Продолжайте.

Сун Наньши снова подбодрила осла: — Давай, кричи, теперь можно.

Братец-осёл: — …

Он чуть не забыл, как это делается.

Спустя долгое время он наконец выдавил из себя робкий крик: — Иа?

Обычный ослиный рёв, ничего особенного. С тем криком, что на мгновение заставил замереть всех птиц Юн, его связывало разве что полное отсутствие сходства.

Сун Наньши была глубоко разочарована. Е Личжоу тоже убрал свой Камень записи.

Он посмотрел на всё ещё недоумевающего братца-осла, затем на горящие взглядами лица остальных и, бережно погладив свой Камень записи, предложил: — Давайте так. Все так или иначе ранены. Отдохнём здесь немного, а как придём в себя, вернёмся.

Все, поразмыслив, согласились. На самом деле, отдых был предлогом. Главной причиной был осёл. Тот, кто способен одним лишь криком обратить в бегство сотни, если не тысячи птиц Юн, не мог быть обычным ослом. Будь он простым ослом, и ладно, но раз его сущность явно не так проста, стоило понаблюдать за ним подольше, чтобы не притащить в город какую-нибудь неожиданную проблему.

И вот все принялись отдыхать и лечить раны, исподтишка поглядывая на братца-осла.

Е Личжоу даже очень вежливо кивнул ему: — Господин Осёл, премного благодарен.

Господин Осёл: — И-а?

Очень вежливо.

Сун Наньши не обращала внимания на раздумья остальных. Она хмуро смотрела на братца-осла, а её руки так и чесались раздвинуть ему челюсти и посмотреть, как из такой ослиной пасти мог донестись олений крик.

Братец-осёл тут же вспомнил ужас, который испытал, когда Юнь Чжифэн проделал с ним то же самое: — … Да что с вами обоими не так! Он настороженно отступил на шаг.

Юнь Чжифэн всё же не выдержал и подошёл: — Так ты ничего не увидишь.

Сун Наньши тут же посмотрела на него: — В смысле? Ты что-то знаешь?

Юнь Чжифэн: — Не то чтобы, но… — Он на мгновение задумался и пояснил: — В нынешней ситуации с этим ослом возможны два варианта.

Тут он заметил, что Сун Наньши своим видом снова требует от него проявить уважение, и с каменным лицом спросил: — Ты слушать будешь или нет?

Сун Наньши смущённо пробормотала: — Продолжай.

Юнь Чжифэн глубоко вздохнул: — Во-первых, этот осёл — просто осёл, но с примесью крови какого-то духовного зверя. Сейчас, в минуту опасности, сила этой крови пробудилась, что и вызвало такую реакцию. — Сказав это, он добавил: — Но если кровь настолько разбавлена, что он выглядит как обычный осёл, а её пробуждение дало такой мощный эффект, то от какого же духовного зверя она ему досталась? От божественного?

Услышав его бормотание, Сун Наньши тут же вспомнила про Нефрит Крови Цилиня и машинально спросила: — Как твоя кровь Цилиня, да?

От такого сравнения с ослом лицо Юнь Чжифэна почернело. А вот у братца-осла глаза заблестели, и он посмотрел на Юнь Чжифэна с явным родственным чувством.

Юнь Чжифэн глубоко вздохнул: — Сун Наньши! Мне тебе объяснить, что значит слово «возможно»?

Сун Наньши тут же замолчала: — Продолжай, продолжай.

Юнь Чжифэн, почернев лицом, продолжил: — Либо же, во-вторых. — Он посмотрел на братца-осла: — Некоторые духовные или даже божественные звери, будучи слабыми в детстве или в период уязвимости, принимают облик обычных духовных зверей, чтобы защититься. И лишь когда обретают достаточную силу, возвращают себе истинный облик.

Выражение его лица стало задумчивым.

Сун Наньши переводила взгляд с братца-осла на него и спросила: — А если это второй случай, то когда он обретёт достаточную силу?

Юнь Чжифэн: — Если он ещё детёныш, то когда вырастет.

Услышав это, Сун Наньши поразилась. Если это второй случай, то неужели братец-осёл ещё малыш? Она тут же посмотрела на него. И… Её взгляд остановился на братце-осле, на его простодушной ослиной морде, и слово «малыш» никак не хотело срываться с языка.

Братец-осёл склонил голову набок: — И-а?

Сун Наньши: — … Ещё глупее выглядит.

Но, вспомнив, что братец-осёл всё-таки спас ей жизнь, она решила не судить по внешности и насильно прилепила к нему ярлык «малыш». А чтобы малыш вырос, ему нужно хорошо кушать. Сун Наньши тут же задумалась, не слишком ли мало она кормила братца-осла.

Она подошла к нему и на удивление ласково спросила: — Братец-осёл, ты не голоден? Хочешь звериного корма?

Братец-осёл никак не ожидал, что такая скряга, как Сун Наньши, сама предложит ему корм. От радости он решил пойти ва-банк: не сводя глаз с лица Сун Наньши, он ухватил зубами мешочек с кормом, который она достала, и потянул на себя, показывая, что хочет всё.

Сун Наньши: — … Она улыбнулась: — А губа не треснет?! Она тут же убрала мешок, отказываясь верить, что этот осёл, который весил больше неё в три раза и жрал как не в себя, мог быть малышом.

Юнь Чжифэн: — … Вот это вся Сун Наньши. Вся в своём репертуаре.

Сун Наньши ещё и спросила его: — Брат Юнь, как думаешь, что с братцем-ослом?

Брат Юнь, братец-осёл.

Юнь Чжифэн: — … Раньше он не придавал значения тому, что Сун Наньши, когда ей что-то было нужно, всегда называла его «Брат Юнь». Но сейчас, когда это обращение прозвучало рядом с «братцем-ослом», Юнь Чжифэн необъяснимо почувствовал себя оскорблённым.

Он глубоко вздохнул, отгоняя навязчивые мысли, и спросил: — Кроме этого раза, были ли у этого осла другие странности, отличающие его от обычных ослов?

Странности? Да их было полно! Сун Наньши подумала и выбрала самый яркий пример: — Есть одна, о которой ты знаешь! Ведь это братец-осёл проглотил твой Нефрит Крови Цилиня! Тогда я не придала этому значения, но теперь понимаю — это неправильно. Разве обычный осёл смог бы проглотить Нефрит Крови Цилиня и остаться невредимым?

Доводы Сун Наньши были вескими. Но при воспоминании о том, что его Нефрит Крови Цилиня побывал в желудке у осла, лицо Юнь Чжифэна почернело ещё сильнее. Ему начало казаться, что Сун Наньши пришла не за советом, а чтобы довести его.

Он прикрыл глаза и с каменным лицом произнёс: — У меня что-то голова разболелась, я немного отдохну. Он закрыл глаза и прислонился к дереву.

Сун Наньши посмотрела на него и невольно почувствовала презрение: «Фи, какой слабак. Юнь Чжифэн ни на что не годен».

Пока они тут перешёптывались, Е Личжоу от скуки уже вытащил двух наёмников, привёл их в чувство и начал второй раунд своей обработки. В другой раз Сун Наньши непременно присоединилась бы к этому веселью, но сейчас все её мысли были заняты ослом, и она даже не взглянула в их сторону. Она размышляла, не стоит ли всё-таки залезть ослу в пасть и посмотреть, как он издаёт оленьи крики. И какой же духовный зверь может издавать оленьи крики? Её мысли путались. И тогда она полезла ему в пасть.

Тут же истошный вопль братца-осла заставил всех обернуться, в том числе и Е Личжоу, который как раз вешал наёмникам лапшу на уши о том, как он с неимоверными трудностями их спас.

Наёмники смотрели на Сун Наньши, пытающуюся раздвинуть челюсти ослу, с неописуемым выражением на лицах: — Эт-это!

Е Личжоу глубоко вздохнул и мрачно произнёс: — Да, всё именно так, как вы подумали!

Наёмники тут же уставились на него.

Е Личжоу: — Бессмертная дева Сун, спасая вас, повредилась умом!

После этого Е Личжоу уже не нужно было ничего придумывать. Наёмники поверили ему на слово!

Тем временем братец-осёл, в душе которого бушевала буря, отчаянно мотал головой, пытаясь стряхнуть руки Сун Наньши. Второй раз! Ему второй раз лезут в пасть! Один Юнь Чжифэн, другая Сун Наньши — да что с вами обоими не так!

Остальные бросились их разнимать, и лишь Юнь Чжифэн, постояв в стороне, вдруг рассмеялся. Он смеялся так весело и безудержно, что его лицо озарилось удовольствием.

Чжу Сю, которая как раз пыталась оттащить Сун Наньши: — ??

Она посмотрела на свою младшую сестру-наставницу, которая, пытаясь залезть в пасть ослу, совершенно потеряла всякий приличный вид, а затем на Юнь Чжифэна, который, глядя на это, мог так радостно смеяться. Её лицо выражало крайнее недоумение. Неужели это и есть то, что называют «она буянит, а он смеётся»?

Только она об этом подумала, как перед её глазами предстало перекошенное от усердия лицо «буянящей» Сун Наньши.

Чжу Сю: — … Наверное, это и есть любовь. Он так сильно её любит!