Сун Наньши выбрала идеальное время — самый разгар ночного рынка в городе Чжунчжоу. И для заклинателей, и для простых людей ночная жизнь только начиналась. И место она выбрала не менее удачное — резиденцию городского правителя, обитель номинально самого знатного человека в городе.

Случись обычная потасовка в оживлённом городском квартале, она, может, и привлекла бы внимание, но ненадолго — все давно к такому привыкли. Даже если бы свирепый зверь напал на людей на рынке, это было бы лишь немногим диковиннее, чем уличная драка между заклинателями. Но вот разрушить резиденцию городского правителя — это уже совсем другое дело. Городской правитель — знаменитость. Жители Чжунчжоу, даже если никогда не видели правителя в лицо, подсознательно всегда обращали внимание на его резиденцию. А любовь толпы к громким скандалам вокруг знаменитостей, кажется, была неистребима во все времена.

Выйди Сун Наньши на улицу с криками о том, что в горах Сыцан некий знатный клан втайне от всех разводит свирепых зверей, ей бы никто не поверил. Но если свирепый зверь из гор Сыцан сам прибежит в город, устроит драку с заклинателем и в процессе разнесёт резиденцию городского правителя, эта новость мгновенно станет главной темой для обсуждений в Чжунчжоу на ближайшие полмесяца. Простые люди сначала просто полюбопытствуют, подивившись, что даже резиденция городского правителя может рухнуть. И лишь потом задумаются: «Ах, так в горах Сыцан, оказывается, водятся свирепые звери, да ещё и в город забегают». Возможно, они не станут проявлять особой бдительности и не будут копать глубже, но и этого было достаточно. Поэтому изначальный план Сун Наньши и заключался в том, чтобы любым способом примазаться к славе городского правителя и использовать страсть простого люда к сплетням, чтобы прорвать информационную блокаду знатных кланов.

Казалось бы, полная чушь, но такова уж правда жизни: чем важнее и запутаннее дело, тем легче скрыть о нём правду. А вот базарные сплетни, наоборот, чем невероятнее, тем быстрее разлетаются, и чем усерднее их пытаются пресечь, тем больше раззадоривают публику. Так что, с точки зрения Сун Наньши, резиденция городского правителя обязана была сегодня рухнуть, хочет она того или нет.

Сначала она не знала, какие козыри в рукаве у этих кланов, но уже была готова в любом случае устроить переполох у резиденции, а затем во всеуслышание заявить, что на неё напали в горах Сыцан, так почему же нападения продолжаются и в городе? Но кто бы мог подумать, что они окажут ей такую услугу и сами пришлют птицу Юн. Теперь у неё были и свидетель, и вещественное доказательство, а для разрушения резиденции появился совершенно веский повод. Сун Наньши была готова на месте возблагодарить те знатные кланы. Впрочем, их мотивы были ясны. Она представилась как прямая ученица Ордена Безмерности. Не желая навлекать на себя гнев ордена, они, разумеется, постарались бы переложить вину на кого-то другого. А проще всего было свалить всё на птицу Юн. Воистину, живые бодхисаттвы.

Пока Сун Наньши мысленно молилась бодхисаттвам, Гуй Цин смотрел на руины своей резиденции, и его сердце обливалось кровью. Но он не мог выдать своих чувств, ведь птица Юн, открыто появившаяся в городе, была проблемой куда более серьёзной, чем обрушение резиденции. Ему нужно было думать о последствиях. Он сразу понял, что это дело рук тех идиотов, провернувших всё за его спиной, но разгребать беспорядок всё равно придётся ему.

А эта Сун Наньши, то ли намеренно, то ли случайно, вовсю рассказывала окружающим её невежественным простолюдинам о своих злоключениях в горах Сыцан, утверждая, что там этих тварей пруд пруди. Она выставляла горы сущим логовом дракона, не забывая при этом посетовать на городскую оборону Чжунчжоу, чтобы укрепить свой статус жертвы.

— Я ведь ученица Ордена Безмерности, вы же знаете о таком? — говорила Сун Наньши.

Невежественные простолюдины закивали:

— Знаем, знаем, это же настоящие небожители! Господа практики в городе все ищут с ними связей.

— И даже при этом, — продолжала Сун Наньши, — я и трое моих соучеников едва не сложили там головы. Что уж говорить об остальных. Её простое и грубое описание заставило слушателей застыть от изумления. Они тут же осознали всю серьёзность проблемы.

Если даже ученики небожителей там гибнут, какие у них шансы выжить?

Кто-то тут же обеспокоенно воскликнул:

— А почему никто ничего не говорил?! Я же на днях чуть в горы на охоту не пошёл!

— Вот-вот! — подхватила Сун Наньши. — Куда только смотрят эти знатные кланы!

Внимание толпы тут же переключилось на кланы.

— Точно! Неужели они не знали?

Гуй Цин, видя, что дело принимает дурной оборот, поспешил вмешаться, чтобы взять ситуацию под контроль. Он изобразил праведный гнев… впрочем, какой там гнев, на нём же маска. Хотя и не совсем: с тех пор как его в трактире уломали съесть полстола яств, он сменил маску, закрывавшую всё лицо, на полумаску. Он шагнул вперёд, намереваясь упредить её и взять контроль над ситуацией. Но кто бы знал, что Сун Наньши окажется ещё проворнее.

Завидев его, она тут же указала на него пальцем, переведя стрелки:

— Но хуже всех пришлось городскому правителю! Подумать только, резиденция самого городского правителя разрушена!

Толпа, которую изначально привлекли как раз руины резиденции, тут же нашла центральную тему для обсуждения и устремила на правителя взгляды, полные сочувствия. Гуй Цин потерял дар речи. «Это же ты её разрушила!»

Он глубоко вздохнул и с улыбкой произнёс:

— Всего лишь резиденция… — Он пытался вернуть себе инициативу.

Однако Сун Наньши цокнула языком:

— Это же сколько камней духа стоит!

Гуй Цин замер. Сердце пронзила острая боль.

Сун Наньши, изобразив, будто сболтнула лишнего, прикрыла рот рукой:

— Прошу прощения, правитель Гуй Цин, я не хотела напоминать вам о грустном. Просто я так за вас возмущена, ц-ц-ц, такой огромный особняк, поди, не меньше ста тысяч камней духа стоил…

Гуй Цин невольно вспомнил стоимость постройки. Сердце заныло ещё сильнее.

А толпа зевак дружно ахнула:

— Ого! Сто тысяч!

Сплетня становилась всё интереснее. И взгляды, устремлённые на Гуй Цина, стали ещё более сочувственными.

— Всего лишь сто тысяч… — процедил он сквозь зубы, вновь пытаясь перехватить инициативу.

Но не успел он договорить, как из ниоткуда выскочили соученики Сун Наньши. Хотя она не получила ни царапины, они вели себя так, будто их младшая сестра была при смерти. — Младшая сестра! — Старшая сестра! И прежде чем Гуй Цин успел что-либо объяснить, и прежде чем подоспели гонцы от знатных кланов, чтобы замять дело, они быстро подхватили Сун Наньши и унесли её прочь. Они не дали правителю ни шанса на объяснение, ни кланам — возможности исправить ситуацию.

После них остались лишь два ключевых слова, которые толпа принялась бурно обсуждать: «горы Сыцан» и «сто тысяч камней духа». Они вели себя точь-в-точь как интернет-тролли, которые разжигают скандал и тут же исчезают. Гуй Цин понял, что упустил лучший момент для контроля над ситуацией. Недаром говорят: пустить слух — дело одного рта, а опровергать его — бегать до изнеможения. Если не прояснить всё на месте, в памяти у зрителей останутся лишь самые шокирующие, прямолинейные и грубые версии. И надо же было так случиться, что и «сто тысяч камней духа», и «ученики Ордена Безмерности едва не погибли в горах Сыцан» звучали более чем шокирующе.

Когда знатные кланы наконец спохватились и прислали людей, чтобы навести порядок, те застали лишь руины Резиденции городского правителя и мрачного, как туча, городского правителя.

— Ваш особняк… — изумились они.

Откуда-то сбоку донёсся голос любопытного зеваки:

— Сто тысяч камней духа…

Гуй Цин молчал.

…

Цзян Цзи и остальные, причитая «младшая сестра» и «старшая сестра», донесли Сун Наньши до клана Е. Непосвящённый зритель мог бы подумать, что она вот-вот испустит дух. Оказавшись в резиденции Е, Сун Наньши начала вырываться. Видя, что они не останавливаются, она цыкнула:

— Хватит, вы переигрываете!

Все тут же остановились, переглянулись и невольно рассмеялись.

Отсмеявшись, Цзян Цзи всё же с тревогой спросил:

— Это действительно сработает?

— Сработает, но не до конца, — прямо ответила Сун Наньши.

— Что ты имеешь в виду? — не понял Цзян Цзи.

— После нашего сегодняшнего представления знатные кланы точно не смогут скрыть правду. Но их страх перед нашим статусом учеников Ордена Безмерности будет постепенно ослабевать по мере развития событий, — сказала Сун Наньши, поправляя одежду. — Простые смертные и практики в Чжунчжоу, скорее всего, насторожатся. Теперь нам нужно подумать, как унести ноги, когда терпение этих кланов лопнет.

— И что нам теперь делать? — спросил Цзян Цзи.

Сун Наньши села за каменный стол и сделала глоток чая:

— Ждать возвращения Юнь Чжифэна.

Через час Юнь Чжифэн вернулся. Разобравшись с птицей Юн, он незаметно удалился, обогнул полгорода, чтобы стряхнуть возможных преследователей, и намеренно вернулся позже них.

— Тебя никто не заметил? — тут же спросила его Сун Наньши.

— За мной никто не уследил, — ответил Юнь Чжифэн, поправляя маску.

Сун Наньши вздохнула с облегчением.

Личность Юнь Чжифэна в Чжунчжоу лучше было не афишировать, поэтому, когда Е Личжоу продавал сведения, она велела ему упоминать только их четверых. Но она понимала, что расследование на этом не закончится, и Юнь Чжифэну не удастся вечно оставаться в тени. Ему нужно было придумать хорошую легенду. К счастью, Юнь Чжифэн с самого прибытия в Чжунчжоу носил маску, и никто не видел его настоящего лица. Сам Юнь Чжифэн, казалось, не слишком беспокоился о своей личности. Он лишь сказал:

— По дороге сюда я услышал много интересных слухов.

Глаза Сун Наньши загорелись:

— Уже разнеслись? Прекрасно! Когда знатные кланы опомнятся, будет уже поздно!

Но выражение лица Юнь Чжифэна было странным.

— Разнеслись, но… уж очень они нелепые, — сказал он.

— Насколько нелепые? — спросил за неё Цзян Цзи.

— Говорят, что в Чжунчжоу прибыли четыре ученика Ордена Безмерности, все на стадии Преобразования Духа, и все они сгинули в горах Сыцан, не оставив и следа.

Внезапно ставшие практиками стадии Преобразования Духа, все присутствующие потеряли дар речи.

— Ещё говорят, — продолжал Юнь Чжифэн, — что сотни летающих свирепых зверей разрушили Резиденцию городского правителя, нанеся ему ущерб в миллион камней духа. Правитель на месте сцепился с кланами, виновными в слабой обороне города, и в итоге обе стороны понесли тяжёлые потери.

Все снова промолчали. Сун Наньши подумала, что всё-таки недооценила способность трудового народа мира заклинателей распространять слухи.

Хм.

Передохнув и обменявшись сплетнями, Юнь Чжифэн спросил:

— Что будем делать дальше?

— Не торопись, — спокойно ответила Сун Наньши. — Думаю, знатные кланы спешат куда больше нас. Сейчас подождём Е Личжоу. Я отправила его в «Уже-всё?» разузнать обстановку.

Как раз в этот момент наступила полночь. Ожидая Е Личжоу, Сун Наньши заметила, что её Система Шарлатана обновилась, и она походя вытащила жребий. «Богатство идёт с востока». Верхний жребий. Адресаты предсказания: Сун Наньши, Юнь Чжифэн, Цзян Цзи… Далее следовала целая вереница имён — все свои.

«Что?» — подумала Сун Наньши. — «Это что значит, мы сегодня все вместе деньги найдём?»

Она была в полном недоумении и уже собиралась достать Компас Судьбы, чтобы погадать себе, как в комнату ворвался возбуждённый Е Личжоу.

— Отличные новости! — выпалил он с порога.

Сердце Сун Наньши дрогнуло.

— Что случилось?

— Ты же просила меня присмотреть в «Уже-всё?» за теми двумя наёмниками, что ходили с нами в горы Сыцан, чтобы они лишнего не болтали? — с трудом сдерживая восторг, сказал Е Личжоу. — Так вот, когда они вернулись, их высмеяли за проваленное задание. Они так разозлились, что сами попросились уехать из Чжунчжоу. Так что угрозы от них нет. Но у меня есть новость получше!

— Не тяни! — пнула его ногой Сун Наньши.

— Деньги за сведения о вас четверых пришли — три тысячи камней духа! — тут же выпалил Е Личжоу. — И более того, знатные кланы через «Уже-всё?» объявили, что купят любую информацию о вас! Минимум сто камней духа за новость, потолок не ограничен!

При этих словах главные герои были потрясены, а нищие духом — в восторге!

— Эти кланы — волки в овечьей шкуре, мы должны быть начеку! Что в этом хорошего?! — вырвалось у Цзян Цзи.

— Отлично! — тут же заявила Сун Наньши. — Немедленно иди и продай сведения. Сообщи им, что Сун Наньши любит острое и не ест лук, имбирь и чеснок! Теперь-то она поняла, откуда взялось предсказание о коллективном обогащении!

Главные герои были ошеломлены.

— Разве так можно?!

— Они сами сказали, что купят любую информацию, — с полной уверенностью заявила Сун Наньши. — Я продаю сведения о себе сама. Зачем отдавать деньги чужим? Что в этом плохого?!

— Но если они так поступят, разве это не значит, что за каждым нашим шагом будут следить ради награды? Разве мы не окажемся под постоянным наблюдением? — растерялся Цзян Цзи.

— Да, — улыбнулась Сун Наньши. — Но если кто-то может получить награду, почему не мы сами? Она произнесла с отеческой интонацией: — Старший брат-наставник, нужно мыслить шире. Всё равно за нами будут шпионить, и всё равно кто-то получит награду. Так пусть уж лучше эти деньги достанутся нам. Кто знает о наших действиях больше, чем мы сами? Мы станем главным поставщиком информации, вытесним всех конкурентов, и тогда что мы скажем, то и будет правдой.

Она улыбнулась ещё шире:

— Это называется — идти по чужой дороге, чтобы другим негде было пройти.

Короче говоря, я продаю сама себя.

Цзян Цзи замолчал. Он хорошенько всё обдумал. И пришёл к выводу, что это действительно осуществимо. Какими бы богатыми ни были кланы, они не станут платить за одну и ту же информацию дважды. В итоге они будут платить тому, кто предоставит самые полные сведения. А если возникнут противоречия, они скорее поверят более детальному источнику. А кто может быть детальнее их самих? Тогда другие желающие подзаработать, как и сказала Сун Наньши, будут вытеснены с рынка. И сложится следующая ситуация: они сами продают информацию о себе; знатные кланы покупают у них информацию о них же. И тогда действительно, что они скажут, то и будет правдой. Мир, в котором в убытке остаются только знатные кланы, достигнут.

Цзян Цзи молчал. Такой абсурдный план… на самом деле был рабочим. За гранью всякого понимания. Он посмотрел на своих товарищей с нескрываемым благоговением. «Так вот как мыслят бедняки? Это я был слишком недальновиден».

В этот момент нищая Сун Наньши уже вскинула руку и скомандовала:

— Делить деньги!

Они шумно разделили три тысячи камней духа. Е Личжоу, радостно пританцовывая, уже собирал кучу полезных и бесполезных сведений, чтобы продать.

— Брат Цзян, какой у тебя уровень развития? — спросил он Цзян Цзи.

— Золотое ядро… — рассеянно ответил тот.

— Эта информация должна стоить несколько сотен камней духа, — прикинул Е Личжоу. И он радостно удалился.

Цзян Цзи вдруг почувствовал, что они здесь не для того, чтобы бросить вызов знатным кланам целого города, а чтобы стричь с них шерсть. Он сжимал в руках свою долю камней духа и невольно посмотрел на внешне спокойного Юнь Чжифэна, восхищённо произнеся:

— Вы, бедняки, обладаете такой изобретательностью. Раньше я был слишком узколоб.

«Вы, бедняки», — Наследник-Цилинь: «…»

Он хотел было возразить против статуса бедняка, но, потрогав своё пространственное кольцо, понял, что не имеет на это морального права. Он тоже был в замешательстве. Как захватывающее и напряжённое противостояние знатным кланам успело превратиться в соревнование по стрижке овец?

Однако вскоре кланы снова заставили их напрячься. На следующее утро, когда они проснулись, к ним явился посланник. Видимо, кланы пришли в себя. Посланник заявил, что из-за вчерашнего инцидента они желают устроить пир в честь учеников Ордена Безмерности, чтобы «успокоить их нервы».

— Не ловушка ли это? — тут же посерьёзнел Цзян Цзи.

— Они пошли на такой опрометчивый шаг вчера вечером, лишь бы не связываться с Орденом Безмерности. Нет смысла устраивать нечто подобное на ещё более очевидном мероприятии. Скорее всего, это проверка, — покачала головой Чжу Сю, рассудив здраво. — Вероятно, они всё ещё считают вчерашнее совпадением и не уверены, знаем ли мы об их связи с горами Сыцан. Хотят прощупать нас.

Она повернулась к Сун Наньши, чтобы узнать её мнение, но увидела, что та задумчиво потирает подбородок.

— Приглашение от клана Юнь.

Все тут же посмотрели на Юнь Чжифэна.

Даже Юй Цзяоцзяо не удержалась:

— Тогда Юнь Чжифэну ни в коем случае нельзя там появляться.

— Наоборот, — возразила Сун Наньши. — Пусть появляется. Юнь Чжифэн постоянно с нами с самого прибытия в Чжунчжоу, это легко проверить. Сейчас у нас отличная возможность создать ему официальную легенду.

— Создать легенду? — переспросили остальные.

Сун Наньши посмотрела на них:

— Нам нужно придумать для Юнь Чжифэна неприметную, но правдоподобную личность. И ещё найти артефакт для изменения внешности.

Артефакт — это отдельный вопрос, но вот личность…

Все переглянулись и тут же принялись генерировать идеи. И вот, Юнь Чжифэн, главный виновник обсуждения, выслушивал бесчисленные варианты, от разумных до совершенно абсурдных.

— Телохранитель, — предложил Цзян Цзи. (Разумно).

— Паж? — предположила Юй Цзяоцзяо. (Слегка абсурдно).

— Скажем, что он чей-то давно потерянный брат? — вбросил Е Личжоу. (Довольно абсурдно).

Пока все наперебой предлагали свои идеи, Чжу Сю холодно усмехнулась:

— Альфонс третьей младшей сестры! — заявила она. — Достаточно правдоподобно и не привлечёт внимания! Кто захочет заводить разговор с альфонсом?

Все замолчали. Юнь Чжифэн тоже. Это было за гранью абсурда.

Он без тени эмоций посмотрел на Чжу Сю. Та без малейшего страха встретила его взгляд. В её глазах читался… упрёк? Мол, не оправдываешь надежд?

«???» — пронеслось в голове Юнь Чжифэна. — «Какой ещё альфонс? Если уж на то пошло, я бы стал…»

Кхм.

Но никто не услышал его многозначительного молчания. Все считали идеи друг друга нелепыми, и никто не хотел уступать. После короткой, но яростной перепалки было решено тянуть жребий. Мнения самого Юнь Чжифэна никто не спросил.

— Тянем жребий, — постановила Сун Наньши.

Тут же несколько вариантов личностей были записаны на клочках бумаги и брошены в чёрный ящик. Тянуть выпало Е Циньчжоу, который не участвовал в обсуждении.

Е Циньчжоу медленно отпил чай, неторопливо опустил руку в ящик и так же неторопливо вытащил её.

Развернул записку.

И улыбнулся.

Он посмотрел на Юнь Чжифэна и с улыбкой произнёс:

— Брат Юнь, поздравляю тебя.

— Альфонс.

Юнь Чжифэн потерял дар речи. Он, который ещё не смел и словом обмолвиться о своей влюблённости, в одночасье стал альфонсом. У Юнь Чжифэна потемнело в глазах.