Гуй Цин замер на месте, на секунду задумавшись, стоит ли ему вообще входить. Войти? Пожалуй, не совсем уместно. Он злодей, а не извращенец. Но что, если они не занимались тем, о чём он подумал, а строили козни за его спиной?

Насчёт порядочности Сун Наньши Гуй Цин ничего сказать не мог, но вот Юнь Чжифэн, когда ещё был Наследником-Цилинем клана Юнь, всё время находился у него на глазах. Тот был праведником из праведников. …Хотя сейчас он под чужим именем изображал из себя фаворита Сун Наньши. Но неужели у такого порядочного человека, оказавшегося в опасности, было бы настроение для… такого? …Вряд ли, да?

Вспомнив, как Наследник-Цилинь в последнее время вёл себя с Сун Наньши, словно подкаблучник, Гуй Цин вдруг ощутил неуверенность. Будто после всех погонь и преследований у Наследника-Цилиня пострадало не тело, а разум.

Нелепость какая-то.

Погружённый в сумбурные мысли, он всё же решил сперва взглянуть. Он шагнул было вперёд.

Однако в следующее мгновение до него донёсся едва различимый свист, похожий на птичью трель. Гуй Цин изменился в лице и, ни секунды не колеблясь, развернулся и устремился на звук.

Тем временем Сун Наньши, тоже почуяв неладное, знаком велела Юнь Чжифэну опустить камень. Она бесшумно подошла к выходу из пещеры и, сделав вид, что проверяет формацию, выглянула наружу. И как раз успела заметить мелькнувший тёмный край одежд Гуй Цина.

Опять ушёл?

Сун Наньши слегка нахмурилась.

За её спиной Юнь Чжифэн тихо спросил:

— Ну как?

Сун Наньши ответила:

— Он вернулся, а потом снова ушёл.

Юнь Чжифэн нахмурился:

— Интересно, что за тёмные делишки он замышляет.

— Он занимается своими делишками, а мы — своими. Не будем мешать друг другу, — отмахнулась Сун Наньши.

На лице Юнь Чжифэна появилось беспомощное выражение:

— Сун Наньши, следи за словами.

Сун Наньши сделала вид, что не расслышала:

— Продолжим. Подними-ка эту штуковину ещё раз. Раз уж я Избранная судьбой, не поверю, что на ней нет никаких механизмов!

Руки Юнь Чжифэна уже слегка занемели от напряжения, так что с первого раза поднять плиту у него почти не получилось.

Взгляд Сун Наньши тут же наполнился презрением, и она выпалила:

— Юнь Чжифэн! Ты вообще можешь или нет?! Что ж ты такой хилый!

…

Он резко напрягся и уверенно поднял плиту. Посмотрев на Сун Наньши сверху вниз, он спросил:

— Так могу я или нет?

…

Что ещё за ребяческое соперничество?

— Можешь, можешь, очень даже можешь, доволен? — отмахнулась она.

Юнь Чжифэн, казалось, добился своего. Но, помолчав, он всё же почувствовал, что с этим диалогом что-то не так.

…

Следуя за свистом, Гуй Цин добрался до густого леса. Перед ним, спиной к нему, стояла фигура в светлых одеждах. Услышав шаги, человек обернулся. У него было непримечательное, но очень располагающее к себе лицо. Это был Цзюэ Минцзы.

Гуй Цин нахмурился:

— Зачем ты вошёл?

— Ты оставил меня разбираться с людьми из Союза Бессмертных, и ещё спрашиваешь, зачем я здесь? — усмехнулся Цзюэ Минцзы.

— Говори по-человечески.

— Старые лисы из Союза Бессмертных оказались мне не по зубам, — прямо сказал Цзюэ Минцзы. — Ты в последние годы запустил финансовые дела, отчётность велась грязно, и она не выдержит их проверки. Предупреждаю: эти волки из Союза вцепятся в любую плоть, какую увидят. Как только ты выйдешь, тебя протрясут до последнего камня духа. Так что, если Сун Наньши выберется из гор Сыцан целой и невредимой, твоя нынешняя личина будет раскрыта. Второго шанса у тебя не будет, понимаешь?

— У них не будет шанса выйти, — холодно усмехнулся Гуй Цин.

Цзюэ Минцзы долго смотрел на него, а затем спросил:

— Значит, ты уже рассказал ей о гробнице того человека?

Гуй Цин кивнул:

— Теперь у неё есть право войти. Если я не воспользуюсь ей, чтобы найти гробницу, то могу сторожить этот Чжунчжоу вечность — толку не будет. Пусть она найдёт гробницу, пусть откроет вход, а я убью её и заберу наследие. Это самый быстрый и единственный способ.

— Какое совпадение, — усмехнулся Цзюэ Минцзы. — Когда-то я думал точно так же.

Он знал, что не сможет ни найти, ни заполучить тот Компас Судьбы, поэтому отыскал «переменную» из своих триграмм, желая воспользоваться её руками. И каков результат? Теперь она вовсю размахивает Компасом Судьбы, который по праву должен был принадлежать ему.

Цзюэ Минцзы не удержался:

— Я ведь, кажется, предупреждал тебя не недооценивать Сун Наньши. Если бы с ней было так легко справиться, как ты думаешь, я бы не прибежал к тебе, поджав хвост…

— А я предупреждал тебя не лезть в дела на моей территории! — прервал его Гуй Цин. — Я — не ты. Если ты споткнулся, это не значит, что и я наступлю на те же грабли!

Цзюэ Минцзы холодно посмотрел на него. А затем внезапно произнёс:

— Ты — не я?

Он шагнул на два шага вперёд и медленно проговорил:

— Ты так долго был городским правителем, что забыл, кто ты?

— Я — внешнее воплощение нашего создателя, и ты — тоже. У нас одинаковый образ мыслей, мы даже выбираем одни и те же уловки. Гуй Цин, мы с тобой — по сути, один человек.

…

Сун Наньши осмотрела каменную плиту со всех сторон, но ничего не нашла. Наконец она позволила Юнь Чжифэну опустить её и теперь просто смотрела на камень, погрузившись в раздумья.

Юнь Чжифэн незаметно встряхнул ноющие плечи. Затем он утешил Сун Наньши:

— Не торопись, всему своё время.

Сун Наньши и не торопилась. Она долго разглядывала единственный узор в виде диаграммы багуа на плите. А потом вдруг спросила:

— Юнь Чжифэн, мне кажется, эта диаграмма багуа очень знакома.

Юнь Чжифэн взглянул. Он, конечно, ничего не видел. Просто камень. Он лишь спросил:

— Ты что-то вспомнила?

Сун Наньши тут же поднялась, подошла и, присев на корточки перед плитой, провела рукой по диаграмме багуа. После грубого обращения Юнь Чжифэна плита была вся в выбоинах и сколах. Хотя на неё было наложено заклятие, которое не могли преодолеть даже практики на Стадии Преобразования Духа, сейчас она выглядела как дешёвая подделка. От неё веяло… знакомым, почти родным ощущением скаредности.

То ли все Великие мастера, которых она встречала, были такими скрягами, то ли…

Сун Наньши осенило, и она внезапно достала Компас Судьбы. Она посмотрела на компас, потом на плиту, потом снова на компас и снова на плиту. Диаграммы багуа на компасе и на плите совпадали даже по размеру. А то, что по краям плиты казалось царапинами или узорами, оказалось кривоватым орнаментом, поразительно похожим на декоративные узоры на её компасе.

Она на мгновение замолчала, а затем пробормотала:

— Кажется, я поняла.

Дело было не в том, что все Великие мастера — скряги. Просто ей дважды повстречался один и тот же Великий мастер-скряга.

Юнь Чжифэн, увидев Компас Судьбы в её руках, тоже всё понял. Они переглянулись и произнесли в один голос:

— Это тот старший, что велел мне вернуть долг!

— Это тот старший, что велел тебе вернуть долг!

Очевидно, долг глубоко засел в памяти у обоих.

Сун Наньши тут же оживилась:

— Вот это да! А я-то завидовала старшему брату-наставнику и его наследию. Бог Меча приготовил для него даже то, что можно открыть лишь после Стадии Преобразования Духа. А у меня был только Компас Судьбы, и как им пользоваться, приходилось разбираться самой. Оказывается, старший всё это время ждал меня здесь! А я его напрасно винила!

— Но он велел тебе вернуть долг, — охладил её пыл Юнь Чжифэн.

Сун Наньши махнула рукой:

— Это неважно! Важно то, что эта плита…

Тут она осеклась, что-то вспомнив:

— Нет, погоди, эта плита…

Она переглянулась с Юнь Чжифэном, и тот тут же сказал:

— У меня отличная память. Когда мы были здесь в прошлый раз, этого камня и в помине не было.

— Он появился из ниоткуда. И для меня это просто камень.

Сун Наньши задумалась. Внезапно появившаяся каменная плита…

Возможны лишь два варианта. Первый: этого камня здесь раньше не было, он появился, только когда они вошли в горы в этот раз. Второй: он всегда был здесь, но ни Сун Наньши, ни Юнь Чжифэн раньше его не видели.

Сун Наньши проанализировала ситуацию. В первом случае кенотаф, созданный тем старшим, должен был как минимум уметь перемещаться и при этом точно оказаться перед ней, «Избранной судьбой». Создание такого кенотафа потребовало бы немалых затрат.

Но Сун Наньши взглянула на плиту, которая выглядела так, будто была сделана из рук вон плохо… Ладно, первый вариант решительно отпадает. Эта штука была здесь всегда! Просто раньше мы её не видели!

Сун Наньши никак не могла понять:

— Невозможно. Почему я не видела её в прошлый раз, а теперь вижу? У этого кенотафа что, функция распознавания работает случайным образом?

Юнь Чжифэн тоже счёл это странным. По идее, Сун Наньши была избранной наследницей того старшего. Если она могла видеть кенотаф, то должна была видеть его всегда. Почему же так вышло? Может… в первый раз Сун Наньши ещё не выполнила некие условия, установленные старшим?

Юнь Чжифэн внезапно спросил:

— Что ты делала после того, как в прошлый раз покинула горы Сыцан?

— Да просто отправилась в клан Е, — выпалила Сун Наньши, — и, кстати, вернула пять тысяч камней духа…

На этих словах они оба замерли. И тут же переглянулись. На лице Сун Наньши было написано: «Вот чёрт».

— Долговая расписка! — воскликнули они в один голос.

Затем они уставились друг на друга и надолго замолчали.

Наконец Юнь Чжифэн спокойно произнёс:

— Нет, возможно, мы ошибаемся. Тот старший всё-таки Великий мастер, достигший Вознесения. Неужели он стал бы передавать наследие ученице только после того, как та вернёт долг…

Сун Наньши была ещё спокойнее:

— Нет, он на такое способен.

Хоть она ни разу и не видела того Великого мастера, но почему-то чувствовала, что это вполне в его духе.

Она здраво рассудила:

— После того, как я вернула долг клану Е, я забрала расписку, оставленную там старшим. Сейчас у меня при себе, кроме камней духа, единственная новая вещь, связанная с ним, — это та самая расписка.

Юнь Чжифэн тоже замолчал. Спустя мгновение он медленно проговорил:

— Может, это было испытание? Он дал тебе Компас Судьбы, а потом расписку, чтобы проверить, сдержишь ли ты обещание и не станешь ли хитрить. Испытание твоего характера. Видишь, ты его прошла. Расписка и есть входной билет.

— Моя порядочность стоит пяти тысяч Камней духа? — мрачно спросила Сун Наньши.

Юнь Чжифэн на миг засомневался:

— А она стоит?

— Не стоит.

…

Увидев, что ввела Юнь Чжифэна в ступор, Сун Наньши добавила:

— У меня остался последний вопрос.

Юнь Чжифэн по её взгляду всё понял:

— Гуй Цин.

— Да, Гуй Цин, — кивнула Сун Наньши и попала в самую точку: — Гуй Цин упомянул гробницу Великого мастера именно сейчас. Это было случайностью или он знал раньше нас, когда именно я смогу её найти?

Сун Наньши снова вспомнила о Цзюэ Минцзы. В своё время Цзюэ Минцзы тоже знал о Компасе Судьбы больше, чем она, его владелица. Он, или вернее, они, казалось, знали о наследии, оставленном тем старшим, всё до мельчайших подробностей. Нет, не совсем всё. Если бы Гуй Цин знал о расписке, то ещё вопрос, уцелела ли бы она в клане Е. Они словно интуитивно чувствовали, что Сун Наньши должна что-то сделать, чтобы найти гробницу, и когда она это сделала, то снова очутилась в горах Сыцан. Он хотел использовать её, чтобы найти гробницу, — в этом сомнений не было.

Но…

Сун Наньши прищурилась:

— Если он так дорожит наследием старшего, то в каких он отношениях с тем Цзюэ Минцзы?

Задавшись этим вопросом, Сун Наньши вдруг вспомнила о чём-то, что почти забыла. Цзюэ Минцзы был чьим-то внешним воплощением.

…

— Я — это ты.

Гуй Цин и Цзюэ Минцзы молча смотрели друг на друга, пока Гуй Цин вдруг не рассмеялся.

— Верно, я — это ты. Мы оба — внешние воплощения нашего создателя. Разница лишь в том, что я унаследовал знания и характер создателя в юности, а личность, которую он создал для тебя, была куда более зрелой.

— Поэтому мне и любопытно, — продолжил он. — В юности наш создатель был таким расчётливым стратегом и блистал талантом. Как же он, взрослея, превратился в такое жалкое подобие, как ты? Неужели это и есть то, о чём говорят, — что человек со временем становится тем, кого ненавидел?

Косвенно восхваляя себя и открыто унижая его.

Цзюэ Минцзы тут же вспылил:

— Гуй Цин! Не перегибай палку!

— Взаимно, — холодно хмыкнул Гуй Цин.

Цзюэ Минцзы прикрыл глаза, решив не связываться с этим воплощением, унаследовавшим характер создателя в том возрасте, когда мозги ещё не до конца сформировались.

— Думаешь, я хочу с тобой сотрудничать? — холодно бросил он. — Но это дело касается не только нас. Прошлая зачистка Наследника-Цилиня кланом Юнь была такой внезапной, а он ещё и сбежал в Орден Безмерности. Ты мне и слова не сказал, поставив меня в крайне неловкое положение. А в этот раз, если бы я не раскрыл, что под личиной рядом с Сун Наньши скрывается тот самый Наследник-Цилинь, ты бы до сих пор оставался в неведении. Услуга за услугу. Я должен знать, что ты задумал.

Гуй Цин всё понял. Он был Городским правителем и, разумеется, видел Наследника-Цилиня. И о тёмных делишках клана Юнь он тоже знал. Что Наследник-Цилинь погиб в результате несчастного случая в горах Сыцан… и он, и великие кланы прекрасно знали, как тот погиб на самом деле. Просто никто не ожидал, что тот по воле случая наткнётся на Цзюэ Минцзы. Цзюэ Минцзы, примкнув к нему, принёс новости о Сун Наньши и её спутнике. Гуй Цин сразу понял: Наследник-Цилинь здесь. Так что маскировка Юнь Чжифэна с самого начала была для Гуй Цина бесполезна.

Размышляя об этом, Гуй Цин на мгновение замялся. А потом вдруг спросил:

— Кстати, когда Наследника-Цилиня преследовали, ну, или во время событий в Тайном царстве Цанъу, он и правда не повредился головой?

Они обсуждали серьёзные вещи, и этот внезапный вопрос сбил Цзюэ Минцзы с толку:

— А?

Гуй Цин огляделся по сторонам и понизил голос:

— Когда я возвращался, то застал Наследника-Цилиня и Сун Наньши…

Он не договорил, но его взгляд был более чем многозначительным.

Цзюэ Минцзы и Гуй Цин были воплощениями одного и того же человека. Разве мог он не понять, что тот имеет в виду? Он был потрясён. А затем его охватил гнев.

— Я так и знал! — вскричал он. — Я знал, что между ними нечисто! У них точно роман! А передо мной разыгрывали из себя невинных! Тьфу! Ничтожества!

Гуй Цин с интересом наблюдал за его истерикой. Выплеснув злость, Цзюэ Минцзы понял, что они отклонились от темы, и тут же потребовал:

— Ты так и не перешёл к делу!

Гуй Цин усмехнулся. Он достал свисток и протянул его Цзюэ Минцзы. При виде свистка Цзюэ Минцзы вздрогнул.

— Я сказал Сун Наньши, — неторопливо начал Гуй Цин, — что если мы столкнёмся с большой стаей птиц Юн, то сможем укрыться в кенотафе. В обычное время она, возможно, поостереглась бы и не показала мне, где он находится. Но что, если её загонят в безвыходное положение? Как думаешь, последует ли она моему совету и спрячется в кенотафе?

Цзюэ Минцзы смотрел на него со сложным выражением лица. Похоже, в юности их создатель действовал куда более жёсткими методами, чем он себе представлял.

— Твоя задача, — продолжил Гуй Цин, — свистнуть в этот свисток и натравить на них стаю птиц Юн.

Цзюэ Минцзы пристально посмотрел на него и сказал:

— Смотри не провались.

Он зажал свисток в губах. Если бы Сун Наньши была здесь, она бы узнала этот звук. Это был тот самый свист, управляющий птицами Юн, который она слышала, когда впервые по ошибке попала в горы Сыцан.

…

Сун Наньши сидела на корточках перед плитой. — Что ж, как ни крути, для начала нужно решить эту проблему. Теперь я знаю, почему могу её видеть, но как её открыть?

Юнь Чжифэн тоже озадаченно нахмурился. Затем он увидел, как Сун Наньши просто взяла и приложила Компас Судьбы к плите.

Секунда, другая. Никакого результата. Сун Наньши с каменным лицом убрала руку.

— Не торопись, время есть, — только и смог сказать Юнь Чжифэн.

— Время не ждёт, ты не представляешь, как я тороплюсь.

Юнь Чжифэн подумал и решил подбодрить Сун Наньши:

— А что, если старший оставил в этом кенотафе ещё одну долговую расписку? Ты всё ещё будешь так отчаянно рваться внутрь?

Сун Наньши застыла.

— Может, даже на большую сумму, — добавил Юнь Чжифэн. — На десять тысяч камней духа, например.

…

— Этот старший так беден, как он мог занять десять тысяч камней духа? — напряжённо проговорила она. — Невозможно! Абсолютно невозможно!

В глазах Юнь Чжифэна плясали озорные искорки:

— Так ведь возвращать-то не ему.

…

Точно, возвращать ей, этой простофиле. Сун Наньши вдруг расхотелось открывать этот кенотаф.

Увидев это, Юнь Чжифэн заулыбался ещё шире, и Сун Наньши это заметила. Она поняла, что над ней издеваются, и вспылила:

— Юнь Чжифэн!

Юнь Чжифэн хотел что-то сказать, но вдруг замер, и улыбка мгновенно сошла с его лица. То же самое произошло и с Сун Наньши. Они одновременно вскочили, сжимая оружие в руках, и уставились на выход из пещеры.

Снаружи донёсся беспорядочный топот. Неподалёку от входа показалась фигура Гуй Цина. Он бежал в панике.

— Быстрее! Быстрее! — кричал он.

Но они оба смотрели не на него, а за его спину. За ним неслась плотная стая птиц Юн. Этот человек привёл за собой стаю птиц Юн.

В тот миг, когда Сун Наньши увидела эту стаю, она осознала одно: от такого количества птиц Юн им живыми не уйти. Гуй Цин был прав в одном: когда их загонят в угол, они смогут укрыться в кенотафе. Но она также считала, что тот, кто привёл птиц, и должен с ними разбираться.

Гуй Цин был ещё на некотором расстоянии от входа. Сун Наньши вдруг подняла руку и помахала ему:

— Прощай.

Другой рукой она выхватила из пространственного кольца долговую расписку и с силой прижала её к плите.

В следующее мгновение вспыхнул белый свет, и они оба исчезли.

Ключом оказалась расписка.

Когда Юнь Чжифэн предположил, что старший мог оставить ещё одну расписку, Сун Наньши осенило. Зная нрав старшего, можно было догадаться, что ключом, который он оставил, была его долговая расписка.

…Даже в такой момент не забыл о своих долгах.

Гуй Цин, находясь в шаге от входа, ошеломлённо распахнул глаза. Он всё рассчитал. Он хотел, чтобы птицы Юн измотали их в погоне, заставив отчаянно искать укрытие. Так они бы точно нашли кенотаф. Но кто, чёрт возьми, мог предположить, что за те неполные четверть часа, что его не было, эти двое не только найдут кенотаф, но и откроют его! А ведь он спокойно ушёл лишь потому, что Сун Наньши своим поведением усыпила его бдительность, заставив поверить, что здесь ничего нет. Он вдруг вспомнил слова Цзюэ Минцзы: Сун Наньши — не тот практик, которого можно сбрасывать со счетов.