Прежде в глазах Сун Наньши Юнь Чжифэн был просто красивым мужчиной — одним из лучших, даже по меркам мира заклинателей, где планка красоты была задрана до небес. Жить бок о бок с таким красавцем и ни о чём таком не помышлять, честно говоря, было бы трудно. Но Сун Наньши была исключением, потому что у неё не было подобных мирских желаний. Вернее, мирские желания у неё порой возникали, и, глядя на Юнь Чжифэна, она иногда позволяла себе лишние мысли, но стоило ей взглянуть на своё пустое Пространственное кольцо, как она тут же остывала. Деньги способны убить любую любовь. Когда их не было, она становилась аскетичнее любой монахини.

Если бы позволяли обстоятельства, она бы вырезала у себя на лбу иероглифы: «Мудрец в сети любви не попадётся, одиночка к вершинам пробьётся», чтобы постоянно напоминать себе не позволять мужчинам мешать ей зарабатывать деньги.

Но теперь всё было иначе. Теперь, когда Сун Наньши смотрела на Юнь Чжифэна, она видела не его красивое лицо или прекрасную фигуру, а три сияющих золотом иероглифа, словно парящих над ним: дар процветания для жены. Если прекрасная фигура Юнь Чжифэна добавляла его внешности баллов двадцать, то эти три слова мгновенно превратили его в её глазах в несравненного красавца. Она подумала, что, пожалуй, ей стоит пообщаться с Юнь Чжифэном поближе. Не ради чего-то особенного, а просто чтобы лучше узнать его как человека, стать ему хорошим другом. Да, чем больше она смотрела, тем больше он ей нравился.

Но остатки совести Сун Наньши всё же восстали против этой опасной мысли, едва не позволив ей в такой момент воспользоваться чужой бедой и совершить нечто противозаконное. И от этого Сун Наньши сама себя растрогала. Глядя на растерянное лицо только что очнувшегося Юнь Чжифэна, она даже изрекла мудрую фразу: «Мальчикам тоже нужно себя беречь», вместо того чтобы воспользоваться его слабостью. Да на всём свете не нашлось бы женщины лучше неё! Растроганная собственной добродетелью, Сун Наньши взглянула на него ещё более сложным взглядом.

— Юнь Чжифэн, скорее вставай, — заботливо проговорила она. — Подвигайся, проверь, как зажили раны. В её голосе звучали неподдельное усердие и забота.

Юнь Чжифэн, только что очнувшийся, был сбит с толку её поведением. Он не только не почувствовал трогательности момента, но и ощутил, как у него волосы встали дыбом. Ему казалось, что она замышляет какую-то пакость. Тем не менее он послушно встал, размял кости, прогнал по телу духовную силу и даже выхватил меч, исполнив пару приёмов.

Небывалая лёгкость. Прежде при движении духовной силы его неотступно преследовали ощущение застоя и лёгкая боль, но сейчас всё это исчезло без следа. Ему даже показалось, что его уровень развития стал на две десятых выше, чем до ранения.

— Я давно не чувствовал себя так легко, — повернулся он к ней.

— Теперь я спокойна, — с чувством произнесла Сун Наньши. Помолчав, она добавила нежным голосом: — Фэн-эр.

Рука Юнь Чжифэна дрогнула, и меч, который он убирал, едва не вонзился ему в бок. Фэн-эр? Он напряжённо поднял голову и спросил: — Как ты меня назвала?

Сун Наньши на мгновение задумалась и решила, что не ошиблась. Это же ласковое прозвище, а звать его просто «Юнь Чжифэн» — слишком официально.

— Фэн-эр, — уверенно повторила она.

Юнь Чжифэн: «…»

Он закрыл глаза, глубоко вздохнул и спокойно спросил: — Что тебе наговорил тот старик Ши? — Даже «старшим» его больше не называл.

Сун Наньши запнулась и виновато выпалила: — Ничего! Совсем ничего!

Юнь Чжифэн долго смотрел на неё, а затем тихо сказал: — Тогда лучше зови меня по полному имени.

Сун Наньши опешила и рефлекторно спросила: — Юнь Чжифэн?

Но Юнь Чжифэн лишь покачал головой с недовольным видом: — Тон… сделай его позлее.

Сун Наньши: «…» В жизни не слышала более странной просьбы.

— Говори со мной позлее, пожалуйста, — искренне попросил Юнь Чжифэн. — Когда ты такая, мне страшно.

Сун Наньши: «…»

— Юнь Чжифэн! — в сердцах выкрикнула она.

Юнь Чжифэн тут же расслабился и вздохнул с облегчением.

Увидев это, Сун Наньши рассмеялась от злости: — Я о тебе забочусь, а ты не ценишь! У тебя что, раны на теле зажили, а на голове появились?!

При этих словах лицо Юнь Чжифэна стало ещё более умиротворённым, словно именно такого тона он и ждал.

Сун Наньши: «…» Всё, конец. Этот парень точно повредился рассудком. И, похоже, стал мазохистом. Чёрт! Сун Наньши тут же решила, что, даже если она и собиралась что-то предпринять, сейчас точно не время. По крайней мере, сначала нужно вылечить ему голову. Просто невиданная дикость.

В этот момент Юнь Чжифэн ещё не знал, чего лишился. Он знал лишь, что та Сун Наньши, что заставляла его сердце трепетать, вернулась. Даже когда ругается, она так мила.

У каждого из них были свои мысли. Но, судя по их внутренним монологам, ни у одного из них с головой всё в порядке не было.

Не совсем здоровый на голову Юнь Чжифэн оглядел пещеру в поисках главного виновника, старшего Ши, но, не увидев его, удивлённо спросил: — А где старший Ши?

— Ушёл, — безэмоционально ответила Сун Наньши.

Юнь Чжифэн не ожидал, что тот уйдёт так быстро, и с сожалением произнёс: — Я даже не успел его поблагодарить.

Сун Наньши отнеслась к этому философски: — Ничего страшного. Когда мы все вознесёмся, снова встретимся. — Она перевела взгляд на каменную стелу перед кенотафом и медленно проговорила: — Сейчас важнее другое. Раз старший Ши ушёл, нам пора выбираться. Но когда они вошли, мерзавец Гуй Цин привёл с собой целую стаю птиц Юн, которые ждали снаружи.

— С твоей нынешней силой ты сможешь сдержать Гуй Цина? — повернулась она к нему.

Юнь Чжифэн тут же усмехнулся: — Я не знаю, какова сила его настоящего тела, но если речь лишь о нём самом, то я смогу не только сдержать его.

Сун Наньши вздохнула с облегчением. Если Юнь Чжифэн разберётся с Гуй Цином, то останется самая сложная проблема. Птицы Юн.

В это время Юнь Чжифэн с сомнением спросил: — А что насчёт тебя? Как только ты выйдешь, ты станешь для Гуй Цина бельмом на глазу, живой мишенью. Ты…

— Ничего страшного, — прямо ответила Сун Наньши. Она откуда-то достала циновку для медитаций, села, скрестив ноги, в позу для медитации, и сказала: — Поэтому, прежде чем мы выйдем, я попрошу тебя побыть моим стражем. Я сперва сформирую Ядро.

…

Тем временем снаружи пещеры. Гуй Цин с каменным лицом стоял у входа, уже не зная, сколько времени прошло. Выражение его лица было холодным, но внутри, казалось, бурлила лава, готовая вырваться в любой момент. Он проиграл. Он никогда не думал, что слово «проигрыш» однажды будет относиться к нему, но это случилось. Он проиграл какой-то девчонке. Из-за своей же надменности.

С тех пор как Гуй Цин покинул своё основное тело, он в одиночку стал Городским правителем Чжунчжоу, вертя всеми Великими кланами как марионетками. Ему нравилось это чувство, и он становился всё более искусным в этом. Поэтому, когда Цзюэ Минцзы прибежал к нему, поджав хвост, его первой реакцией было презрение. Презрение к нему и к той Сун Наньши, что, по его словам, обвела его вокруг пальца. Какая-то девчонка. Каким же ничтожеством должен быть Цзюэ Минцзы, чтобы позволить какой-то девчонке довести себя до такого состояния. Он даже начал сомневаться, действительно ли Цзюэ Минцзы был Воплощением его основного тела. Теоретически, они были одним и тем же человеком, так как он мог быть таким глупым?

Характер Гуй Цина был слепком с его основного тела в юности — гордый и полный юношеского задора. Поэтому, естественно, когда он потерпел такое сокрушительное поражение, ему было труднее всего это принять. Но он ясно понимал: раз Сун Наньши нашла наследие, то она точно его получит, провал был исключён. Он опоздал.

Он глубоко вздохнул и пробормотал: — Ничего, Сун Наньши не может не выйти оттуда. Если я убью её, я всё равно получу наследие. Ещё не поздно. — В этот момент он и не подозревал, что старший Ши не оставил никакого материального наследия. Так называемое наследие целиком находилось в Море сознания Сун Наньши.

Он говорил сам с собой, а за его спиной на ветвях деревьев молча сидели плотные ряды птиц Юн. Птицы Юн, конечно, не стали бы так молчать. Их заставил замолчать Цзюэ Минцзы, который сейчас их контролировал. Это молчание казалось насмешкой над высокомерием Гуй Цина.

— Почему ты молчишь! — в ярости воскликнул Гуй Цин.

Птицы Юн, разумеется, на этот вопрос не ответили, но через мгновение в ушах Гуй Цина раздался тихий голос: — Хех.

Гуй Цин разозлился ещё больше: — Чему ты смеёшься? Считаешь, что её не нужно убивать?!

— Нужно, как же не нужно, — тихо ответил Цзюэ Минцзы.

— Тогда ты…

— Я просто вдруг подумал, что у меня поначалу была точно такая же идея.

Гуй Цин: «…»

— Искренне желаю тебе удачи, — добавил Цзюэ Минцзы.

Гуй Цин от его язвительного тона чуть не взорвался от бессильной ярости! Однако в следующий миг он услышал приближающиеся шаги. Выражение лица Гуй Цина стало суровым. Он сделал знак, и плотные ряды птиц Юн тут же скрылись в густом лесу. В это же время с другой стороны, спотыкаясь, выбежал Глава клана Юнь.

Он столкнулся лицом к лицу с Гуй Цином, его глаза тут же налились кровью. Он шагнул вперёд, собираясь схватить его за воротник, и прошипел: — Гуй Цин!

Гуй Цин легко увернулся от его руки. Он был раздосадован и уже не испытывал прежнего терпения к этим Великим кланам. — Что это значит, Глава клана Юнь? — с непонятным выражением спросил он.

— Что это значит? — холодно усмехнулся Глава клана Юнь. — Не мне ли следует спросить, что значит всё это, господин Городской правитель?

— О? — с холодным видом произнёс Гуй Цин. — А вот этого я не понимаю.

Лицо Главы клана Юнь стало ещё холоднее: — Не понимаешь? Тогда, господин Городской правитель Гуй Цин, сперва объясни мне, почему эти птицы Юн вдруг вышли из-под контроля!

Гуй Цин усмехнулся: — Птицы Юн вышли из-под контроля, а какое это имеет ко мне отношение?

— Господин Городской правитель Гуй Цин уже хочет откреститься? — холодно рассмеялся Глава клана Юнь. — Я ещё не забыл, что этих давно вымерших древних Свирепых зверей принёс именно ты. Ты клялся, что это подарок для нас. Неужели ты и правда не знал, что мы делали с этими птицами? Неужели ты действительно забыл метод контроля над ними, которому сам же нас и научил? — Он приблизился и процедил сквозь зубы: — Я не верю, что ты принёс этих птиц Юн без задней мысли. Все эти годы ты наблюдал за нашими действиями. Не строй из себя невинность, будто ты ни при чём. В этом мире, кроме нас, контролировать птиц Юн можешь только ты. Так скажи, это из-за тебя они вдруг взбунтовались?

Гуй Цин резко оттолкнул Главу клана Юнь. — Глава клана Юнь шутит, — равнодушно улыбнулся он. — У меня тогда ничего не было за душой, я подарил вам птиц Юн, просто потому что это был диковинный подарок. Кто же знал, что вы не найдёте ему достойного применения? — Он тихо рассмеялся: — Это называется: сам сотворил зло — не жди пощады.

Глава клана Юнь окончательно рассвирепел, схватил его за воротник и закричал: — Значит, сегодняшнее происшествие — действительно твоих рук дело! Почему?!

Гуй Цин помрачнел: — Убери руки.

Тем временем на возвышенности неподалёку, бок о бок, лежали трое.

— С-с-с! — прошипел Цзян Цзи.

— С-с-с! — прошипела Чжу Сю.

— С-с-с! — прошипела Юй Цзяоцзяо.

— Я-то думал, что в деле с птицами Юн главные виновники — Великие кланы, а Гуй Цин просто с ними заодно, — понизив голос, сказал Цзян Цзи. — Оказывается, это он был зачинщиком, это он их принёс?

— Судя по словам Главы клана Юнь, когда Гуй Цин принёс птиц, обе стороны знали, для чего их будут использовать, — проанализировала Чжу Сю. — Возможно, Гуй Цин и был тем, кто за всем стоял, ведь это он научил их методу контроля!

— А зачем ему это? — не поняла Юй Цзяоцзяо, теребя в руках кролика. Бедное животное уже смирилось со своей участью.

— Они не говорят, так что мы не знаем, — ответил Цзян Цзи. — Но одно теперь ясно. — Он посмотрел на густой лес, где прятались птицы Юн, и его голос стал тяжёлым: — Сегодня Гуй Цин, возможно, оказался тем самым охотником, что поджидал в засаде, а мы все попались в его ловушку.

— Что нам теперь делать? — спросила Чжу Сю.

— Он стоит здесь на страже, значит, младшая сестра-наставница точно внутри, — уверенно ответил Цзян Цзи. — Ждём, пока она выйдет!

Троица в несколько слов определила план действий. Старик Лю, почёсывая голову, недоуменно наблюдал со стороны.

«Что, стоит этой девчонке Сун Наньши исчезнуть, как к этой компании сразу возвращается разум?»

А с другой стороны к этому месту уже спешили два брата из клана Е. Е Циньчжоу посмотрел на направление, в котором время от времени проносились птицы Юн, и уверенно заявил: — Точно здесь! Не ошибся!

…

Сун Наньши, ещё не вышедшая наружу, и не подозревала о буре, что разразилась снаружи. Она сидела на циновке, её лоб был покрыт бисеринками пота.

Когда она покинула Тайную обитель Белого Платана, она была на шестом уровне Создания основ. Во время Великого состязания Ордена она постепенно поднялась до седьмого, и до Формирования Ядра оставалось не так уж далеко. Но всегда нужен был толчок. И этот толчок представился именно сегодня.

Старший Ши влил в её Море сознания огромное количество техник совершенствования. Сун Наньши знала, что если она их не запомнит, второго шанса у неё не будет, поэтому она почти отчаянно запечатлела всё в своём Море сознания. Очнувшись, она обнаружила, что после этого её уровень развития подскочил до девятого уровня. До Формирования Ядра оставался всего один шаг.

Сун Наньши смутно чувствовала, что если она захочет сформировать Ядро, то с помощью этих техник сможет сделать это прямо сейчас. Но она также знала, что Формирование Ядра часто привлекает Небесную скорбь. Если нет крайней необходимости, лучше дождаться, пока она благополучно выберется, и спокойно пройти этот этап. Однако, раз уж снаружи их ждёт столько птиц Юн… Сун Наньши вдруг подумала, что Небесную скорбь при Формировании Ядра можно было бы и использовать. Ей нужно было не само Формирование Ядра, а Небесная скорбь, которая его сопровождает. Поэтому ей нужно было не только сформировать Ядро, но и в момент прорыва удержать свой уровень развития на самой грани, чтобы, выйдя наружу, обрушить Грозовую скорбь на птиц Юн. Рискованно, но оно того стоило.

Кроме того, помимо Формирования Ядра, у неё было ещё одно, более важное дело: Символы триграмм. Получив Компас Судьбы, она смутно почувствовала, что для дальнейшего продвижения на пути Гадателя важнее всего был не уровень развития, а овладение большим количеством Символов триграмм. Как, например, сейчас. Духовная сила двух триграмм боролась в её даньтяне не ради Формирования Ядра, а потому что Сун Наньши хотела, воспользовавшись этим моментом, овладеть ещё одним Символом триграммы. И больше всего она хотела овладеть триграммами Цянь и Кунь.

Сун Наньши знала, что с её нынешними способностями овладеть ими почти невозможно. Но за попытку не наказывают.

Сун Наньши, следуя технике совершенствования из книг, попыталась воспользоваться случаем и прикоснуться к двум триграммам — Цянь и Кунь. Однако, как только техника начала действовать, она поняла, что переоценила себя. Когда она попыталась приблизиться к этим двум Символам триграмм, те два, которыми она уже овладела, начали проявлять признаки нестабильности и были на грани распада. Сун Наньши покрылась холодным потом и решительно отступила. Бушующий даньтянь снова успокоился, и в её Море сознания появилась Диаграмма багуа.

Взгляд Сун Наньши скользнул по диаграмме и внезапно замер на одном из Символов триграмм. В следующую секунду Сун Наньши резко открыла глаза.

— Ну как? — тут же спросил Юнь Чжифэн, стоявший на страже.

— Идём! — немедленно поднялась Сун Наньши.

— Подожди, ты успешно сформировала Ядро? А как же твоя Грозовая скорбь?

Сун Наньши обернулась к нему и улыбнулась: — Почти.

— Тогда почему не закончить здесь, пока мы в безопасности, а потом уже выходить? — не понял Юнь Чжифэн.

— Потому что я хочу сформировать Ядро в самый подходящий момент, — ответила она и спросила: — Как думаешь, что будет, если Грозовая скорбь обрушится на стаю птиц Юн?

Юнь Чжифэн остолбенел.

— Идём, Фэн-эр! — с воодушевлением махнула рукой Сун Наньши. — Я не смогу долго сдерживать свой уровень развития. Устроим им сюрприз! — Юнь Чжифэн хотел было возразить, но от этого «Фэн-эр» он пошатнулся.

И в следующий миг Гуй Цин и Глава клана Юнь, спорившие у входа в пещеру, увидели внезапно появившиеся фигуры Сун Наньши и её спутника. В этот момент их взгляды встретились.

Стоит отметить, что благодаря лечению старшего Ши, Юнь Чжифэн уже вернул себе свой прежний облик.

— Юнь Чжифэн! — вырвалось у Главы клана Юнь, как только он его увидел. Однако в следующий миг он заметил, что что-то не так. Почему Юнь Чжифэн был одет в одежду того альфонса Сун Наньши и следовал за ней? В голове Главы клана Юнь пронёсся вихрь мыслей. Юнь Чжифэн, Му Хэ, одинаковая одежда, альфонс. Глава клана Юнь смутно почувствовал, что, кажется, понял, в чём дело. Его взгляд, обращённый на Юнь Чжифэна, сменился с недоверчивого на потрясённый и сложный.

И прежде чем Юнь Чжифэн успел открыть рот, он услышал, как его дядя с потрясением и гневом произнёс: — Юнь Чжифэн! Ты пал так низко!

Юнь Чжифэн: «…» Опять. В первый раз он хотел объясниться. Во второй — привык. В третий…

— Да, я и есть альфонс, — с каменным лицом произнёс Юнь Чжифэн.