— Да, я и есть альфонс.

Голос Юнь Чжифэна звучал так буднично, словно он уже давно привык к этой роли и ничуть её не стыдился.

И Глава клана Юнь, который мгновение назад ещё сомневался, считая, что характер Юнь Чжифэна не позволит ему так пасть даже под страхом смерти, вдруг почувствовал, как у него всё внутри похолодело.

Он признался! Он и вправду стал альфонсом!

На лице Главы клана Юнь отразилась целая гамма чувств: с одной стороны, презрение к павшему врагу, с другой — ярость от того, что Наследник-Цилинь клана Юнь, его бывший Молодой господин, стал чьим-то прихлебателем.

Наследник-Цилинь его клана стал альфонсом! Пусть и изгнанный, но он всё же был Наследником-Цилинем. Он носил фамилию Юнь. Как теперь клану Юнь смотреть в глаза миру после такого позора?

Более того, тогда в той облаве было множество людей, чей уровень развития превосходил Юнь Чжифэна. Все они погибли, а он выжил. Клан Юнь много раз пытался его выследить и убить, но безуспешно, заставляя другие Великие кланы исподтишка посмеиваться над ними. И этот самый Юнь Чжифэн, доставивший им столько хлопот, вдруг взял и стал альфонсом?

Глава клана Юнь не мог этого принять. Раньше клан Юнь не мог тягаться с Наследником-Цилинем, а теперь, выходит, они не могут тягаться даже с альфонсом.

Но вот что ещё больше сбивало с толку Главу клана: у тебя хватило наглости стать альфонсом! Так почему же в прошлом ты вёл себя как образец непоколебимой честности? Прояви ты тогда хоть малейшую уступчивость, и клан бы не решился избавляться от своего Наследника-Цилиня. А теперь, когда всё уже решено, ты вдруг демонстрируешь поразительную гибкость. Неужели быть Молодым господином клана Юнь хуже, чем быть альфонсом на стороне?

Глава клана Юнь почувствовал себя так, словно проглотил муху.

Он взорвался от ярости и, позабыв о нынешнем положении, взревел:

— Юнь Чжифэн! Как ты мог опуститься до такого непотребства! Как тебе не стыдно перед предками клана Юнь! Где твоя былая принципиальность, твоя готовность умереть, но не согнуться? Чем наш клан тебя обидел? Ты предпочёл стать альфонсом, но не пожелал по-честному поставить интересы клана на первое место!

Сун Наньши, стоявшая рядом, слушала с интересом.

Когда они охотились за Юнь Чжифэном, о предках никто не вспоминал, а теперь вдруг вспомнили. Воистину, предки Шрёдингера.

Более того, из его слов следовало, что пусть они и преследовали Юнь Чжифэна, но раз уж он носит фамилию Юнь, ему следовало бы умереть где-нибудь в канаве, а не позорить имя клана. Это почему-то напомнило Сун Наньши старых упрямцев, кричащих: «Умереть с голоду — дело житейское, а вот потерять честь — трагедия». Или тех мерзких типов из современного мира, что после развода не вспоминают о своих детях, но стоит ребёнку сменить фамилию, как они тут же вскакивают с криками: «Это кровь моего рода!». Возможно, сравнение было не совсем удачным, но ощущение дежавю было очень сильным.

В общем, он был вне себя.

Тогда Сун Наньши намеренно взяла Юнь Чжифэна под руку и искренне произнесла:

— Я понимаю, вы очень торопитесь, но не спешите. Фэн-эр предпочитает быть моим альфонсом, а не вашим Молодым господином. Может, вам стоит задуматься, почему так?

При звуке имени «Фэн-эр» лица Главы клана Юнь и Гуй Цина исказились от омерзения.

Глава клана Юнь указал на них дрожащим пальцем:

— Вы… вы…

Сун Наньши сочла его забавным и непонимающе спросила:

— Постойте-ка, это ведь вы преследовали Юнь Чжифэна, не так ли? Какое вам теперь дело до того, что он делает? Если вам это так претит, не нужно было творить то, что вы натворили!

— Что ты понимаешь! — в ярости воскликнул Глава клана Юнь.

Он перевёл взгляд с Юнь Чжифэна и Сун Наньши на Гуй Цина и, кажется, осознал, что сегодняшний день добром не кончится.

Юнь Чжифэн вернулся. Гуй Цин замыслил недоброе — хорошо, если не ударит в спину, не то что поможет. Похоже, сегодня ему не уйти из Гор Сыцан живым.

И тогда слова, что копились в нём годами, вырвались наружу, словно извержение вулкана.

— Ты думаешь, я хотел убивать Наследника-Цилиня, рождающегося в клане Юнь раз в тысячу лет? — гневно кричал он. — Думаешь, я хотел покрыть своё имя позором в глазах потомков? Что ты знаешь! Если бы Юнь Чжифэн не был столь непреклонен, неужели ты думаешь, я стал бы вредить силе собственного клана?!

Он вперил взгляд в Юнь Чжифэна.

Сун Наньши тоже посмотрела на него.

Юнь Чжифэн стоял с прямой спиной, ничуть не тронутый его гневом, и спокойно произнёс:

— Я не считаю, что совершил что-то дурное.

Глава клана Юнь рассмеялся от злости.

— Да! Ты хороший человек, ты честен и неподкупен, ты не терпишь ни соринки в глазу. Не будь ты Наследником-Цилинем, не будь ты Молодым господином клана Юнь, я бы и сам похвалил тебя за твою доблесть. Но, Юнь Чжифэн, тебе не следовало быть Молодым господином! Клану Юнь нужен тот, кто ставит интересы клана превыше всего, тот, кто не гнушается никакими методами, а не хороший человек.

Он посмотрел на него со сложным выражением:

— Почему кровь Цилиня унаследовал именно ты?

Юнь Чжифэн молчал, лишь спокойно глядя на него.

— Юнь Чжифэн, племянник, знаешь ли ты? — с горечью продолжал Глава клана. — Перед той зачисткой в Горах Сыцан я даже колебался. Я дал тебе шанс. Я отдал в твои руки двух учеников, совершивших проступки ради блага клана. Я думал… я даже не просил тебя простить их. Тебе нужно было лишь, приняв во внимание их заслуги перед кланом, вынести им более мягкое наказание, и я бы осмелился заступиться за тебя. Но нет же…

Он глухо проговорил:

— Твой Путь, твоя праведность… всё это для тебя дороже клана.

Юнь Чжифэн дождался, когда он закончит, и вдруг усмехнулся.

— Я же сказал, я не ошибался.

— Ты…

— Если в твоих глазах мои поступки неуместны, — прервал его Юнь Чжифэн, — то вина лежит не на мне, а на самом клане.

Он спокойно добавил:

— Я думал изменить его, но ты не дал мне такого шанса.

Глава клана Юнь на миг замер, а затем презрительно фыркнул:

— Глупость!

Юнь Чжифэн улыбнулся и промолчал.

В глазах Главы клана его поступки были глупостью и наивностью, но для Юнь Чжифэна именно действия Главы вели клан к саморазрушению. Главе клана Юнь нужен был беспринципный Молодой господин, а Юнь Чжифэн не желал принадлежать к беспринципному клану. Просто их пути разошлись. Теперь говорить о чём-либо было уже поздно.

Но Глава клана, казалось, не мог не выговориться. Он резко произнёс:

— Да! Многие считают, что я получил своё место нечестно. Если бы твой отец, мой старший брат, не погиб в бою, мне бы никогда не стать главой клана! И даже после его смерти его посмертный сын оказался Наследником-Цилинем, а значит, и мой сын не мог стать главой. Нашей семье было не суждено править, так что кажется, будто я хотел убить тебя из корысти. Но я спрошу тебя, Юнь Чжифэн! Все эти годы я взращивал тебя со всей душой! Обидел ли я тебя хоть в чём-то?!

Не дожидаясь ответа, он повернулся к Сун Наньши и глухо добавил:

— И ты думаешь, что без меня этот Наследник-Цилинь вообще бы появился?

Видимо, решив, что ему сегодня не выбраться из Гор Сыцан, он решил выложить всё начисто и поведал доселе неизвестную историю.

Глава клана Юнь был вторым сыном, у него был старший брат — отец Юнь Чжифэна.

Когда мать Юнь Чжифэна была беременна, незадолго до того, как её муж должен был унаследовать пост главы клана, он внезапно погиб в бою. Пост главы поспешно перешёл к его младшему брату. Положение матери Юнь Чжифэна и её нерождённого дитя в одночасье стало шатким.

Мать Юнь Чжифэна не вынесла удара от смерти мужа и неопределённости будущего. Роды были тяжёлыми, и, произведя на свет едва дышащего младенца, она испустила дух.

Но именно в этом почти бездыханном младенце кровь Цилиня была невероятно сильна. Он был Наследником-Цилинем, каких клан не видел тысячу лет. По правилам клана, Наследник-Цилинь непременно должен был унаследовать власть. И теперь в неловком положении оказалась семья нового главы клана.

Старейшины, опасаясь, что Глава клана Юнь причинит вред младенцу, немедленно забрали его к себе. Но ребёнок родился почти бездыханным и, казалось, вот-вот умрёт. Не видя иного выхода, старейшины запечатали его, чтобы сохранить ему жизнь. Так Юнь Чжифэн и проспал в облике младенца, время для него остановилось в ожидании способа его спасти.

Год шёл за годом.

Поначалу старейшины всё ещё опасались Главы клана, боясь за жизнь Наследника-Цилиня. Но со временем и они потеряли надежду его спасти. Они решили, что тело Юнь Чжифэна неспособно выдержать мощь крови Цилиня.

Но им нужен был Наследник-Цилинь. И тогда их взоры обратились к Главе клана Юнь. У него был уже взрослый сын, ближайший по крови к Юнь Чжифэну.

Они забрали Нефрит Крови Цилиня, что появился вместе с рождением Юнь Чжифэна, и принялись изучать запретные техники, готовясь извлечь кровь Цилиня и перелить её в тело Юнь Тана. Пусть он и не получил бы полную силу, но так кровь Цилиня хотя бы не исчезла бы со смертью младенца.

Обе стороны быстро пришли к соглашению. Глава клана Юнь молчаливо согласился.

И вот, когда всё уже было готово, Юнь Чжифэн, младенец, пробывший в печати много лет, очнулся. Более того, за годы в печати он бессознательно поглощал духовную силу, и его кровь Цилиня слилась с телом идеально, а уровень развития рос не по дням, а по часам. Положение семьи Главы клана Юнь снова стало неловким.

Сун Наньши слушала, и её сердце бешено колотилось. Она и представить не могла такого поворота.

Она взглянула на Юнь Чжифэна. Тот, помедлив, легонько сжал её руку.

В это время голос Главы клана Юнь уже срывался на крик:

— Тогда всё было готово! Даже когда Юнь Чжифэн очнулся, я мог бы воспользоваться их замешательством и довести дело до конца, но я проявил мягкосердечие! Ты думаешь, если бы не моя слабость, существовал бы сейчас этот Наследник-Цилинь?!

Он стиснул зубы, его лицо исказилось:

— Что я сделал не так? Я честно унаследовал пост главы, я трудился ради клана не покладая рук! Вы знаете, насколько невыносимы эти старейшины? Вы знаете, сколько хлопот с делами клана? Вы ничего не знаете!

С этими словами он резко откинул волосы с висков, обнажив лоб с запредельно высокой линией роста волос.

Сун Наньши на миг остолбенела.

Практики тоже лысеют?!

Раньше она бы не поняла. Но теперь, кажется, поняла.

Глава клана Юнь опустил волосы и в отчаянии выкрикнул:

— Я столько сделал, но в глазах других я всё равно занял пост нечестно, мой сын всё равно недостоин! Мы раз за разом получали надежду и теряли её, получали и теряли! Я всё это терпел, я не трогал тебя! Но вот как ты отплатил мне, Юнь Чжифэн!

Его переполняла такая обида, что вокруг него начала собираться тёмная дымка…

Стоп! Это была настоящая тёмная дымка!

Он обращался в демона!

Сун Наньши вздрогнула и, схватив Юнь Чжифэна за руку, отступила на два шага. В её голове всё ещё царил сумбур.

Как можно обратиться в демона от пары фраз?

Юнь Чжифэн невозмутимо заслонил её собой и спокойно сказал:

— Значит, из-за дела с птицами Юн ты решил больше не терпеть?

— Убьём тебя, извлечём твою кровь Цилиня и получим хотя бы половину силы, а не неблагодарного волчонка, которого сколько ни корми! — холодно усмехнулся Глава клана Юнь.

— Ты считаешь, что ты потом и кровью служил клану, а я встал на твоём пути и на пути клана? — спросил Юнь Чжифэн.

— А разве не так? — парировал тот.

— А что, если ошибался именно ты?

— Я не мог ошибиться! — презрительно фыркнул Глава клана.

— Если ты не ошибался, — внезапно повысил голос Юнь Чжифэн, — то кто же сейчас, обведённый вокруг пальца, стоит в Горах Сыцан в полном одиночестве?!

Глава клана Юнь замер. Тёмная дымка вокруг него стала ещё гуще.

Он инстинктивно посмотрел на Гуй Цина.

— Гуй Цин, это Гуй Цин меня подставил… — пробормотал он.

Но не успел он договорить, как Гуй Цин, до этого с улыбкой наблюдавший за сценой, возник у него за спиной и вонзил кинжал ему в сердце. Глава клана Юнь широко распахнул глаза, и в тот же миг жизнь покинула его.

Сун Наньши и Юнь Чжифэн инстинктивно дёрнулись, чтобы вмешаться, но поскольку Глава клана только что был на грани обращения в демона, они были сосредоточены на защите друг друга и на мгновение опоздали.

Глава клана Юнь безвольно рухнул на землю.

Юнь Чжифэн посмотрел на безжизненное тело, на мгновение замер, а затем с каменным лицом поднял голову:

— Гуй Цин.

Гуй Цин улыбнулся и вскинул бровь:

— Если бы он обратился в демона, с ним было бы куда сложнее справиться. Я лишь решил нанести удар первым. Наследник-Цилинь, неужели ты всё ещё питаешь к нему какие-то племянничьи чувства?

— Ты не дал ему договорить, — холодно ответил Юнь Чжифэн.

Гуй Цин, услышав это, рассмеялся.

— Ты хотел услышать, что он скажет?

Он улыбнулся.

— Могу тебе рассказать. Скорее всего, он хотел сказать, что Великие кланы разводили птиц Юн только потому, что этих птиц им принёс я.

— Так это и вправду был ты! — резко вскинула голову Сун Наньши.

— Почему это «вправду я»? — усмехнулся Гуй Цин.

Он неторопливо продолжил:

— Я принёс им птиц Юн лишь потому, что счёл этих вымерших древних свирепых зверей редкостью и преподнёс их в качестве подарка. Кто же знал, что жажда силы этих людей ненасытна? Все эти годы они с помощью птиц Юн незаметно провернули немало тёмных дел и уже не могли от них отказаться, что и привело к сегодняшней беде. Вряд ли в этом есть моя вина, не так ли?

На его губах играла насмешливая улыбка.

— Сегодня они вырастят одну-две, решат, что это полезно. Завтра — пять-шесть, на всякий случай. Послезавтра узнают, что у другого клана птиц Юн ещё больше, и, чтобы не отставать и защитить себя, придётся разводить ещё. И так до тех пор, пока они сами себя не загонят в ловушку, пока на землях клана для птиц не останется места. Думаете, почему Горы Сыцан в таком состоянии? Именно потому, что в их тайниках больше не помещалось столько птиц Юн! Им нужно было найти другое место, чтобы спрятать их, а такие люди, как ты, Наследник-Цилинь, стали для них камнем преткновения!

— Когда ты передавал им птиц Юн, ты уже знал, что этим всё кончится, верно? — спокойно спросила Сун Наньши.

— Ха-ха, я всего лишь сделал подарок, откуда мне было знать? — рассмеялся Гуй Цин.

Сун Наньши пропустила его слова мимо ушей:

— Тогда какова твоя цель? Устроить им гонку вооружений с помощью птиц Юн? Ослабить их, чтобы достичь своих собственных целей?

— Воображение у госпожи Сун и впрямь богатое, — улыбнулся Гуй Цин.

Сун Наньши долго смотрела на него, а потом вдруг сказала:

— Когда ты впервые прибыл в Чжунчжоу, ты ведь не знал, где находится гробница старшего Ши, не так ли? Все эти годы Великие кланы были заняты птицами Юн и не обращали внимания на остальное, поэтому ты так легко нашёл его гробницу в Горах Сыцан. Вот только, найдя, ты не смог в неё войти.

Лицо Гуй Цина резко изменилось.

— Старший Ши? Ты…

— Я виделась с ним, — улыбнулась Сун Наньши.

Лицо Гуй Цина стало безобразным.

— И я сообщу тебе хорошую новость, — невозмутимо продолжала Сун Наньши. — Ты не получишь его наследие.

Она не уточнила, почему он его не получит, но Гуй Цин не был дураком. Сун Наньши сказала, что виделась со старшим Ши. Разумеется, не с ним лично. Он оставил своё Божественное сознание. Если он оставил его специально для передачи наследия, то сегодня, даже если убить Сун Наньши, из неё не вытянуть ни слова.

Гуй Цин вдруг расхохотался:

— Хорошо! Очень хорошо!

В следующее мгновение без всякого предупреждения раздался пронзительный свист, и тотчас же из-за деревьев позади них взмыли в небо бесчисленные стаи птиц Юн.

Глядя на них, Сун Наньши первым делом подумала, что Великие кланы и не догадываются, что, соревнуясь друг с другом и разводя столько птиц, они лишь готовили свадебный наряд для другого.

В этот момент Юнь Чжифэн уже обнажил свой меч и с холодным лицом смотрел на птиц.

Сун Наньши даже увидела, как Цзян Цзи и остальные сбегают по склону неподалёку, на бегу крича ей, чтобы она уворачивалась.

— Юнь Чжифэн, Гуй Цин на тебе, — внезапно сказала Сун Наньши.

В следующий миг полусформированное Золотое ядро в её даньтяне окончательно обрело форму. В небесах тут же сгустилась Грозовая скорбь. Её мощь была устрашающей.

И в то же время Сун Наньши шагнула прямо в стаю птиц Юн.

Все вокруг широко распахнули глаза.

Молния Грозовой скорби ударила вниз, обрушившись на Сун Наньши, а заодно и на птиц Юн, которых небеса сочли помехой.

Лицо Гуй Цина изменилось. Он посмотрел на Юнь Чжифэна и холодно произнёс:

— Ты просто смотришь, как любимая женщина рискует? Не боишься, что, случись с ней что-то, ты будешь сожалеть до конца своих дней?

Юнь Чжифэн обернулся, посмотрел на неё и вдруг улыбнулся.

— Гуй Цин, ты ведь даже не представляешь, каково это — доверять кому-то и чувствовать доверие в ответ, не так ли? — спокойно сказал он. — Я доверяю ей, поэтому знаю, что она не станет бездумно рисковать. А она доверяет мне, поэтому не станет рисковать собой, чтобы не дать мне повода для вечных сожалений.

Едва Юнь Чжифэн договорил, как раздался спокойный голос Сун Наньши:

— Чжэнь — это гром.

В следующий миг с небес ударила синяя молния, совершенно не похожая на фиолетовую молнию Грозовой скорби. Казалось, они порождают и одновременно подавляют друг друга. Упав на Сун Наньши почти одновременно, они нейтрализовали мощь небесного бедствия. Но когда они обрушились на птиц Юн, то стали ещё яростнее, даже свирепее, чем сама Грозовая скорбь.

Лицо Гуй Цина исказилось. Триграмма Чжэнь. Она овладела Триграммой Чжэнь.

Он закрыл глаза, затем снова улыбнулся и сказал:

— И что с того? Даже если вы убьёте всех птиц здесь, вы всё равно не успеете.

Он мрачно добавил:

— В городе Чжунчжоу ещё остались птицы Юн. Как думаешь, скольких людей сможет защитить Союз Бессмертных?

При этих словах Сун Наньши резко открыла глаза.

В следующий миг она выбросила своё Пространственное кольцо из зоны действия Грозовой скорби. Братец-осёл кубарем выкатился из него.

— Вперёд, Пикачу! — крикнула она.

Осёл, на удивление, понял, что она имела в виду, и без лишних слов понёсся в сторону Чжунчжоу!

— Что может сделать какой-то осёл? — недоумевал Гуй Цин.

В этот момент Юй Цзяоцзяо, словно что-то вспомнив, схватила чёрного кролика, подбросила его и крикнула:

— Вперёд, Крольчишка!

Раздался глухой шлепок. Кролик, ошалев от падения, распластался на камне.