Клинок вонзился в бедро с влажным, хлюпающим звуком, рассекая мышечные волокна, словно мякоть перезрелого плода. Кожа давно потеряла целостность, поддаваясь ножу, как варёная свиная шкура. Мясо — тёмно-красное, с прожилками жира и тонкими белыми нитями соединительной ткани отделялось от кости с сопротивлением, словно не желая покидать своё законное место. Но Мин Ю настойчиво отдирал его, срезая пластами, обнажая бедренную кость — гладкую, желтоватую, уже слегка исцарапанную лезвием.

— Это твое оправдание? И кто этот старик?

Внутренний голос звучал отстранённо, словно доносился из другого измерения, в то время как пальцы Мин Ю, липкие от крови и жира, продолжали методично отделять мясо от кости.

— Я его тоже не помню, но знаю, что женщина, родившая меня, работала целыми днями за цифры, придуманные людьми на клочках бумаги.

Он ударял ножом по кости.

Тынк-тынк-тынк.

Клинок отскакивал, оставляя на поверхности бедренной кости небольшие зазубрины. Крошечные осколки костной ткани смешивались с кровью, превращаясь в розоватую пасту.

— Она моя мать, а те клочки бумаги очень ценны.

Голос внутри него прозвучал почти механически, как заученная фраза, вбитая в голову.

— Ты тоже о ней не заботишься, признайся.

После его холодного ответа Мин Ю сильнее надавил на нож, и наконец бедро отделилось от таза с глухим, сочным звуком.

Щёлк.

Из разрыва хлынули жидкости — не только кровь, но что-то более густое, тёмное, с желтоватыми прожилками. Синовиальная жидкость, лимфа, остатки мочи из разорванного мочевого пузыря — всё это смешалось в мерзкую жижу, стекая по ногам девушки и капая на бетонный пол.

— К-как же… Она оплатила мою начальную школу… именно тогда я нашёл причину не убивать себя…

Мин Ю вздохнул, однако его руки оставались твёрдыми.

Он поднял отсечённое бедро, осматривая его, как мясник осматривает свой товар. Мышцы свисали клочьями, обнажая беловатые сухожилия, которые всё ещё держались, словно не желая отпускать.

Один резкий взмах — и он отбросил бедро в сторону.

Оно шлёпнулось о стену, оставив на граффити жирный кровавый мазок, прежде чем упасть в пыль.

Мухи уже роились. Они жужжали, садясь на края ран, на обнажённые кости, на липкие лужи.

Мин Ю наблюдал за ними, затем перевёл взгляд на то, что осталось от девушки.

…

Десятилетний Мин Ю стоял перед школой, сжимая в руке список кружков, которые он мог посещать. Солнце палило немилосердно, но мальчик даже не морщился — он просто анализировал варианты.

Сначала он направился на футбольное поле, где уже вовсю шла тренировка. Дети бегали за мячом, кричали, смеялись — обычная сцена для школьного спортивного кружка.

— Эй, новичок! — крикнул капитан команды, заметив Мин Ю. — Хочешь сыграть?

Мин Ю молча вышел на поле.

Мяч подкатился к нему, и он попытался ударить по нему. Но вместо мощного паса получился неуклюжий тычок, и снаряд откатился всего на пару метров.

— Ха! Даже играть не умеешь! — кто-то из ребят засмеялся.

Мин Ю нахмурился. Он не чувствовал себя обиженным, но понимал: его навыков недостаточно. Он попробовал ещё раз, но результат не изменился.

— Спасибо за возможность, — ровно сказал он и сошёл с поля.

Ни злости, ни грусти — просто констатация факта.

Его следующей остановкой стал спортзал, где проходила тренировка по волейболу.

— Ты новенький? — спросил тренер, увидев его.

— Да. Хочу попробовать, — ответил Мин Ю.

Мин Ю получил мяч и внимательно выслушал объяснение правил, стараясь запомнить каждую деталь. Его лицо оставалось бесстрастным, но внутри он сосредоточенно анализировал, как правильно выполнить подачу.

Его первая попытка оказалась неудачной — мяч резко ударился о сетку и упал на его стороне площадки. Он моргнул, быстро поднял мяч и приготовился ко второй подаче, механически повторяя показанные ему движения.

Вторая попытка была чуть лучше — мяч едва перелетел через сетку, но его траектория была слишком высокой и неточной. Ребята на другой стороне едва успели среагировать.

Мин Ю чувствовал, что должен что-то сказать или как-то отреагировать, но вместо этого лишь слегка нахмурился, пытаясь понять, что он сделал не так. Он видел, как другие игроки улыбаются, подбадривают друг друга, и неуверенно попытался сымитировать что-то подобное, но выражение его лица оставалось почти бесчувственным, а жест казался неестественным.

— Не волнуйся, с первого раза ни у кого не получается! — ободряюще сказал тренер.

Но Мин Ю не «волновался». Он просто видел, что его движения нескоординированы, реакция недостаточно быстра.

— Спасибо, — сказал он после пятой неудачной попытки. — Думаю, это не моё.

Мин Ю развернулся и медленно вышел из гулкого спортзала, где шум голосов и звон мяча об пол преследовали его ещё долго после того, как дверь закрылась за ним. Школьный коридор был почти пуст — лишь далёкие шаги дежурного учителя и скрип кроссовок по линолеуму нарушали тишину.

Он шёл, механически считая квадраты плитки под ногами, когда резкий поворот за угол привёл его к неожиданному препятствию: матовая дверь с табличкой «Шахматный клуб» оказалась прямо перед ним.

Остановившись на пороге, Мин Ю заглянул внутрь. Контраст с оживлённым спортзалом был разительным: здесь царила сосредоточенная тишина, прерываемая лишь изредка щелчком передвигаемой фигуры или шуршанием страниц — кто-то листал учебник по дебютам.

Солнечный свет, лившийся через высокие окна, падал на шахматные доски ровными квадратами, освещая фигуры. Ученики сидели за столами, склонившись в безмолвной борьбе; кто-то покусывал губу, кто-то почти незаметно тряс ногой под столом.

Инструктор — сухощавый мужчина лет тридцати с тёмными волосами, зачёсанными набок, — оторвался от демонстрационной доски. Его очки в тонкой металлической оправе холодно блеснули, когда он задержал взгляд на Мин Ю на секунду:

— Новичок?

— Да. Хотел бы попробовать.

— Садись, — инструктор указал на свободное место. — Знаешь правила?

— Читал.

Против него сел мальчик его возраста с короткими, аккуратно подстриженными чёрными чёлками, резко очерченными над бровями. Он расставил фигуры с привычной ловкостью, и его пальцы слегка постукивали по краю доски.

— Начинай ты, — сказал он, откинувшись на стуле.

Мин Ю молча передвинул пешку. Его лицо оставалось совершенно бесстрастным, но внутри он уже выстраивал цепочку возможных вариантов. Он не чувствовал ни азарта, ни страха — только холодную, методичную логику. Каждый ход противника мгновенно анализировался, каждая слабость в построении фигур тут же использовалась.

Уже через несколько минут уверенность мальчика начала давать трещину. Он ёрзал на стуле, затем хмурился, вглядываясь в доску. Его пальцы, ещё недавно барабанившие по столу, теперь замерли в нерешительности. Ещё пара ходов — и его король оказался в ловушке.

— Мат, — тихо сказал Мин Ю, даже не меняя интонации.

— Ты… ты правда впервые играешь? — удивился мальчик.

Мин Ю пожал плечами.

— Мне повезло.

Инструктор, склонив голову набок, наблюдал за партией с интересом.

— Сыграем? — предложил он, пододвигая к себе шахматную доску.

Мин Ю почти незаметно наклонил голову. С самых первых ходов стало понятно — игра была сложнее, чем он ожидал. Инструктор легко разгадывал его простую тактику, отвечая на каждый ход проверенными комбинациями.

Но Мин Ю не сдавался. Он внимательно анализировал доску, пытаясь предугадать следующие ходы противника.

В конце концов он проиграл — его король оказался в безвыходном положении. Однако впервые за день что-то новое мелькнуло в его обычно пустых глазах.

— У тебя есть потенциал, — сказал инструктор. — Запишешься в кружок?

Мин Ю на мгновение задумался. Первое поражение оставило странное послевкусие — он не расстроился, но его уверенность пошатнулась. И всё же что-то щёлкнуло внутри.

— Да. Запишусь.

Когда он вышел из школы, солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в тёплые оттенки оранжевого и розового. Длинные тени от деревьев тянулись по асфальту, а лёгкий ветерок шелестел листьями, создавая тихий шёпот. Мин Ю медленно шёл по знакомой дороге, механически отмечая привычные детали: трещину в бордюре и старую скамейку у калитки.

Его путь лежал мимо уличной баскетбольной площадки, которая всегда оживала после уроков. Сегодня там собралась компания мальчишек его возраста — они громко разговаривали, смеялись, их кроссовки визжали по асфальту при резкой смене направления.

Мин Ю на мгновение остановился, наблюдая, как они ведут мяч, делают быстрые пасы и выкрикивают что-то друг другу. Их движения были резкими, но точными, а на лицах читался азарт — та самая эмоция, которую он сам понимал так плохо.

Он не планировал задерживаться, но в этот момент один из игроков сделал неудачный бросок — мяч с громким стуком ударился об обод и отскочил прямо в сторону Мин Ю. Его реакция была автоматической: руки сами потянулись вперёд, и он поймал мяч, даже не успев подумать.

На площадке наступила короткая пауза. Ребята переглянулись, и один из них, высокий парень в красной майке, крикнул:

— Эй, а не хочешь записаться к нам в баскетбольный клуб? Реакция у тебя неплохая!

— Давай! — сказал он с неуверенной улыбкой, швырнув рюкзак на скамейку.