— Ха-а, м-м-м...

Влажный, скользкий язык снова скользнул вверх, задевая и подталкивая клитор.

— Ах, н-нет... не надо... 

Больше всего на свете она ненавидела себя за то, что это унизительное обращение доставляло ей удовольствие.

— Хозяин, кх... пожалуйста... — Суа молила, дрожа всем телом и опираясь на станок. Сколько бы она ни звала его, мужчина не отстранялся и усиливал ласки. Она покрылась мурашками до самых корней волос, а перед глазами всё начало темнеть и расплываться.

Суа была особенно беззащитна перед вакуумными стимуляторами. Мужчина говорил, что такие игрушки имитируют оральные ласки — а значит, она была уязвима именно перед ними. И он, разумеется, об этом знал.

Он плотно прижимался губами, втягивая плоть вокруг клитора и неистово работая языком. Этот язык переворачивал всё у неё в голове. Вопреки своей природной застенчивости, она то и дело издавала бесстыдные звуки, а в глубине сознания, вопреки собственной воле, слышала шепот: «Ещё, ещё...»

— Ах, а-а-ах...

Колени, которые до этого мелко подрагивали, теперь подкашивались. Суа изо всех сил старалась удержаться на ногах, напрягаясь и сжимаясь, в то время как мужчина продолжал грубо терзать и будоражить её набухшее от прилива крови нутро. В конце концов она не выдержала.

— А-а-ах!

В тот миг, когда она расслабилась и отдалась нахлынувшей волне экстаза, она явственно ощутила, как из уретры брызнула прозрачная влага. Едва взлетев на вершину блаженства, она тут же рухнула вниз. Только тогда мужчина отстранился. Слизав капли, стекавшие из щели по его руке, он уставился на Суа взглядом хищника. От этого ей хотелось разрыдаться ещё сильнее.

— Скоро тебе это начнёт нравиться.

Суа казалось, что день, когда ей полюбится всё то, что нравится ему, не наступит никогда. Стоило ей привыкнуть к чему-то одному, как он тут же придумывал что-то более изощренное.

Мужчина не дал ей осесть на пол: он поднял её и заставил закинуть одну ногу на балетный станок. Сзади раздался резкий звук расстегиваемой молнии.

— Х-хы!

Не успела она восстановить равновесие, как между ног с силой вошёл массивный член. Даже естественная смазка не помогала — у неё мгновенно перехватило дыхание. Ей казалось, что к этой невообразимой длине и толщине, с трудом растягивающей узкий вход и заполняющей её до предела, невозможно привыкнуть.

— Наклонись ниже.

Надавив ей между лопаток, мужчина заставил её податься вперед и, не давая времени прийти в себя, начал резко входить в неё.

— А! Ы-ыт... по... полегче...

Тело сотрясалось от грубых толчков, и Суа пришлось обхватить станок обеими руками, чтобы удержаться. Жердь под ними опасно зашаталась. Она со страхом думала, что станок может просто не выдержать их общего веса и его напора и сломаться под ними. Приходилось из последних сил упираться ногой, чтобы сохранять устойчивость.

— Не прячь лицо.

Она пыталась уткнуться лбом в скрещенные руки, но он перехватил её за подбородок и рывком заставил повернуть голову вбок. Увидев в зеркале их переплетенные в непристойной позе тела, Суа болезненно сморщилась. Мужчина же, не сводя с неё пристального, горящего возбуждением взгляда, начал двигаться ещё неистовее, глубоко вбиваясь в неё.

Во время секса в тренировочном зале обязательно смотреть в зеркало — таково было ещё одно правило. Суа плакала, глядя на то, что с ней происходит, а мужчина заводился ещё сильнее.

— Кх...

Собственный вид со стороны казался ей ужасным: выпяченные ягодицы и грудь, которая вразнобой содрогалась при каждом толчке. На этот раз она стояла так, что вульва была обращена к зеркалу, и она во всех подробностях видела, как смуглый орган то исчезает внутри неё, то вырывается наружу.

Зрелище того, как от яростного трения её соки превращаются в белую пену, а изнутри при каждом движении мужчины слегка выворачивается алая плоть, было выше её сил.

— Хорошая девочка. Ты держишься всё лучше.

Нет, она знала, что никогда не сможет к этому привыкнуть. Мужчина имел в виду только позу. Сегодня ей удавалось выносить его грубость, оставаясь на ногах, хотя ещё несколько дней назад она падала на пол уже после пары движений его бедер.

Взгляд Суа переместился в угол зеркала. Там отражались чёрные ремни и ленты, подвешенные среди тренажёров. Они притворялись спортивным снарядом, но на самом деле это были секс-качели.

Об их истинном назначении она узнала несколько дней назад. В тот день мужчина уложил в них Суа, когда она не могла держаться на собственных ногах. Ей казалось, что лежать неподвижно будет легко, но всё вышло иначе. Со связанными руками и ногами, подвешенная в воздухе, она была вынуждена покорно принимать всё, что он с ней делал, и чувствовала себя куклой с отрезанными конечностями.

За нарушение правил приходилось становиться собакой. Он сказал, что поведёт её на прогулку, но затащил в глухую чащу леса, раздел догола, надел ошейник и заставил растянуться на столе для пикника. Зажатая между натянутым поводком и глубоко вошедшим в её плоть пенисом, она не могла пошевелиться; пока он брал её, она, подобно суке, затравленно озиралась по сторонам, боясь, что кто-нибудь придёт.

В прошлое воскресенье она стала кое-чем другим. Это случилось здесь, во время занятий йогой. Она стояла в позе «собака мордой вниз», вытянув ноги и высоко подняв таз, и вела счёт, как вдруг пояс легинсов пополз вниз по бёдрам.

Суа была в наушниках и не заметила, как он вошёл в зал. Она испуганно вскинула голову, наушники выпали, и только тогда она услышала над собой разгневанный голос:

— Не двигайся.

Мужчина с ходу вбил свой орган в её вздернутые ягодицы. Он просто извёрг в неё свою похоть, словно справил нужду в унитаз. В тот миг она поняла, что значит быть «мясным унитазом», о которых пишут в интернете.

Собака, кукла, унитаз, стриптизерша, шлюха… Ролям Суа не было конца. Она уже не знала, какая из них лучше. И все же иногда…

— А, ах, а-а-ах!

Нить раздумий оборвалась. Потеряв себя, она зашлась в стоне и начала сама вращать бёдрами, втираясь в головку члена, чтобы найти точку, доставлявшую ей больше всего удовольствия. Всё её существо содрогнулось от экстаза. Учитывая, что мгновение назад она оплакивала свою долю, это и впрямь можно было назвать беспамятством.

В эту секунду женщина по имени Чон Суа существовала только ради плотского наслаждения.

— Кх…

Вслед за Суа мужчина тоже достиг пика и издал сдавленный стон. Ощущение того, как глубоко внутри скапливается горячая жидкость, было до содрогания явственным.

Пенис, вошедший до самого основания, рывком покинул её тело. Испугавшись того, что вход не закрывается сразу, она сжала мышцы, и влагалище, словно выплевывая слюну, вытолкнуло наружу белёсые сгустки. Семя и смазка, стекавшие по ногам Суа, образовали на полу небольшую лужицу.

— Убери это.

Мужчина достал из шкафа полотенце и бросил его к её ногам.

Возможно, сегодня у него случилось что-то неприятное.

Он выплеснул на неё свое вожделение, словно избавляясь от дурного настроения, и ушёл не оборачиваясь. Она и сама заметила, что сегодня он был особенно язвителен и жесток.

И все же иногда…

Суа отчаянно пыталась склеить осколки мыслей, разбитых внезапным оргазмом.

Он ведь относится ко мне как к любимой.

Мужчина был подобен Джекилу и Хайду. То нежный, то ледяной; то осыпает сладкими речами, то обливает грязью. Суа, всю жизнь страдавшая от резких перепадов настроения матери, привыкла к этому. Но привычка не делает ношу легче.

Она безучастно смотрела на грязные следы у своих ног, вспоминая слова, которые когда-то сказал этот человек: «Теперь всё будет так, как ты хотела: бескорыстной помощи не существует».

Сидя на холодном полу и стирая полотенцем следы соития, Суа повторяла то, что говорила себе изо дня в день: «Чон Суа, ты ведь не такая приживалка, как твоя мать. Чон Суа, ты должна отрабатывать полученные деньги».