[Давайте займемся сексом.]

Загнанная в угол, она в итоге сама предложила переспать, но ответа не последовало. Подавленный гнев обернулся горькой обидой, слёзы безудержно катились по щекам. А вибрация внутри тем временем не прекращалась.

— По-моему, мужик втюрился в неё по уши. И как только она его охомутала?

Внезапно дверь раздевалки распахнулась, и внутрь с шумом ввалилась толпа девушек. Судя по знакомым голосам, занятие уже закончилось. Суа, забившаяся в самый тёмный угол, сжалась ещё сильнее.

— Говорят, он её с детства спонсирует.

— Неужели они с самого детства...

— Да брось.

— Я поискала инфу, он же намного старше нас. Когда она была ребёнком, он уже был взрослым мужиком, разве нет?

— Фу, мерзость какая. Хватит.

Сокурсницы сплетничали о ней.

— А он вообще не парится, ничего не скрывает.

— Так это же не измена, зачем скрывать?

— Ну, после того, как он поступил с Ивонн, гордиться особо нечем, не находишь?

— Ивонн не говорила прямо, что это его рук дело.

— А как бы она такое растрепала? Если думает о своем будущем, лучше держать язык за зубами.

— Это точно.

— Блин, везет же ей. Папик наверняка пристроит её в любую нормальную балетную труппу в стране.

— О, боже мой...

— Что там? Что за сообщение?

— Подруга из России пишет, что у них там девчонка из класса плеснула кислотой в другую.

Послышались дружные охи.

— Какой кошмар...

— Зачем она это сделала?

— Ясно зачем, из-за зависти. Она всегда была примой в их школе, а в последнее время сдала позиции.

— С ума сойти. Но кислотой в лицо — это уже перебор!

— И кто это?

— Эм... Погоди... Марина Каминьска...

— Ого, это же та, что взяла приз в Лозанне, да? Стоп.

— Что?

— Тихо.

Даже когда все замолчали, в раздевалке не повисла абсолютная тишина.

З-з-з...

Звук вибрации никуда не делся.

Сердце Суа, которая на мгновение забыла о своем положении и прислушивалась к разговору, ухнуло вниз.

— Не слышишь?

— Слышу.

Раздался короткий смешок. Девушки поняли, что это за звук.

— Что за фигня? Чьё это?

— Не моё.

Сквозь хихиканье послышались шаги — кто-то поднялся и пошёл по раздевалке. Чем ближе они приближались к углу, где пряталась Суа, тем сильнее она сжималась. Казалось, вся кровь отхлынула от тела. Она была близка к обмороку.

— Звук откуда-то отсюда...

— Похоже, у кого-то в сумке вибратор включился.

— Это твой?

— Да нет же...

Слова оборвались, а затем где-то за спиной Суа со стуком открылась дверца шкафчика. Послышался шорох, будто кто-то рылся в сумке, и снова раздался голос:

— Говорю же, не мой.

И тут же громкий хохот эхом разнесся по раздевалке. В этот самый момент...

Вз-з-з.

Телефон в руке Суа начал вибрировать. От неожиданности она едва не выронила его, чудом успев перехватить. От страха она забыла даже то, что достаточно нажать одну кнопку, чтобы выключить звонок; она лишь смотрела на имя посреди экрана, и руки её дрожали.

— А, кто-то телефон забыл.

К счастью, девушки, вернувшись к обсуждению Марины, просто вышли. Не успела Суа перевести дух, как звонок, прервавшийся на секунду, возобновился. Как только она ответила, раздался голос мужчины:

— [Почему ты плачешь, мой щеночек? Что-то случилось?]

Его голос звучал так же мягко, как и недавно. Но от этой мягкости веяло жестокостью.

***

Дни становились короче. Не было ещё и пяти вечера, а дорога уже окрасилась в багряные тона заката.

В машине, мчащейся по автобану в сторону Франкфурта, Суа украдкой следила за настроением мужчины за рулем. Он был на редкость неразговорчив.

Он злится?

По-хорошему, злиться должна была она, но Суа находилась в положении полной зависимости и не могла себе этого позволить. К тому же у неё была веская причина со страхом ждать его реакции.

Показав ему по видеосвязи, как мастурбирует, она без разрешения тайком вытащила вибратор. Это был импульсивный поступок, продиктованный злостью. Позже, испугавшись последствий, она вставила его обратно после занятий, перед тем как сесть в машину, но если за это время мужчина включал камеру, он уже понял, что она ослушалась.

Однако мужчина молчал. Это не значило, что она не попалась. То, что за двадцать с лишним минут после посадки в машину он не проронил ни слова, было дурным знаком.

От неловкости она уже собиралась что-нибудь сказать, как вдруг зазвонил его телефон. Он коснулся экрана на центральной консоли, и раздался голос секретаря.

Звучали названия каких-то журналов, имена разных людей, упоминались компании из сферы соцсетей и запуск брендов. Было слишком много незнакомых слов и имен, чтобы понять суть разговора, но по выражению лица мужчины и его тону было совершенно ясно, что он не в духе.

— Кровопийцы, — пробормотал он, как только завершил вызов.

Значит, он злится из-за рабочих дел? Похоже, он ничего не узнал.

С одной стороны, она испытала облегчение, но с другой — ей по-прежнему было не по себе от того, что она находилась в одном замкнутом пространстве с разозленным человеком.

Как бы смягчить его гнев?

Размышляя об этом, она только-только устроилась в кресле чуть удобнее, как вдруг машина перестроилась в крайний правый ряд и сбросила скорость. И не просто сбросила — они съехали с автобана на придорожную стоянку.

На площадке, густо окружённой деревьями, стояли портативный туалет и столики для пикника, а также были припаркованы несколько огромных фур и один старый жилой прицеп. Это была типичная маленькая зона отдыха, какие часто встречаются на автобанах.

Зачем мы здесь?

Она посмотрела на него с недоумением, но мужчина даже не взглянул в её сторону. Он припарковал машину на свободном месте и, глядя прямо перед собой, наконец прервал долгое молчание. Первым, что он сказал Суа, было...

— Выходи.

В ту секунду ей пришла в голову только одна мысль:

Он всё узнал. И теперь хочет наказать меня в лесу, как в тот раз, когда я нарушила правила.

Но раздеваться здесь было нельзя. Это был не такой густой и глухой лес, как в прошлый раз, и даже если сейчас никого не было видно, в любую минуту могла проехать машина или пройти человек.

Где все водители этих многочисленных фур? Раз здесь нет ни кафе, ни гостиницы, они наверняка сидят в своих кабинах. А значит, это место отнюдь не было безлюдным.

Суа решила молить о прощении.

— Господин...

— «Господин»? — Мужчина усмехнулся. — Какой я тебе господин? Ты же делаешь только то, что сама хочешь.

Он отстегнул ремень безопасности молящей о прощении Суа, а затем распахнул её дверь.

— Теперь ты свободна. Прощай.

Он сказал это не с гневным лицом, а мягко улыбаясь. И от этого стало ещё страшнее.

— Простите меня.

Суа вцепилась в руку мужчины. Но для него отцепить её было так же легко, как отмахнуться от назойливой мухи. Он оттолкнул её так сильно, что она вывалилась из машины. Суа жестко приземлилась на асфальт, но даже не почувствовала боли. В ужасе от того, что он может просто уехать, она торопливо заползла обратно в салон и мертвой хваткой вцепилась в него.

— Я правда виновата. Я больше никогда так не сделаю.

— Я дал тебе время, чтобы ты сама призналась и попросила прощения. Но ты сидела, пялилась на меня и ждала, что я просто закрою на это глаза. Так не ведут себя те, кто осознал свою вину.

Она всего лишь ненадолго отказалась подыгрывать его дурной шутке, но почему это превратилось в преступление, за которое нужно искренне молить о пощаде? Где здесь заканчивается игра и начинается реальность?

Подобным рациональным сомнениям не было места в голове, парализованной страхом.

— Я знаю, что виновата, но мне было страшно. Я вытащила его только потому, что боялась, что меня раскроют. Пожалуйста, простите меня.

— Раскроют? Ты сама должна с этим разбираться. Думала, чужие деньги так легко достаются? Если мои деньги тебе не нужны и подчиняться приказам ты не хочешь, можешь в любой момент разорвать контракт и уйти. Я от этого ничего не потеряю.

А потеряешь от этого только ты.

Эти невысказанные слова болезненно отозвались в голове. Обижаться, гадая, в чём же она так сильно провинилась и за что с ней так обращаются, было непозволительной роскошью. Испугавшись одного лишь упоминания о деньгах, Суа сделала то, о чем её даже не просили.

Она опустилась на колени и склонила голову между ног мужчины. Собственными руками расстегнула ремень и спустила молнию. Мужчина уже был до предела возбужден. Он наслаждался этой ситуацией. Просто играл с ней. Но Суа упустила это очевидное доказательство.