Место, которое он выбрал на этот раз, оказалось знакомым. Клуб Rope Bunny.

Боясь встретить знакомых, Суа низко натянула капюшон и сжалась в комок, но то ли из-за того, что она работала здесь только в ночную смену, то ли ещё почему-то, никто её не узнал.

Людей почти не было. Из-за раннего времени танцпол и диваны пустовали, а музыка играла на удивление тихо. Мужчина, оставив Суа стоять в стороне, направился к бару, видимо, чтобы арендовать игровую комнату. В этот момент откуда-то раздался звонкий женский голос:

— Кого я вижу?

Обернувшись, Суа увидела, как из спа-зоны выходят молодые мужчина и женщина. Женщина, бросив своего спутника, направилась прямиком к бару, вплотную подошла к Филиппу и прислонилась к стойке.

— Боже мой, ты ведь так давно здесь не появлялся! Я уж думала, мы тебя в клубе больше никогда не увидим.

Они знакомы? Женщина мельком взглянула на Суа и озарилась нарисованной улыбкой. Несмотря на то что они виделись впервые, во взгляде незнакомки читалось некое узнавание, отчего ей стало не по себе.

Ещё больше её напрягало то, как фамильярно эта женщина вела себя с мужчиной. Суа подошла ближе и встала рядом с ним, обозначая свою территорию. Тем временем женщина, как будто только сейчас заметив своего спутника, который увязался за ней и теперь стоял рядом как неприкаянный, хлопнула в ладоши и похлопала его по плечу:

— Милый, сегодня было здорово.

Не понимая, что происходит, её спутник, красный как рак, развернулся и вышел вон. Как только он скрылся из виду, женщина мгновенно стёрла с лица улыбку и ледяным тоном пробормотала: 

— Следующего раза не будет.

Бармен, ставя на стойку заказанный женщиной напиток, одновременно закончил разговор по телефону, который прижимал плечом к уху, и обратился к мужчине: 

— Подготовка комнаты займёт около пяти минут.

Не успел он ответить, как женщина встряла: 

— Вот и отлично, подождём за бокальчиком. Я угощаю. Ему — зект... 

— Я за рулём. 

— А, ну тогда тебе отбой. А эта милая девушка?

Суа не собиралась ничего пить, и уж тем более принимать угощение от женщины, которая вела себя так, будто близко знает её мужчину. 

— Спасибо, но я откажусь.

Услышав это, женщина комично прищурилась и с усмешкой посмотрела на мужчину: 

— Да ладно? Даже на бокал спиртного нужно разрешение хозяина? Жестоко.

Пока Суа не верила своим ушам, мужчина сурово прищурился, смерил женщину тяжелым взглядом и бросил ледяное: «Проваливай». Он отмахнулся от неё, как от назойливой уличной гадалки, перехватил запястье Суа и потащил её за собой. Покорно следуя за ним, она мучилась вопросом.

Хозяин? Она назвала его так. Будто прекрасно знает, что между нами происходит. Они явно знакомы, но неужели он сам ей рассказал? Да нет, бред. С другой стороны, если мы пришли в БДСМ-клуб арендовать игровую, всё и так очевидно. Возможно, это читается в самой атмосфере между нами.

— Сидеть.

Мужчина опустился на диван в скрытом от чужих глаз углу, а Суа заставил сесть у своих ног, словно собаку. Сейчас это унижение было ей только в радость. Она, пытавшаяся убить человека, заслуживала того, чтобы с ней обращались хуже, чем с животным. Казалось, если она станет простой собакой, ей простят её грехи.

Ей нравилось покорно, как послушной псине, класть подбородок ему на колени и ждать, пока он её погладит. Но в тот миг, когда женщина с бокалом в руке подошла и уселась рядом с ним, всё это стало ей омерзительно.

От стыда Суа уткнулась лицом между его колен и зажмурилась, но всеми органами чувств ощущала, как женщина, потягивая алкоголь, сверлит её взглядом. Словно наслаждаясь зрелищем.

Прогоните её.

Не смея произнести это вслух, она умоляла его телом, тёрлась лицом о его колени.

Какая глупость. Он наслаждается моими страданиями, так что это в корне неверный подход... Так она подумала в тот миг.

— Вставай.

Мужчина заставил её подняться и усадил. Не на диван, а прямо к себе на колени. Такое случилось впервые. Из самого ничтожного существа она вдруг, совершенно неожиданно, превратилась в самое драгоценное. Её сердце бешено заколотилось.

Женщина с интересом наблюдала за ними, то и дело прикладываясь к бокалу. От неё сильно пахло шампунем и духами — видимо, она только что из душа.

Неужели она тоже снимала игровую? Тот мужчина был её партнёром? Но откуда она знает Филиппа?

Суа из любопытства то и дело поглядывала на неё, и тогда женщина внезапно протянула руку.

— Мила Юргенмайер.

Суа машинально ответила на рукопожатие. Она назвала только своё имя, опустив фамилию, и уже хотела отвернуться, но женщина озадаченно склонила голову набок.

— Вы не видели меня по телевизору? Или в соцсетях?

Лицо и правда казалось знакомым. Где же она могла его видеть?

— Прошлый сезон Promi Big Brother?

— Ах…

Только тогда Суа вспомнила её. Это была модель из реалити-шоу на выживание, где участвовали знаменитости — по-немецки их называли «проми». Кажется, она дочь какой-то легендарной модели. Суа припоминала её и по рекламе, а вот за соцсетями она особо не следила.

— Ну вот, всё-таки узнали.

Мужчина покосился на самодовольную Милу и коротко усмехнулся.

— Филипп про меня ничего не рассказывал?

— Нет.

— Обидно. Мы ведь не чужие люди.

— И в каких же вы отношениях?

Мужчина снова взглянул на Милу. На этот раз его взгляд был ещё холоднее.

— Мы? — Женщина ничуть не смутилась под его тяжёлым взором и даже расплылась в улыбке. Она уже собиралась ответить, но мужчина её опередил.

— Мила, хватит…

— Друзья детства.

Вместо ответа мужчина отвёл от неё яростный взгляд и отвернулся.

— А что? Разве я не права? Наши матери дружат, и мы родились в один год, так что росли вместе. Даже в гимназию ходили одну и ту же. Так что мы знаем и секреты друг друга, и слабости…

Взгляд Суа стал колючим. Она ещё в баре заподозрила неладное, когда заметила, как хорошо эта женщина знает предпочтения Филиппа в алкоголе, но всё оказалось куда серьезнее, чем она представляла.

Её и так задело то, как приветливо он обошёлся в офисе с Яной и администратором — с ней самой он в последнее время так добр не был. А теперь, когда перед ней возникла женщина, знающая его гораздо лучше неё, Суа почувствовала, что внутри у неё скребут острым гвоздём.

Она обняла мужчину за шею и тесно прижалась к нему. Сейчас ей полагалось скорее наказание, чем награда, но он, к счастью, не стал её отталкивать. А когда на глазах у Милы он начал ласкать её тело, Суа и вовсе восторжествовала.

Ещё недавно Мила наблюдала за ними с нескрываемым любопытством, но теперь в её взгляде проскользнуло странное недовольство.

— Суа, а вы откуда родом?

— Из Южной Кореи.

— Это же не там, где Ким Ён Ун?

— Ким Чен Ын?

Немцы произносили «J» как «Y». По телевизору корейские имена на эту букву почти никогда не выговаривали правильно. Суа это уже донельзя раздражало, поэтому, хотя она всё прекрасно поняла, она переспросила, намеренно поправляя собеседницу. Но Мила ничуть не смутилась.

— Ну, в общем, не та страна, где диктатор со странной причёской, а та, что славится кей-попом?

— Да.

— И пластическими операциями.

— …

— Я видела по телевизору… Каннам? Это ведь тот самый район из старой песни, который знаменит пластикой? Правда?

— Да, верно.

— Ну и как? Хорошие там врачи?

— Я никогда не делала операций, так что не знаю.

— Ой, неужели? А я-то думала…

Она явно намекала на то, что лицо Суа — результат работы хирургов.

— Сочту это за комплимент.

Хотя звучало это совсем иначе.

— Какая вы милая, раз так думаете.

То ли она была непроходимо глупа, то ли намеренно нарывалась на ссору. Так или иначе, Суа, чьё настроение было окончательно испорчено, замолчала. И именно тогда мужчина, до этого хранивший молчание, заговорил.

— Не обижайся. Ей просто нужно переделать операцию на своих обезьяньих ушах.

В тот же миг Мила прикрыла ухо ладонью и сердито воззрилась на мужчину. Суа едва сдержалась, чтобы не расхохотаться.

Он заступился за неё и нанёс ответный удар. Это принесло ей истинное удовольствие. Это значило, что она для него важнее той женщины. Сердце бешено заколотилось в груди.

Окрылённая успехом, Суа решилась на то, чего раньше никогда бы не сделала. Она обвила его шею второй рукой и, склонив голову, потянулась к нему. Но в тот миг, когда их носы соприкоснулись и губы вот-вот должны были слиться в поцелуе, её рта коснулись не его губы, а палец.

— Иди в душ, сними тейпы и возвращайся.

Мужчина отстранил Суа и отдал приказ низким голосом, так, чтобы Мила не услышала. Его отношение переменилось в одно мгновение.

Ах да, я ведь всё ещё несу наказание.

Минутная сладость заставила её об этом позабыть.

Мила первой нарушила тишину, провожая взглядом уходящую Суа.

— Фрау Юн. И впрямь совсем юная, как и гласит фамилия.

Мила где-то прослышала, что её фамилия пишется так же, как немецкое слово «jung» — «молодой», и не упустила случая за это зацепиться.

— Фрау Чон. Похоже, даже врачи не в силах исцелить глупость тех, кто читает «J» как «Y» в иностранных именах, — Филипп поправил её произношение, нанеся ответный выпад. 

Мила возмущённо фыркнула.

— А ты забавный. Очень забавный.

— Ты тоже.

— Ты хоть понимаешь, что сейчас сделал? Она липла к тебе только ради того, чтобы позлить меня, а ты ей потакал. Филипп, дам тебе совет как старшая…

Что одна, что другая.

Филипп вздохнул: он бесчисленное количество раз слышал эту фразу от собственной матери.

— …иначе она совсем избалуется. Собака возомнит себя человеком. Постой, неужели…

Мила бесцеремонно приблизила своё лицо к его и, вперившись в него ледяным взглядом, бросила предостережение.

— Она ведь по-прежнему просто собака?

— Она моя собака. И я не потерплю, чтобы кто-то другой играл с ней или пытался ею командовать.

— Не слишком ли ты остро реагируешь? Когда у меня появится новый партнёр, я тоже…

— Видимо, твоих мозгов, которых не хватило даже на то, чтобы не остаться на второй год, недостаточно, чтобы это запомнить. Я никогда не лез в дрессировку твоих собак и не играл с ними. Неужели так трудно соблюдать границы?

— Ты просто невыносим.

— Раз знаешь, не лезь.

Они смерили друг друга взглядами, точно два оскалившихся пса, и Мила первой показала белый флаг.

— Ладно, я понимаю твои чувства к первой собачонке. С первым разом всегда так. — Она откинулась на спинку дивана и саркастично пробормотала, глядя в свой бокал. — И всё же ты позволяешь ей продолжать учёбу?

Филипп точно этого не говорил. Значит, Мила узнала обо всём от его матери. Он не понимал, зачем та посвящает постороннюю девушку в подробности его личной жизни, ведь они даже не были по-настоящему близки.

Список тех, кому следовало сделать предупреждение, пополнился ещё одним именем.

— Я вовсе не пытаюсь указывать, стоит ли ей учиться. Мне просто любопытно, в чём заключается «великий план» господина фон Альбрехта.

Мила внимательно следила за его лицом; она явно осторожничала, но так и не смогла удержаться от колкости.

— Мучайся любопытством, пока сама не узнаешь.

До его ушей донеслось приглушённое ворчание о том, как это подло.

На самом деле причина, по которой он позволял ей учиться, была проста. Филиппу была нужна собака, но не та, что будет целыми днями покорно ждать его дома, а та, что будет преданно служить своему хозяину.

Одним словом, ему нужно было послушание, а не одержимость.

— Твои слова о границах… — Мила явно не собиралась уходить; она поудобнее устроилась на месте и продолжила допрос. — Значит ли это, что мне тоже дозволено то же, что и тебе?

Ему не нужно было спрашивать, что она имеет в виду.

Вуайеризм.

— Я ведь тебе всё показала.

— У тебя была тяга к демонстрации. У меня её нет.

Он не позволял подглядывать даже матери — победительнице пари, так что притязания Милы были совершенно беспочвенны. Ингрид, конечно, тоже пыталась за ним шпионить, но, к несчастью для неё, так ничего и не увидела. В комнатах пентхауса, чьи окна выходили на противоположную сторону улицы, он ничем подобным не занимался. А если возникала нужда, всегда можно было задёрнуть шторы.

— Ты просто невыносим.

На самом деле невыносимой была Мила. Она продолжала лезть со своим вмешательством даже после череды прямых оскорблений.

— Ты хоть предохраняешься?

Филипп смерил её взглядом, каким смотрят на полных идиоток.

— И это я слышу от женщины, сделавшей четыре аборта?

— …