Он, должно быть, принимает эти звуки за рыдания. Ему и в кошмарном сне не привидится, что на самом деле это сдавленный смех.

Из-за кромешной тьмы Филипп не видит, что всё это время губы Суа были растянуты в широкой улыбке.

И это далеко не всё, о чём он не догадывается.

Видимо, он так устал проверять по ночам, на месте ли Суа, что в последнее время они спят, связав ноги друг с другом. Он и не подозревает, что у неё и в мыслях нет уходить. По крайней мере, сейчас.

Всё это лишь игра.

Актерская игра с высокими ставками, но опасная, или игра с низким риском, но безопасная. Обычно Суа выбирала второе. Но на этот раз она поставила на кон всё и выбрала первое. И ради этой роли она пустила в ход все свои познания.

— Нет!

— Ха-а... ах!

Чем сильнее она сопротивляется, тем больше он теряет рассудок от возбуждения.

Что ж, я буду сопротивляться до конца. Пока ты окончательно не утратишь контроль и не совершишь то, чего никогда бы не сделал по своей воле. Как это случилось со мной. Соверши месть моими руками. Убирай одну преграду за другой и отдай мне всё, что имеешь. Приползи ко мне на коленях, как пёс, и моли о любви. Когда ты поймёшь, что ошейник уже надет, будет слишком поздно. Хотя... успеешь ли ты вообще это понять?

— Ведь я стану для тебя идеальной «брэт», подобной которой в твоей жизни больше не будет.

Мужчина не понял слов, которые Суа произнесла сквозь «слёзы». Даже если бы она не плакала, он всё равно бы ничего не разобрал. Она говорила по-корейски.

— Послушай, — она всхлипнула, — знаешь что?

Жажда превосходства была присуща и Суа. Но вовсе не обязательно, чтобы объект понимал, в чём именно его превзошли.

— В то утро я инсценировала самоубийство и пошла к Яне.

Он, должно быть, решил, что это бессвязные ругательства, вырвавшиеся в пылу истерики. Даже если бы в этих словах был смысл, Филиппа это не заботило — он продолжал двигаться в такт своим желаниям.

— Ты ведь и не знал, что весь тот день я пряталась в комнате Яны?

И то, что пять месяцев она скрывалась в квартире в пригороде Франкфурта. И то, что время от времени появлялась перед ним, притворяясь призраком, чтобы столкнуть его рассудок в бездну.

И то, что она уже знала о смерти матери. И то, что наблюдала через скрытые камеры в этой комнате, как он постепенно сходит по ней с ума. А когда стало ясно, что прежний Филипп окончательно сломлен, она пришла, чтобы поднять занавес в этом кукольном театре.

Следы от пут на щиколотках и мозоли на ногах она сделала сама. Польша была выбрана для инсценировки похищения лишь потому, что Яна проболталась: дилер Ингрид — поляк. И Яна до сих пор помогает ей.

И наконец... то, что сегодня у окна гостиной она стояла нарочно.

— Тебе такое даже в кошмарах не приснится.

***

«Я откладываю свадьбу на неопределенный срок». Едва Филипп, долгое время не покидавший свой пентхаус, появился на людях, он тут же сбросил эту «бомбу». Свадьба, до которой оставалось всего два месяца, внезапно откладывается? Ингрид догадывалась о причинах.

— И что же эта женщина тебе наговорила, раз ты так себя ведёшь?

Филипп не стал отрицать. Он пристально, словно в чем-то обвиняя, посмотрел на неё. Ингрид ответила сыну таким же тяжёлым взглядом.

— Я просто забеспокоилась, что ты слишком долго не выходишь, вот и решила проверить.

Как же она была потрясена, когда плотные шторы наконец раздвинулись, и она увидела в окне не сына, а мёртвую женщину. Наблюдая в бинокль за тем, как её сын и эта девчонка стоят друг против друга у окна, Ингрид терзалась сомнениями. Она не умерла? С каких пор она там? Неужели Филиппу так надоели мои нотации, что он инсценировал её смерть и всё это время прятал её? Или это затея самой девчонки?

И тут — отмена свадьбы. Чаша весов склонилась к тому, что автором этой инсценировки была женщина.

— Ты сейчас идёшь на поводу у лисы.

— А на каком крючке у этого «лиса» Юргенмайера сидите вы?

Филипп и слушать её не желал. Напротив, он тут же набросился на Ингрид за то, что та оскорбила Суа.

— И что же она тебе сказала? Дай угадаю. Наверняка плела, будто я или Мила пытались ей навредить.

— Похоже на признание.

— Боже мой, и ты в это веришь? Она действительно крепко взялась за тебя.

Эта женщина уже полностью завладела разумом моего сына.

— Филипп, приди в себя.

Однако он, не желая больше ничего слушать, просто бросил это уведомление и ушёл. Ингрид схватилась за голову и застонала.

— Я велела ему сожрать её, а в итоге сожрали его самого.

Сводя их вместе, она отчасти хотела посмотреть, как девчонка, разгадавшая истинную натуру её сына, будет извиваться и пытаться спастись. Но её интерес начал угасать, когда та безвольно подчинялась. Однако теперь ситуация начала меняться.

То, что женщина пытается ускользнуть от него — забавное зрелище, но то, что её сын всерьёз влюбляется в неё — это уже кризис, который нельзя игнорировать. И у Ингрид был наготове план, как от неё избавиться.

Она планировала просто сунуть девчонке денег и отправить её обратно в Корею. Инсценировать смерть, чтобы на корню оборвать одержимость сына — хорошая мысль, но преступление, требующее «признания», в её планы точно не входило.

А теперь эта девица, которая якобы умерла в одиночестве, возвращается живой, да ещё и сваливает вину на Ингрид. Более того, за это время она умудрилась превратить её сына в послушную марионетку.

Такого не удавалось даже ей, женщине, которая родила и воспитала Филиппа. Как она это сделала? Неужели она не так глупа, как кажется? Думала, она кроткая овечка, а оказалась хитрой лисой.

Я в ней сильно ошиблась.

Похоже, эта выскочка метит на место хозяйки именитого рода. Если так пойдёт и дальше, Филипп действительно разорвёт помолвку с Милой...

До убытков Милы ей не было никакого дела. Но для самой Ингрид это означало бы конец.

Следующие несколько дней она не сводила глаз с гостевых апартаментов напротив. Женщина пару раз показывалась в одиночестве, но больше не пыталась покончить с собой, как в прошлый раз. Хотя возможностей у неё было предостаточно.

И это тоже вызывало подозрения.

Оставался один выход — убрать помеху своими руками.

Придя к такому выводу, Ингрид начала обдумывать план действий.

Вытащить её оттуда и отправить в Корею? Но даже если удастся её вывезти, девчонка либо вернется, либо Филипп сам её разыщет. И тогда он наверняка решит, что и прошлую инсценировку устроила я.

Есть только один способ избавиться от неё чисто и без последствий.

Её нужно убить.

Можно сбросить её с террасы и обставить всё как самоубийство. Сохранились записи о вызове врача, когда она потеряла сознание от алкогольного опьянения, так что доказательства её психической нестабильности имеются. К тому же, она уже числится пропавшей без вести с подозрением на суицид. Полиция легко поверит в самоубийство.

Филипп тоже поверит, ведь запертая им женщина уже устраивала попытку свести счеты с жизнью. А если перед ним будет лежать труп, он не станет тешить себя иллюзиями, что она где-то жива.

Проблема заключалась в том, что Филипп не покидал пентхаус. Такое дело нельзя было никому доверять, приходилось действовать в одиночку, но чтобы выманить сына наружу, без чужой помощи было не обойтись.

Как только машина Филиппа отъехала от здания, Ингрид вместе с заранее вызванным слесарем направилась к пентхаусу напротив. Слесарь то и дело поглядывал на Ингрид, которая, несмотря на позднюю весну, была в перчатках, а её волосы были собраны наверх и спрятаны под шляпу.

— Просто открывай скорее.

Замков оказалось целых пять, и все разной конструкции. Мужчина то и дело ворчал на ломаном немецком. Только после того, как Ингрид трижды пообещала доплатить, входная дверь поддалась, но, как она и ожидала, это было ещё не всё. К моменту, когда слесарь вскрыл замки гостевых апартаментов, обещанная надбавка превысила первоначальную стоимость вызова в пять раз.

— Хорошо поработал. Можешь идти.

Получив вдобавок щедрые чаевые, мужчина учтиво поклонился и ушёл. Этот слесарь был нелегальным иммигрантом из Турции. Даже если он сегодня увидит в новостях, что здесь погибла женщина, в полицию он не пойдёт.

Теперь их здесь осталось только двое. Но где же вторая? Она явно должна была слышать звук вскрываемых замков, но так и не показалась.

Не зная, откуда она может выскочить, Ингрид сразу направилась на кухню и вооружилась кухонным ножом. Однако ни в гостиной, ни в спальне женщины не оказалось. Убедившись, что гардеробная и ванная тоже пусты, Ингрид растерялась.

Куда же она подевалась? Неужели он взял её с собой? Это было бы полным безумием.

И что теперь делать? Обдумывая следующий шаг, она в изнеможении опустилась на кровать.

Скрип. Лязг.

Короткий звук, раздавшийся из-под кровати, несомненно, был звоном цепи.

Осторожно заглянув под кровать, Ингрид усмехнулась.

— Так ты здесь?

Женщина, обхватив руками цепь и распластавшись на полу, дрожала и сверлила Ингрид взглядом.

— Постой-ка. Тут не до смеха.

Другой конец цепи, сковывавшей лодыжку женщины, был намертво прикручен к стене. Ингрид подошла и дернула за неё, но оторвать крепление женских сил бы не хватило.

Значит, нужно её отпереть. Но сколько Ингрид ни обшаривала ящики и мебель вне досягаемости женщины, ключа так и не нашла.

Может, позвать слесаря?

Но тот уже давно ушел. А телефона Ингрид, разумеется, с собой не взяла. Ей ничего не оставалось, кроме как признать очевидное.

— В таком виде я не смогу тебя сбросить.

Это же не банджи-джампинг. В лучшем случае переломает себе несколько костей. Повиснет в воздухе, её заметят люди, вызовут скорую, и девчонка выживет.

Но на такой случай у неё кое-что припасено.

Ингрид перевела взгляд на кухонный нож в своей руке, и на её губах заиграла улыбка, такая же леденящая, как и само лезвие.