Мила и её отец вызвали Филиппа на разговор из-за бессрочной отмены свадьбы.

— Ты же понимаешь, что такие дела по телефону не решаются.

Это правда. Хоть он и был безумцем, но правила приличия соблюдать приходилось. Зато место встречи выбрал Филипп. Кафе в отеле неподалеку от пентхауса. Чтобы можно было в любой момент встать и уйти.

— Тогда слушаем тебя. Какая причина заставила тебя внезапно и на неопределенный срок отложить свадьбу, к которой почти всё готово и приглашения разосланы...

Слушая собеседника, Филипп машинально снова достал телефон и начал вертеть его в руках.

С тех пор как он заявил, что если она умрет, то он будет жить с её трупом, женщина больше не пыталась покончить с собой. От суицида она, может, и отказалась, но от побега — вряд ли, поэтому он ушёл, оставив её в кандалах. Она даже покорно кивнула, когда он пообещал, что выведет её сегодня на улицу, если она будет вести себя тихо, пока он ненадолго отлучится.

Так что поводов для беспокойства не было, но тревога не отпускала, и он ни на миг не мог выпустить телефон из рук.

Взглянуть?

Он уже собирался снова открыть приложение камеры наблюдения, когда услышал покашливание. Подняв глаза, Филипп увидел отца Милы, который смотрел на него исподлобья с выражением бульдога и плотно сжатыми губами. 

Уж лучше поскорее со всем этим покончить и вернуться домой.

— Поступило сообщение, что Мила совершила серьёзное нарушение контракта...

Это произошло в тот момент, когда он собирался убрать телефон. Погасший экран вспыхнул, и на нем появилось сообщение.

[Яна Хартманн: Вам нужно немедленно приехать в пентхаус. Фрау Чон...]

Открыв телефон и прочитав оборванное сообщение, Филипп поднялся и набрал номер Яны. На недовольные мины Милы и её отца, сидевших напротив, он даже не взглянул.

— Что случилось?

— [Ваша мать вскрыла замок и вошла в пентхаус. Кажется, она хочет что-то сделать с фрау Чон, но дверь заперта, и я не могу попасть внутрь. Скорее…]

— Понял.

Филипп сбросил вызов, не дав ей закончить просьбу. Он резко поднялся и направился к выходу, не тратя времени на прощания; Мила, последовавшая за ним, назойливо вцепилась в его плечо.

— Ты что творишь? Мы для тебя пустое место?

— Я же предупреждал: не трогай то, что принадлежит мне.

Это было не предупреждение, а приговор.

Теперь он понимал, почему она так настойчиво звала его на встречу. Мила была в сговоре с его матерью. Пока та брала на себя устранение девушки, задачей Милы было выманить Филиппа из пентхауса.

Тебе конец.

Филипп грубо оттолкнул её, объявляя решение:

— Помолвка расторгнута.

Если с ней что-то случится, одним разрывом помолвки дело не обойдётся.

***

В то мгновение, когда смолк шум льющейся воды, сердце Суа тоже на миг замерло.

Вскоре Ингрид вернулась в спальню. В её руке всё так же угрожающе поблескивал кухонный нож.

— Выходи.

Поскольку она несмотря на угрозы ножом, не выбиралась из-под кровати, Ингрид принялась тянуть за цепь. Но та не собиралась поддаваться просто так. Неизвестно, сколько Суа продержалась, вцепившись в другой конец цепи, но внезапно натяжение исчезло, и звенья с металлическим лязгом посыпались на пол.

— Ну что, может, мне тебя поджечь?

Если здесь вспыхнет огонь, она окажется в ловушке и погибнет. Суа понимала это, но всё равно не двигалась, пока Ингрид не достала зажигалку и не повела себя так, будто и впрямь собиралась поджечь кровать.

Женщина перед ней была безумна. Прежняя вера в то, что она — великодушная и добрая покровительница, теперь казалась ложью.

Когда Ингрид потянулась зажигалкой к скорчившейся Суа, собираясь прижечь ей кожу, та не выдержала и покорно выползла из-под кровати.

Она не убьёт меня прямо сейчас.

Суа понимала, что задумала Ингрид. С наручниками на запястьях, под прицелом ножа, она вошла в окутанную паром ванную. Как и ожидалось, ванна была наполовину полна. Несмотря на очевидность происходящего, она заставила себя выдавить вопрос:

— Вы хотите затащить меня в ванну, вскрыть вены этим ножом и выдать всё за самоубийство?

— Ты догадливая.

— На моем теле останутся следы борьбы. Как вы это объясните?

— У меня нет времени, так что закрой рот и лезь внутрь.

— Разве вы не должны сначала накачать меня чем-нибудь?

— Если ты умрешь от лекарств, мой сын поймет, что это я.

— Не делайте этого. Снимите кандалы, и я уеду в Корею, вы меня больше никогда не увидите.

— Не смеши меня. Думаешь, я не вижу, что ты просто тянешь время?

Всё-то вы видите.

Ну где же он?

У ванны Суа сделала вид, что подтягивает цепь на лодыжке, а сама лихорадочно искала взглядом камеру.

Увидит ли он это по камерам или Яна успеет связаться с ним — неважно. Она тянула время в надежде, что мужчина успеет примчаться и застать эту сцену.

Суа знала, что этот день настанет. Ведь именно она всё это время маячила перед окнами гостиной, словно приманка, намеренно провоцируя Ингрид.

Если Ингрид поймают при попытке убить Суа, она неизбежно станет виновницей «похищения», и тогда мужчина сам с ней разберётся. Так Суа сможет отомстить чужой матери, не марая собственных рук — точно так же, как он поступил с её матерью.

Но этот мужчина слишком медлит.

Словно прочитав её мысли, Ингрид усмехнулась и толкнула Суа в спину, подгоняя к ванне.

— Мне жаль, но мужчина, которого ты ждёшь, не придёт. Он сейчас с Милой.

Она упомянула её в надежде вызвать ревность, но Суа это только рассмешило: она отлично знала, что для Филиппа Мила — не женщина, а скорее конкурент.

— А вы разве не знаете, что здесь есть камера? И микрофон тоже.

Чтобы запись не получилась чёткой, Суа специально громко плеснула ногой в воду и прошептала это так, чтобы услышала только Ингрид. Она сказала это наудачу, но женщина, кажется, и впрямь ничего не подозревала — она тут же побледнела.

— Как вы думаете, почему я так громко кричала о том, что вы хотите меня убить? Всё это записывается прямо в его телефон. Возможно, он смотрит на нас в эту самую секунду.

Только тогда Ингрид обернулась туда, куда Суа до этого так отчаянно смотрела. Не упуская момента, пока та отвлеклась, Суа взмахнула зажатой в руке цепью, словно хлыстом.

— А-а-а!

Дзинь!

Цепь с силой ударила по руке Ингрид, и кухонный нож выпал. Пока та, постанывая, баюкала ушибленную кисть, Суа бросилась к ножу, но женщина успела вцепиться ей в волосы.

— Пусти!

— Ах ты, дрянь, вздумала хитрить со мной?

Пока её тащили по полу, Суа отбивалась ногами и сумела отшвырнуть нож под раковину. Ингрид пыталась окунуть её головой в ванну; после яростной борьбы Суа опомнилась уже сверху — она сидела верхом на поваленной на пол Ингрид.

Мужчина всё не шёл. Подумав, что это, возможно, её последний шанс усмирить врага и выжить, Суа потеряла голову.

— Знаете что? Меня часто душили. Поэтому я отлично знаю, как это делается.

Она подхватила валявшуюся на полу цепь, обмотала её вокруг шеи Ингрид и сжала обеими руками.

— Кх-х...

Тело под ней конвульсивно дёрнулось, а затем затихло и тяжело обмякло. Только тогда Суа пришла в себя.

— Ха-а...

Она отпрянула, разжав руки. Цепь сама соскользнула с шеи, но Ингрид не шевелилась. Суа помнила это по фильмам: если не убедиться в смерти врага, он прикинется мёртвым, а когда ты потеряешь бдительность — вскочит и нападёт. Она отползла в угол и подобрала из-под раковины нож.

Резать она не собиралась. Только для защиты. Скорчившись в углу, Суа дрожала всем телом, а в голове, ставшей кристально пустой, лихорадочно роились мысли.

Что делать? Что же мне теперь делать?

Она планировала, что всё уладит Филипп, но в итоге сделала это сама. Стоило спастись, как её охватил страх за свою участь.

Мой план не должен провалиться вот так.

Суа до боли в глазах всматривалась в тело, распластанное перед ванной, и вдруг поднялась. Сжимая нож, она осторожно приблизилась. Ингрид не реагировала, даже когда Суа присела на корточки совсем рядом.

Может быть, она просто ждет, когда я дам слабину.

Представляя, как Ингрид внезапно распахнёт глаза и вцепится в неё, Суа перехватила нож поудобнее. Затем она приложила пальцы к её шее, где уже начали багроветь следы от цепи.

Она почувствовала его. Пульс.

Ещё жива.

Предчувствие её не обмануло. Испытав облегчение, она тут же ощутила новую тревогу: вдруг Ингрид очнётся и набросится на неё? Суа уже собиралась поспешно отпрянуть, когда снаружи хлопнула дверь.

Послышался звук открываемого замка, и тяжёлые шаги направились прямиком к ванной. Это был он.

Что делать? Что делать?

В голове, где всё еще царил хаос, внезапно вспыхнула удачная мысль.

Разбираться со всем по-прежнему должен он.

В то мгновение, когда нож с плеском погрузился в воду, в ванную вошёл Филипп. Суа бросилась к мужчине, на миг застывшему от увиденного, и отчаянно прильнула к нему. Видя собственную мать, бездыханно лежащую на полу, он всё равно обнял дрожащую Суа и, лаская её, с облегчением прошептал, что рад её спасению. Но следующие его слова прозвучали уже отчётливо.

— Это ты её убила?

Суа украдкой взглянула на него: Филипп едва заметно улыбался. Должно быть, он решил, что снова затянул на ней поводок, но он ошибался. Она вцепилась в него и заголосила, словно безумная:

— У меня не было выбора! Скорее, вызовите «скорую», спасите её! Она должна выжить и понести наказание!

— «Наказание»? За что?

— Это не я пыталась убить маму. Ваша мать призналась, что это она хотела её убить. И меня тоже!

Филипп мгновенно перестал улыбаться. Он долго молчал, прежде чем спросить:

— Это... мама так сказала?

Суа поспешно закивала и тут же засыпала его вопросами, способными поставить его в тупик:

— Почему Ингрид пыталась убить мою маму? Надеюсь, вы об этом не знали?

— Разумеется, нет.

Филипп покачал головой и прикрыл ладонью рот. Он изображал шок, хотя притворство ему даже не требовалось.

Он и раньше знал, насколько эта женщина одержима жаждой признания, но не думал, что она окажется настолько глупой.

— Вы не представляете, через что мне пришлось пройти из-за этого. Даже если она ваша мать, я никогда её не прощу.

Суа сжала кулаки и стиснула зубы.

— Вызовите «скорую»! Её нужно спасти!

Вот как? С чего бы?

Для него было бы лучше, если бы мать умерла.

Если бы она выжила и попала под следствие, Филиппу тоже не поздоровилось бы. К тому же ему было выгодно избавиться от человека, который стал марионеткой в руках Юргенмайера из-за каких-то тёмных тайн. Она не просто требовала, чтобы он бросил Суа, она пыталась её убить.

В живых она была ему бесполезна.

То, что Суа избавилась от неё, во всех смыслах было ему на руку. Ведь теперь он снова мог затянуть на ней поводок.

Убийца.

Теперь ты до конца дней будешь в моей власти.

Он сжал её в объятиях с такой силой, словно хотел раздавить, но Суа вырвалась. Она бросилась к лежащему на полу телу и принялась лихорадочно прощупывать шею Ингрид. Филипп подошёл и, схватив девушку за плечи, попытался её остановить.

— Суа, мертвых не воскресить. 

— Она ещё жива... 

Филипп замер.

Она должна была умереть.