Вероника продолжала кропотливо изучать архивы. Материала было так много, что даже после целой ночи, посвященной поискам, она не смогла просмотреть всё. Помимо инцидента в пустоши, ничего особо примечательного не нашлось, что делало чтение невыносимо утомительным, заставляя её то и дело проваливаться в дремоту. С другой стороны, она получила обширные знания об истории Кайзенмера. Она чувствовала, что голова вот-вот расколется от усталости, травм и недосыпа.

«Нет, я не могу опустить руки».

В затуманенном, ошеломленном сознании отчетливо выделился один факт.

За всю свою долгую историю дикая местность ни разу не подвергалась вторжению врага.

Понятное дело, что это бесплодная земля, поэтому естественно, что никто не норовил прибрать её к своим рукам. Но что, если рассматривать это как доказательство пророчества?

«Кому я могу это рассказать?»

Вероника кусала ногти, размышляя. Леону? Нет, у неё не было ни малейшего желания встречаться с ним в ближайшее время. Оскару? У него не было власти. Кто мог переселить миллионы жителей Карта в пустошь? Святой Отец? Император?

Люди, которые приходили на ум, были слишком далеки от неё. Кто поверит словам простого слившегося человека? Кто подожжет сегодняшнее процветание из-за завтрашней опасности?

В конце концов, единственным её вариантом оставалось ухватиться за гнилую верёвку.

– Похоже, ты и правда провела ночь в архиве.

Принцесса зевнула, обращаясь к Веронике, которая пришла к ней ранним утром. Вероника подумала, что принцесса может рассердиться из-за раннего часа, но та взглянула на её хромающую ногу и удовлетворённо улыбнулась.

– Итак, ты нашла то, что искала?

– Нет. Я не смогла найти записи, которые хотела, но кое-что пришло мне на ум. Хотя знаю, что просить о встрече в столь ранний час неприлично, я осмелилась прийти и попросить вашей аудиенции.

Вероника шаг за шагом рассказала принцессе о записях, которые нашла в архивах, и о своих последующих подозрениях. Несмотря на усталость, она становилась всё более сосредоточенной по мере того, как говорила. Она изо всех сил старалась не заикаться, хотя её голос, как назло, дрожал. Выражение лица принцессы Йоханны становилось всё более суровым, пока она слушала, смакуя горячий чай.

– Я не могу в это поверить.

Её оценка была краткой, но не совсем безнадёжной.

– Конечно, учитывая серьёзность ситуации, я могла бы вскользь упомянуть об этом Его Величеству.

– Правда? – переспросила Вероника, не веря своим ушам.

Принцесса пожала плечами.

– После всего произошедшего недавно, как я могу просто отмахнуться от твоего мнения? Но не слишком обольщайся. Как я уже сказала, это непостижимо. Совершенно абсурдно. Я лишь передам суть.

– Этого более чем достаточно. Большое спасибо.

Дела шли лучше, чем ожидалось. Когда Вероника несколько раз поклонилась в знак благодарности, принцесса жестом попросила уйти, если ей больше нечего сказать. Вероника как раз выпрямилась, когда принцесса заговорила снова.

– Да, кстати, если ты сегодня встретишь сэра Берга, не могла бы передать ему кое-что? Желаю ему удачи. И жалею, что не повидалась с ним вчера перед сном.

Она передала белый носовой платок. Это то, что знатные женщины обычно дарили тем, кто уходил на войну, в знак пожелания их благополучного возвращения.

Вероника поколебалась, прежде чем взять платок. Краем глаза она заметила смятые простыни.

«И жалею, что не повидалась с ним вчера перед сном…»

Её словно окунули в ледяной пруд. Это уже не просто несчастье – это откровенно жалкое зрелище. При мысли о том, что человек, отвергший её признание, затем пришёл сюда, сердце защемило.

Лжец. Он сказал, что не нарушит своих клятв, даже если влюбится.

Вероника старалась не думать об этом, но её разум предавался аморальным фантазиям. Она встретилась взглядом с принцессой и быстро отвела взгляд.

Принцесса всё знала. Должно быть, она поняла всё ещё вчера. Просто нравилось стебаться, точно так же, как и мучать весь день, несмотря на то, что знала о её травмах. Вероника сжала руки, чтобы подавить растущее чувство несправедливости и стыда.

Но принцесса обещала упомянуть о дикой местности. Лучше, чем ничего. Сейчас не время поддаваться личным чувствам. Карт не останется брошен, как Азельдорф. Она никогда больше не отвернётся от людей и не будет жить в сожалениях.

Низко поклонившись, она пробормотала что-то про Азельдорф как тайное заклинание и ушла. Но, как и любое заклинание, оно в конечном счёте оказалось бессмысленным, оставив после себя лишь горький привкус подобно крепкому алкоголю.

***

Она умылась и немного отдохнула в гостевой комнате дворца. Когда её разбудила служанка, солнце стояло уже высоко в небе. По ощущениям казалось, что конечности вот-вот отвалятся.

Ярко-голубое небо ослепляло. Каким бы ни было её состояние, мир продолжал существовать, как ни в чём не бывало. Именно в такие моменты она ощущала незначительность людей, всего лишь пылинки в великой схеме мироздания.

Служанка принесла доспехи невесть откуда. Несомненно, это были те самые доспехи, которые она сняла после поединка. Попутно вспомнив, как Леон помогал ей в тот день, Вероника надела их и вышла на улицу, где её ждал солдат для сопровождения.

Никто не был настолько любезен, чтобы поставить в известность, куда они направляются или что она должна делать. Вероника в их глазах как предмет, который везут туда, куда нужно.

На карете они добрались до площади перед Святым Престолом, где собрались рыцари. Белые доспехи, красные кресты – Святые рыцари во всей красе. Вероника почувствовала отвращение к самой себе, когда глаза немедленно отыскали Леона.

Она впервые видела такое большое сборище, а не просто нескольких рыцарей. Холодный воздух, исходивший от металла, пробирал до костей. Вероника не знала, сколько там всадников, но все они стояли в полной тишине – ни пустой болтовни, ни лишних движений.

Даже горожане держались на расстоянии, наблюдая издалека.

– Заместитель командующего, я привёл слившуюся, как вы просили.

Солдат, сопровождавший Веронику, подвёл её к началу строя. Двое мужчин, увлеченных разговором, одновременно повернули головы. Один из них был седовласым рыцарем с благородными чертами лица, в то время как другой выглядел грубоватым, будто все волосы с головы ушли в бороду.

Они посмотрели на неё как на чудаковатое животное. Она инстинктивно отпрянула под их пристальным взглядом, но седовласый рыцарь протянул свою гладкую руку.

– Филипп фон Виттельсбах, заместитель командующего орденом Святых рыцарей. Приятно познакомиться.

Вероника на мгновение растерялась. Это был первый раз, когда кто-то поприветствовал её таким цивилизованным образом.

И если он действительно тот, кем представился…

– Значит, это вы приговорили меня к смерти.

Слова вырвались сами собой. Она даже не осознала этого. Филипп приподнял бровь, а затем спокойно убрал руку.

– Приговор остаётся в силе. В тот день, когда защита Его Величества закончится, вы отправитесь на плаху.

Филипп, сохраняя благородную осанку, без колебаний говорил о смерти. Он полностью оправдывал свою репутацию самого бескомпромиссного рыцаря.

– Чего вы хотите от будущего врага?

– Всего одно требование. Помогите с истреблением. Немедленно сообщайте обо всём подозрительном ближайшему рыцарю.

– Это потому, что вы доверяете моему пророчеству?

– Вы союзник Его Величества Императора. Мы относимся к вам в соответствии с вашим статусом. Однако, если вы будете представлять угрозу для наших людей или как-либо проявите благосклонное отношение к Бахамуту, вы будете казнены на месте.

Если бы не аристократическое высокомерие, то его можно было бы принять за говорящую куклу. Вероника кивнула, чувствуя усталость.

– Насколько мне известно, вы не умеете ездить верхом. К счастью, один из наших рыцарей вызвался поехать с вами. Идите к нему.

По его знаку солдат, который ранее сопроводил сюда, снова приблизился. Похоже, главной целью Филиппа было оценить её психическое состояние, а не дать какие-либо конкретные указания. Пока она пыталась не обращать внимания на безжалостный взгляд бородатого рыцаря и двигаться дальше, взгляд привлекла вспышка рыжих волос. Рыжеволосый мужчина на чёрной боевой лошади и в чёрном меховом плаще был безошибочно узнаваем. Леон резко выделялся среди толпы рыцарей в белых доспехах.

– Подождите. Позвольте мне подойти туда на минутку.

Солдат проигнорировал просьбу, будто страдал глухотой.

Вероника прикусила губу и перефразировала:

– Минутку. Я должна кое-что передать по приказу принцессы Йоханны.

Солдат обернулся, явно раздраженный. Вероника развернула аккуратно сложенный носовой платок под его подозрительным взглядом.

– Она велела мне передать это сэру Бергу и пожелать ему удачи. Если он не получит это, вина ляжет на вас.

Солдат свирепо посмотрел на Веронику, но, следуя приказу Императора, не имел иного выбора, кроме как подчиниться. Он подвел её к Леону.

Леон заметил приближение и равнодушно глянул на неё. Чувствуя на себе его пристальный взгляд, Вероника старалась идти как можно более непринуждённой походкой, игнорируя боль в ноге.

– Вы, должно быть, ошиблись человеком.

Леон заговорил первым, когда она подошла достаточно близко, чтобы расслышать. Вероника, чувствуя, как обжигает пристальный взгляд, протянула ему то, что держала в руке.

– …

Но вместо того, чтобы быстро взять, Леон просто уставился на платок странным взглядом, словно спрашивая, что это такое.

Веронике ничего не оставалось, кроме как уточнить:

– Это означает пожелание благополучного возвращения.

По краям, где вышито золотое солнце, и без слов ясно, кто прислал подарок. Леон нахмурился, на лице отразилась смесь эмоций, но он молча взял подарок. Когда большая рука на мгновение коснулась её ладони, Вероника вздрогнула. А когда подняла глаза, то искренне удивилась.

В его глазах мелькал чудесный блеск, будто он смотрел на сокровище, которое вот-вот канет в лету.

Он лишь смотрел, но она чётко знала. Это были глаза влюблённого мужчины. Его обычное ледяное поведение исчезло. На глазах у ошеломлённой Вероники он медленно привязал платок к своему мечу. Её сердце болезненно сжалось.

Любит ли он её настолько сильно? Настолько, чтобы нарушить клятвы, которым обещал следовать всю свою жизнь?

По сравнению с жестоким отказом, когда он пожелал ей смерти, сейчас её гордость казалась растоптанной. Вероника прикусила губу, чтобы подавить нахлынувшую печаль. Она чувствовала, что находится на волоске от срыва. Если сделает ещё хоть один шаг, даже Вероника, которая не спешила сдаваться, может окончательно сломаться.

– Шествие скоро начнётся. Вам нужно занять свою позицию, – нетерпеливо подгонял сопровождавший её солдат.

Азельдорф. Азельдорф. Азельдорф. Вероника отчаянно повторила это слово про себя и отвернулась.

Её охватила безмерная грусть от осознания, что всё началось в тот злосчастный момент, когда он вытер её слезы в опустошённом городе.