– Как ты поранился?

Глаза Вероники расширились в момент, когда с помощью Оскара взобралась на лошадь. По неизвестной причине на голове Оскара виднелась белая повязка.

– Ничего серьезного. Но ты и сама неважно выглядишь.

– Это просто усталость. Я отдохну, когда закончим. Всё, что нам нужно сделать, это пройтись вокруг города, верно? – Вероника выдавила улыбку, будто речь шла о праздной прогулке.

Оскар вручил ей меч и поправил:

– Технически, это полукруг. Силы истребления выйдут через южные ворота и разделятся на две группы. Подразделение, возглавляемое заместителем командующего Филиппом, будет двигаться по часовой стрелке, а подразделение, возглавляемое сэром Краусом, – против часовой стрелки, и встретятся у северных ворот.

– Сэр Краус… Ты имеешь в виду того лысого рыцаря впереди? Он выглядит опытным – может ли он стать заменой сэра Мекленбурга?

Рыцарь, стоявший неподалеку, взглянул в их сторону после её необдуманного комментария. Оскар прочистил горло и пробормотал дрожащим голосом:

– «Лысый»… Я к тому, что сэр Краус ровесник сэра Берга.

– Ты пытаешься сдержать смех? Подожди, кто, говоришь, ровесник? Леон?

У Вероники от шока отвисла челюсть. Она предполагала, что Краус был примерно одного возраста с Мекленбургом.

– Сэр Краус действительно выглядит старше своих лет, – вклинился рыцарь, который глянул на них ранее, при этом он стоял неподвижно, как статуя.

– Следи за своим языком, – губы Оскара вопреки резкому замечанию едва заметно тянулись вверх. Затем он надел шлем.

Вскоре зазвучали барабаны, полностью изменив атмосферу. Рыцари выпрямились, и те, кто держал копья, ритмично ударяли ими о землю. Вероника тоже выпрямила спину. Далее процессия двинулась вперёд.

Оскар взял поводья и предупредил:

– Держись крепче.

В торжественной обстановке рыцари двинулись по главной дороге, известной как Ключевой проспект, к городским воротам. К этому времени горожане собрались по обеим сторонам дороги, приветствуя их. Вероника увидела, как раскрасневшиеся мужчины и женщины застенчиво машут им, а дети прыгают и бегут вслед за процессией. Люди выглядывали из окон вдоль улицы, гордо размахивая пальмовыми ветвями, чтобы пожелать победы.

– Вероника!

Из шумной толпы раздался знакомый голос. Вероника оглянулась и увидела, что Ханна с энтузиазмом машет ей обеими руками. Она радостно улыбнулась, приветствуя её только глазами, в то время как все рыцари смотрели вперёд. Рядом с ней стоял Эмметт, выглядевший обеспокоенным тем, что Ханна может пострадать в толпе. Энергичная жена и нервный муж – идеальное изображение счастливой семьи.

«Да, сосредоточься. На этот раз всё по-другому. Я должна бороться, чтобы защитить их».

Когда она только покинула Байен, она думала, что Леон единственный, кто будет рядом. Но это не так. Теперь она знала, что может заводить новые знакомства и обретать друзей.

Конечно, решимость не избавляла от страхов.

План прост настолько, что от «плана» там одно название. Им предстояло патрулировать городские стены, уничтожая всех врагов, попавших в зону видимости. Но главная проблема заключалась в том, что оставалось непонятным, знают ли эти монстры о Веронике.

Что произойдет, когда она выйдет наружу, как они и хотели? Если они действительно охотятся за ней, то…

«У-у-у-у» – протяжно и низко прозвучал рог со стены над ними. Южные ворота со скрипом отворились. Когда проход открылся, горожане затихли, сменив ликование на напряженность. Вероника нервно сглотнула.

Ворота полностью распахнулись, открывая вид на равнины Карта. В почти оглушительной тишине Филипп поднял свой меч на фоне бескрайних просторов.

– Cui Deus oculos aperit? (Кому Бог открывает Свои глаза?)

Раздался звон обнажаемых мечей. Ответом стал мощный крик, который, казалось, сотряс всю землю.

– Ad filium! Ad militem! Ad populum! (Своему сыну! Своим рыцарям! Своему народу!)

Стук копыт забил по земле, и рыцари разделились на две колонны по четыре человека. Кровь внутри запульсировала.

Вероника сжала свой скромный меч, который вручил Оскар, и ощутила дуновение ветра на лице. Во главе шёл заместитель командующего Филипп, а Леон направился в противоположную сторону.

Сердце бешено колотилось. Наконец, они снаружи.

– Мы медленно продвигаемся с юго-запада. Не нарушайте строй!

Одного взгляда на открывшуюся перед ней сцену было достаточно, чтобы понять, почему пушки не смогли решить проблему. Бахамуты, расположившись на равном расстоянии друг от друга, сидели, скорчившись, прикрыв глаза, как дети, над которыми издеваются, подтянув колени и обхватив их руками.

Если не уничтожить красные глаза, они будут бесконечно восстанавливаться. Сколько бы пушечных выстрелов не было бы сделано – это бесполезно.

– Облейте их маслом и подожгите!

Филипп намеревался заставить их двигаться.

Масло, огонь, приманка.

В этот момент ей в голову пришла идея, очень отчаянная. Вероника быстро повернула голову.

– Оскар. Отведи меня к заместителю командующего.

– Почему вдруг? Ты что-то почувствовала?

– Они охотятся за мной…

– Ты ведь не настолько глупа, чтобы говорить об этом другим?

– Я могу заманить их всех в одно место. Я могу заставить их двигаться.

Она сдержала слова о том, что они преследуют ее, и перефразировала их. К тому времени первая группа уже вступила в бой с Бахамутом. Мечи, наполненные святой силой, вонзались в толстые шкуры с леденящими душу вспышками.

Лошади встали на дыбы, и клинки рассекали воздух. Святые рыцари по-настоящему искусны. Она подумала то же самое, когда увидела Мекленбурга в видении о горах Блазен.

Но, в конце концов, они так и не вернулись. Они были в значительном меньшинстве.

– Ты же не собираешься умереть здесь, не так ли? Заместитель командующего сказал немедленно сообщать обо всём подозрительном.

Оскар, казалось, хотел продолжить расспросы, но решил, что это будет пустой тратой времени. Он быстро пришпорил лошадь и направился к адъютанту Филиппа. Потребовалось некоторое время, чтобы сообщить о наличии стоящей информации, и чтобы Филипп наконец обратил на неё своё внимание.

– В чём дело? У вас возникло видение за такое короткое время? – Филипп спросил с совершенным безразличием.

Вероника покачала головой и спокойно произнесла:

– Нет. Я просто хочу сказать, что если продолжить бой, то многочисленных жертв не избежать. Такими темпами мы не достигнем северных ворот.

Филипп нахмурился и отвернулся, оторвавшись от наблюдения за упорядоченной битвой.

Вероника продолжила:

– Возможно, сейчас они сражаются хорошо, но если присоединятся ещё Бахамуты, это станет битвой на изнеможение. Это неэффективно.

– И что? У вас есть стратегия? Когда имеешь дело с разрозненными врагами, наше нынешнее построение – лучшее.

– Мы можем собрать их вместе.

Филипп замер, услышав заявление Вероники.

Она глубоко вздохнула и попыталась говорить уверенно:

– Я могла бы стать приманкой, чтобы заманить их всех в одно место. Тогда можно будет разобраться со всеми Бахамутами разом. Они даже не обратят внимания на рыцарей.

Она уже обдумывала этот план, когда они начали поход. Детали обрисовались, когда девушка увидела масло.

Если они действительно хотели увидеть Веронику, то и она была не прочь встретиться и узнать причину.

Когда она закончила говорить и взглянула на бочки с маслом, Оскар за её спиной ахнул, а Филипп прищурился.

– Вы хотите сказать, что пожертвуете собой?

– Нет.

Если бы Бахамут хотел её смерти, они бы давным-давно это сделали. Вместо смерти они предложили слияние. На то должна быть причина.

– Уверенность, что все Бахамуты соберутся к вам, ненадежна. И говорить, что вы устроите пожар без жертв, бессмысленно.

– Просто поверьте мне один раз. Всё, что вам нужно вложить в этот план, заместитель командующего, – это одна лошадь.

– Одна лошадь? – Филипп взглянул на Оскара.

Вероника подтвердила:

– Я поеду одна. Я не нуждаюсь в особом сопровождении, мне просто нужно скакать галопом.

– Нет, – прервал Оскар. Его лицо побледнело с явными признаками тревоги. Однако Филипп поднял руку, призывая его к молчанию.

– Сэр Берг, слезьте и отдайте ей свою лошадь.

– Заместитель командующего.

– Это поле боя. Ослушаетесь, и я разберусь с вами согласно протоколу.

Очевидно, что дальнейшие пререкания приведут к лишению головы. Оскар не сдавался.

– Я не могу спешиться. Я буду сопровождать её.

– Стяните его вниз.

По краткой команде Филиппа другие рыцари, находившиеся поблизости, приставили мечи к горлу Оскара и заставили того опуститься. Он издал тихий стон, нечто среднее между вздохом и жалобой. Тем временем Филипп скептически разглядывал Веронику. Она глубоко вздохнула и встретилась с ним взглядом.

– У меня есть условие. Если мой план сработает и жертв не будет, поддержите меня хотя бы раз.

Она с трудом сглотнула, ожидая ответа.

Филипп внимательно смотрел на неё, затем медленно проговорил:

– Я не поставлю честь Церкви на кон ради слившейся. Но если от имени графа фон Виттельсбаха, я помогу вам не один раз, а десять.

Вероника кивнула. Этого достаточно. Ей понадобятся союзники для переселения в дикую местность.

– Прости. Мне очень жаль, – тихо прошептала она лошади, поглаживая. Почему-то хотелось плакать.

Как бы уверенно она ни говорила, внутри бушевал страх. Её тело дрожало как лист на ветру, а сердце разрывало грудь.

Это могло закончиться безрассудным самоубийством. Невинная лошадь могла погибнуть ни за что. Но если, по какой-то случайности, это может спасти больше жизней…

Вероника яростно пришпорила лошадь. По внезапному сигналу лошадь заржала и сорвалась с места, стуча копытами по земле. Вероника низко наклонилась, обхватив её за шею. Беги. Беги свободно. Пока мы не докопаемся до истины о Бахамуте.

С тех пор как слилась, ей казалось, что внутри появилось ещё одно веко. Когда веко открывалось, возникали видения, а стоило ему моргнуть один раз, Бахамут замечал её.

Стук. Вероника разомкнула красные глаза. И они увидели её.