…И будут знамения в солнце и луне и звездах, а на земле уныние народов и недоумение; и море восшумит и возмутится;

люди будут издыхать от страха и ожидания бедствий, грядущих на вселенную, ибо силы небесные поколеблются,

и тогда увидят Сына Человеческого, грядущего на облаке с силою и славою великою.

Когда же начнет это сбываться, тогда восклонитесь и поднимите головы ваши, потому что приближается избавление ваше.

И сказал им притчу: посмотрите на смоковницу и на все деревья:

когда они уже распускаются, то, видя это, знаете сами, что уже близко лето.

Так, и когда вы увидите то сбывающимся, знайте, что близко Царствие Божие.

Истинно говорю вам: не прейдет род сей, как все это будет;

небо и земля прейдут, но слова Мои не прейдут.

Смотрите же за собою, чтобы сердца ваши не отягчались объядением и пьянством и заботами житейскими, и чтобы день тот не постиг вас внезапно,

ибо он, как сеть, найдет на всех живущих по всему лицу земному…

— Евангелие от Луки 21:25-35

***

~ Морг ~ Морг

Вероника открыла глаза с мыслью, что ей осточертело постоянно просыпаться и пялиться на потолок. Одно и то же, как комичный стёб, но создавалось ощущение, что последние несколько месяцев она стала рекордсменом по самым разнообразным обморокам.

– Воды, пожалуйста.

Как только Вероника открыла рот, служанка, находившаяся в комнате, вскрикнула от неожиданности. Должно быть, она пролежала так довольно долго. Жадно хлебнув воды, она снова провалилась в сон, а проснувшись, съела немного каши для улучшения пищеварения.

Выглянув в окно, она подметила, что снег в тени императорского дворца почти сошёл. Ещё более удивительным, чем приближение весны, было то, что Карт до сих пор стоял целёхонький.

– Праздник Основания уже не за горами, – ввёл в курс дела Оскар, который прибыл с визитом. Похоже, она оче-е-е-ень долго была без сознания.

– Ещё я слышал, что тебя пригласили на императорский банкет в знак признания твоего вклада в истребление монстров. Понимаешь, что это значит? Впервые в истории Кайзенмера простолюдинка приглашена на банкет в честь Праздника Основания, – пояснил Оскар с лёгким воодушевлением, будто радовался успеху друга как своему собственному. К сожалению, Веронику такие вещи вообще не интересовали.

– Что стало с отрядом истребления? – тихо спросила она, и Оскар заколебался.

Его лицо помрачнело, как при мысли о чём-то неприятном, а затем он подытожил:

– После того случая силы истребления выходили ещё несколько раз. Однако, судя по всему, предыдущие потери оказались серьёзными, и Бахамут перестал приближаться к стенам. И всё благодаря тебе. Хотя не обошлось без ранений, но они были в пределах ожидаемого – ничего критического.

Они больше не приходят?

Вероника нахмурилась. Хотя новости, безусловно, хорошие, чувствовался подвох.

– Тебя что-то беспокоит?

– Нет. На самом деле… перед тем, как потерять сознание, я увидела что-то вроде воспоминаний Бахамута.

Оскар удивленно приподнял брови. Вероника покачала головой, когда Оскар уже приготовился записывать каждое слово.

– Нет, никакой новой информации. Это были просто старые воспоминания. Когда я взглянула на мир, в котором мы живем, я почувствовала что-то вроде... зависти.

– Зависти?

– Странно, да? Честно говоря, это было больше похоже на печаль, чем на зависть. Поэтому мне стало их жаль.

Вероника, бесцельно глядя перед собой, уловила повисшую в воздухе неловкость и замолчала.

Оскар смотрел на неё, как на незнакомку.

– Жаль? Этих чудовищ?

«Бл…»

– Тебя полностью поглотило то пламя?

Она оговорилась. Это было чувство, которое никто не мог понять, пока не испытает сам.

Оскар подозрительно оглядел её лицо. И таким взглядом, что, казалось, вот-вот позовёт кого-то, – либо врача, либо солдата.

– Нет, дело не в этом. Нет. Наверное, я неудачно выразилась. Похоже, у меня всё ещё кружится голова от лекарств.

Вероника поспешно извинилась, притворившись, что озадаченно ощупывает свой лоб, и натянула одеяло до самых глаз. Оскар несколько раз открыл и закрыл рот, будто хотел многое сказать, но, увидев, какой у неё несчастный вид, глубоко вздохнул и отступил.

– Твоё пробуждение – только начало. Физическое восстановление не менее важно. Я вернусь, когда проснёшься. А пока отдыхай.

– Да, да. Приму твои нотации к сведению, – Вероника легонько кивнула из-под одеяла. Когда проснусь…

Внезапно голос, таившийся глубоко внутри, вырвался наружу. Проснись.

– Оскар.

Рыцарь, уже собравшийся уходить, обернулся. Вероника чуть-чуть опустила одеяло и спросила:

– Это ты спас меня из огня в тот день?

– …Да, это был я, – Оскар помедлил с ответом.

Вероника обеспокоенно спросила:

– Огонь был таким сильным. Ты не пострадал?

– Получил ожог, но для человека, способного исцелиться святой силой, это не страшно. Так что я в норме.

Он выглядел напряженным. Возможно, ему было трудно вспоминать о болезненной травме.

Чувствуя себя виноватой, Вероника быстро протараторила:

– Спасибо. Благодаря тебе я выжила.

– На то была воля Божья. В следующий раз, пожалуйста, хотя бы предупреждай меня, прежде чем решишься на что-то безумное.

После этой почти умоляющей просьбы Оскар снова отвернулся. Дверь со щелчком закрылась, и, несмотря на то, что Вероника услышала ожидаемый ответ, почувствовала пустоту в душе.

«Почему я решила, что это был Леон? С логической стороны это не имело смысла – он состоял в рядах противоположного отряда».

Эта нелепая затяжная привязанность явно навязала ложные фантазии.

Именно Леон ответил на неуклюжее признание жестокостью. Даже если не видела, как пить дать – он не волновался и не навещал её. Он оказался не таким уж хорошим человеком, каким себе представляла. Нет ни единой причины позволять такому человеку и дальше причинять одну лишь боль.

Свернувшись калачиком, Вероника уткнулась лицом в большую подушку, повторяя про себя: «Азельдорф. Азельдорф. Азельдорф». Она отчаянно боролась со слезами.

Вероника твёрдо решила, что, если он придёт, то будет относиться к нему так же холодно.

Леон – человек с высоким чувством долга, и потому хотя бы раз, да придёт поделиться святой силой.

Однако Леон так и не появился. Ни разу, даже когда Вероника поправилась настолько, что могла переваривать твёрдую пищу и прогуливаться по садам императорского дворца.

Казалось, он совершенно забыл о её существовании.

Учитывая, что её навестили даже принцесса Йоханна и заместитель командующего Филипп, этот факт ужасно огорчал. Нет, «огорчал» – слишком мягко сказано. Это просто разбивало сердце на мелкие кусочки. Вероника вновь разочаровалась.

***

– Вы звали меня?

– О, ты как раз вовремя. Подойди ближе.

По мере приближения Праздника Основания, той, кто всё чаще и чаще звал Веронику, на удивление, стала Йоханна. Принцесса продолжала вызывать Веронику под предлогом подготовки к Празднику. И всякий раз Вероника начинала тревожится, не понимая истинных намерений принцессы.

– Как тебе?

Сегодня ей показали ярко-красное платье. Лиф и рукава плотно облегали фигуру, а юбка ниспадала пышными складками. Платье было таким же прекрасным, как и его насыщенный цвет.

– Это платье сшито специально для тебя. Я подумала, что тебе пригодится что-то особенное для Праздника Основания.

– Платье для меня?

Глаза Вероники расширились. Ей доводилось надевать изысканные платья во время танцев, но в глаза никогда не видела ткани такого высокого качества. Красный цвет не просто яркий – он завораживающий. Пока та стояла в ошеломлении, принцесса кивнула женщине, по всей видимости портнихе.

Впервые надеть такое платье оказалось непросто. С помощью служанок Веронике удалось втиснуться в него, а затем её начали украшать, как куклу, добавив рубиновые серьги и тиару.

Принцессу, казалось, забавляла скованность Вероники, она давала различные указания, не отрывая глаз от новоиспеченной подруги.

– До меня дошли слухи, что некоторые дворяне шепчутся о простолюдинке, которую пригласили на банкет в честь Праздника Основания.

Вероника, которая прежде завороженно смотрела на своё отражение в зеркале, вернулась к реальности и поспешно склонила голову.

– Прошу прощения.

– Нет-нет, что ты. Те, кто осмеливается осуждать решение Его Величества, просто не знают, на какие жертвы ты пошла ради Карта.

Принцесса выпрямила ноги и подошла к Веронике, прикоснувшись к её волосам. Когда она покинула Байен, волосы едва ли доходили до плеч, а теперь длина доставала до ключиц.

– Значит, вы наряжаете меня, чтобы проучить их?

Размышляя о быстротечности времени, Вероника выпалила, не подумав. Она вовсе не собиралась говорить вслух. Божечки.

Она запаниковала, но, к счастью, принцесса не выглядела рассерженной.

– Хм, что ж, возможно, отчасти так и есть. Но прежде всего, я хочу позаботиться о тебе, не из-за прошлых заслуг, а ради будущих жертв.

Будущих жертв?

Вероника заколебалась, не понимая смысла сказанного, и принцесса лучезарно улыбнулась.

– Судьба слившегося поистине печальна. Я хранила это в секрете, поскольку Леон выглядел обеспокоенным. Но после всего случившегося, я уверена, что ты не сбежишь, если узнаешь правду.

Леон. Секрет. Сочетание этих двух слов напомнило о разговорах вскользь. О лошади, которой суждено умереть на поле боя.

– Говорят, если убить одного Бахамута, то всё его потомство гибнет. Ты ведь знаешь об этом?

Вероника осторожно кивнула. Тяжёлые рубиновые серьги качались при малейшем движении. Йоханна улыбнулась, как будто объяснение стало проще, и продолжила:

– Как ты думаешь, что происходит со слившимися?

– …

– Когда Бахамут, осуществивший слияние, умирает, что происходит со слившимся?

Вопрос прост. Понять легко. Но…

– Я не даю имена животным, которым суждено вскоре умереть.

Осознание накатило, как удар по голове.

Кусочки головоломки, которые когда-то выглядели дырявыми, внезапно встали на свои места, раскрывая накопившуюся ложь. Теперь всё обрело смысл.

– Даже в этот самый момент я желаю твоей смерти. 

– Так что не плачь из-за меня. Не прощай меня. Никогда.

Как она раньше этого не понимала?

Вероника была лишь скотом, который кормили и лелеяли ради того, чтобы увести на убой.

Он спас её, чтобы убить. Спас, чтобы уничтожить. Это было величайшее противоречие, с которым она когда-либо сталкивалась.

У Вероники подкосились ноги, и служанки подхватили её пошатнувшееся тело. Если бы это был сон, то это был бы кошмар. Но, как всегда, когда ты хочешь, чтобы это было сном, это оказывается реальностью – прямо как пожар в Байене.

В этот момент снаружи, словно по воле судьбы, раздался голос слуги:

– Сэр Берг прибыл.

Йоханна посмотрела на Веронику и вздохнула с сожалением.