– Впустите.

По легкому мановению пальца Йоханны дверь открылась, как будто без её команды не могла и шелохнуться.

Вероника смотрела, как Леон входит, с чувством неописуемой отчуждённости. На нём была чёрная рыцарская форма, которая, в отличие от белой или золотой, подчёркивала его свирепую ауру. Почувствовав на себе взгляд, Леон повернул голову в её сторону. Их взгляды встретились. Сердце сжалось.

На его обычно бесстрастном лице отразилась редкая вспышка эмоций, когда он увидел Веронику. Его глаза пронзали насквозь пока осматривали её с головы до ног. Интенсивность этого взгляда была подобна огню, от которого у неё защипало кожу из-за мнимого плавления.

– Сэр Берг, ваша партнёрша по репетиции клятвы здесь. Немного обидно, что вы уделяете внимание только той стороне, как бы красиво она ни была наряжена.

Принцесса произнесла это с дразнящей улыбкой. Только тогда Леон медленно отвернулся. Когда он шагнул вперёд, проходя мимо Вероники, она инстинктивно задержала дыхание. Её окутал до боли знакомый аромат.

– Цвет довольно яркий, поэтому он на мгновение привлёк моё внимание. Как бы кто ни был одет, на всём континенте нет женщины красивее Вашего Высочества, – Леон опустился на одно колено под монотонный комплемент.

Разочарование и безысходность захлестнули Веронику с равной силой. Леон, на котором, в отличие от обычного, были белые перчатки, поцеловал руку Йоханне, которая сидела в диване.

Довольная Йоханна взглянула на Веронику.

Похоть. Собственничество. Азарт и удовольствие.

Это не любовь. Принцесса походила на ребёнка, с гордостью демонстрирующего друзьям дорогую куклу, которую купила. Она не любила куклу, лишь хотела тем самым сказать: «Я лучше тебя». Если бы это была любовь, она бы держала подальше любую девушку, заглядывающуюся на её мужчину.

Ей хотелось увидеть болезненную реакцию Вероники. Поэтому последней необходимо притвориться самым спокойным человеком на свете. Мысленно она понимала это, но контролировать выражение своего лица нелегко. Боль от пережитого ранее унижения давно утихла. На смену пришёл страх смерти.

Человеком, сжимавшим в руке меч, был мужчина, укравший её сердце.

Голоса уютно беседовавших особ стали тише и отдалённее. Наблюдая за ними издалека, Вероника всё же дождалась, когда принцесса оторвалась от разговора и наклонила голову вбок.

– О, ты неважно выглядишь. В платье неудобно?

Лишь когда Леон тоже обернулся, чтобы посмотреть, Вероника поняла, что вопрос адресован ей. В панике она едва смогла покачать головой.

– Нет… Думаю, что я ещё не полностью восстановилась, поэтому быстро устаю. Прошу прощения.

Она думала, что стала сильнее. Считала, что стала достаточно выносливой.

– Правда? Сегодня я хотела провести с тобой побольше времени, но неудачно вышло. Ладно. Праздник Основания уже близко, так что стоит поберечь силы. Можешь не снимать платье.

С выражением, в котором не было ни капли сожаления, Йоханна отпустила её.

Странное дело. Разве люди, родившиеся с золотой ложкой во рту, не должны быть нежными? В сказках принцессы всегда жизнерадостные и привлекательные. Злодейкой всегда была поганая королева, жаждущая любви короля.

Возможно, у каждого в душе зияет дыра. Может, не бывает людей, у которых внутри не окажется пустого фрагмента.

Хлоп.

Звук закрывающейся двери для Вероники был подобен лязгу гильотины.

Она прошла немного дальше, затем остановилась перед окном, из которого открывался особенно красивый вид на Блазен. Западную башню, где на данный момент располагалась принцесса, посещало и покидало не так уж много людей. Даже постояв посреди коридора, не обнаружилось ни одного собеседника.

Возможно, именно поэтому она не двигалась с места, хотя её комната была прямо перед ней.

Вероника стояла, глядя на качающиеся ветви деревьев за окном, и ждала. Человека, который должен пройти по этой дороге.

Как ни глупо, ей захотелось увидеть всё своими глазами и спросить.

***

Девушка уже давно ушла, а Леон всё ещё продолжал думать о ней.

Подумалось, что, возможно, он больше никогда её не увидит. Когда он бросился в огненный круг для её спасения, то обнаружил защищавших её Бахамутов. Они образовали яйцеобразный барьер, сдерживая распространение пламени. Её по-мертвецки безвольное тело находилось под защитой монстров.

С тех пор, как в последний раз видел её лицо, прошло много времени, и, хотя оно по-прежнему отличалось бледностью, в нём было больше жизни, чем раньше. Приоткрытые глаза и красные влажные губы. Леон не мог отвести взгляд, словно зачарованный. Ещё чуть-чуть. После столь долгого ожидания, хотя бы столько.

– Встаньте и сядьте рядом со мной.

Голос принцессы прервал его неутешительные мысли. Леон поднял голову и встретился с холодными голубыми глазами.

– Если позволите, я бы предпочел сначала закончить репетицию.

– Вы так торопитесь покончить со всем этим и уйти? Это может подождать, – Йоханна пожала плечами и похлопала по сиденью рядом с собой.

И всё же, когда Леон не сдвинулся с места, к нему подошла служанка. На маленьком столике рядом с ней стояли серебряный кубок с замысловатой резьбой и вино.

– Придя ко мне спустя долгое время, вы будете продолжать вести себя так холодно?

Принцесса открыто выказывала растущее недовольство. Не только Вероника была прикована к постели. Его доспехи вплавились в кожу, оставив ожоги. Леон посмотрел на свои громоздкие белые перчатки, прежде чем медленно подняться. Он не боялся принцессы, но те, кому она могла причинить вред, – совсем другое дело.

– Выпейте. Я слышала, вам это нравится.

Отчётливо зазвучал поток льющегося ароматного вина.

– Неужели сэр Краус плохо отзывался обо мне при Вашем Высочестве? Если это так, пожалуйста, скажите ему, что он не имеет права злословить.

– О, нет, конечно, нет. Это был не сэр Краус. Я узнала об этом от своей подруги, которая недавно ушла.

Кубок с вином замер у его губ. Не говоря ни слова, Леон осушил содержимое одним глотком.

Принцесса не притронулась к своему напитку, вместо этого наблюдая, как он глотает сладкий яд.

– По правде говоря, я не люблю вина с Южного континента. Всё южное кажется мне нечистым. Не согласны? Тот же картофель, который в наши дни пользуется популярностью у простолюдинов.

Служанка снова наполнила кубок, отчего попытки опустошить его стали бессмысленными. Тёмно-фиолетовая жидкость текла, как кровь.

– Это потому, что о ней не упоминается в Священных Писаниях?

– Именно. В каком-то смысле, эти растения, как Бахамут, не находите? Я слышала, что они размножаются не семенами, а корнями. Эта странность доказывает их демоническую природу.

Леон пил молча, не желая соглашаться. В словах принцессы улавливалось предвестие грядущей религиозной войны.

Он прекрасно понимал, почему руководство не боится Бахамута. Они с самого начала не страшились войны.

Даже если Бахамут исчезнет, в новом году в какой-нибудь части континента вспыхнет новый конфликт.

Чесания и Танвия, которые прежде склонили головы и приняли новую веру, на этот раз не отступят. Приказ сжечь посевы напрямую повлияет на их средства к существованию.

Леон коротко улыбнулся.

Несмотря на серьёзную дискуссию, его мысли снова сосредоточились на той девушке.

Это случилось вскоре после их знакомства? Она упорно отказывалась есть, пока, наконец, не съела несколько картофелин. Тогда она покраснела и попросила добавки, и Леон впервые подумал, что она очаровательна.

– О чём вы задумались с таким выражением лица?

Нежная рука принцессы повернула его лицо к себе. Леон поставил пустой кубок на стол и опустил взгляд.

– Я просто подумал: как вы и сказали, урожай на юге действительно проклят.

Леону, которому приходилось терпеть Святого Отца, было легко говорить то, что кто-то желал услышать. Настоящая проблема заключалась в другом. Он нахмурился, глядя на улыбающуюся принцессу.

Его тело охватил неестественный жар. По венам, словно иголки, пробежали мурашки. Он хорошо знал это чувство. Это был порыв, который он подавлял всё то время, что жил с Вероникой в гостинице.

– Вот как? Значит, наши взгляды совпадают.

«Блять, вино».

Леон огляделся. В какой-то момент и служанки, и сопровождающие исчезли.

Обычно он бы сразу заметил это, но из-за неё потерял бдительность. Им овладела жадность. Леон перехватил руку, которая скользнула за его воротник, и скривил губы в отвращении.

– Ваше Высочество, кажется, какой-то бесстыдник подсыпал в вино наркотик. Вам следует немедленно вызвать кого-нибудь для расследования.

– Леон.

Прежде чем она успела сказать что-нибудь ещё, он отстранился и встал. Он не мог оттягивать, когда лекарство начнёт действовать в полную силу. Он ощутил, что зрение затуманилось, и выругался себе под нос. Сколько же они там херанули, чтобы добиться такого эффекта?

– Мы должны найти подлеца, который посмел это сделать, даже если придётся обыскать весь дворец. Репетиция состоится рано утром в день Праздника Основания, как и планировалось.

Он старался, чтобы это не прозвучало обвиняюще, но не был уверен в успехе. Слова, называющие принцессу бесстыдной и подлой, были однозначным отказом. Лицо Йоханны, которое уже начало расплываться перед глазами, исказилось от стыда. Разве не он тут должен умирать со стыда?

– Сэр Берг. Не открывайте эту дверь.

– Ради чести Вашего Высочества, я должен сообщить рыцарям снаружи.

– Если сейчас уйдёте, то наверняка пожалеете об этом.

Он и без этого полон сожаления. К счастью, Йоханна не рванула, чтобы погнаться за ним.

Леон распахнул дверь и вышел в залитый солнцем коридор. Даже слуг, которые обычно ждали снаружи, отпустили, и коридор опустел. Теперь к горлу подступала тошнота. Это не обычный наркотик. Где она раздобыла что-то настолько мерзкое?

Бормоча проклятия, Леон сделал шаг вперёд и начал спускаться по лестнице. Уверенный шаг замедлился, когда он увидел женскую фигуру, преградившую путь. «Заебись». Леон провел грубой рукой по волосам, проходя мимо неё. Или, по крайней мере, попытался.

– Постой.

Тонкая рука схватила его за предплечье, заставляя остановиться. Он посмотрел на руку, которую мог бы легко стряхнуть, если бы захотел, но застыл, словно не только тело, ну и душа оказалась в плену.

– Давай поговорим, – прошептала Вероника, оглядываясь по сторонам.

И потянула его за собой.