Прозвенел звонок, извещающий об окончании занятий. Эмелина потерла уставшие глаза и сняла очки. Она издала тихий вздох утомления, кожей чувствуя на себе чужой взгляд. Открывая футляр для очков, она мельком взглянула на Зенона. — Хочешь что-то сказать? Почему-то его взгляд казался необычным. Однако, когда их глаза встретились, он тут же стер это выражение с лица. — Я и раньше так думал, но эти очки тебе очень идут.

Услышав внезапный комплимент, Эмелина посмотрела на него со скепсисом. — Не говори того, чего не думаешь. — Тебя что, всю жизнь только обманывали? Просто скажи «спасибо», как ты это делаешь со своими подругами. — …… — Я серьезно. Ты выглядишь довольно мило, когда сосредоточена.

Эмелина захлопнула учебник и встала. Она одарила Зенона недоверчивым взглядом. — Что это за странный спектакль? — Это не спектакль… Ты вечно относишься ко мне как к какому-то бабнику. Все те слухи, что ты слышала — они сильно преувеличены.

Эмелина замерла, собирая тетрадь и ручки, и посмотрела на него. Он тоже поднялся. — Если они преувеличены, значит, доля правды в них есть, верно? Честно говоря, Эмелине было трудно поверить в абсурдные утверждения о том, что у него восемь любовниц. Однако, независимо от их количества, подкатывать к ней, уже имея пассию, всё равно было подло. Эмелина ледяным взглядом смерила его и задвинула стул.

Зенон последовал за ней к двери, продолжая болтать: — Я действительно встречался с несколькими девушками, но они постоянно сыпали нелепыми угрозами, так что у меня не было выбора. — …… — После пары таких случаев и поползли странные слухи. Одна из них заявила, что прыгнет в озеро с моим именем, написанным на её нижнем белье. И что мне было делать? Сейчас я игнорирую подобные угрозы, но поначалу я пугался и чувствовал, что должен пойти им навстречу. Мне было всего пятнадцать, понимаешь?

Эмелина, которая делала вид, что не слушает, лишилась дара речи. Она не могла быть уверена, правда это или ложь, но знала, что подобные абсурдные вещи случаются в этом мире. — В любом случае, это не уловка. Это лесть. — …Лесть?

Странное слово заставило её обернуться. Зенон, остановившийся позади неё, поймал её взгляд. — Ты не против, если я как-нибудь снова одолжу твоё место? Здесь оказалось уютнее, чем я думал. — Ты ведь не думаешь всерьез, что это возможно? — Нет. Поэтому я тебе и льщу. Честно говоря, это такая просьба, которая требует изрядной доли бесстыдства, так что я даже переживал.

Эмелина хмыкнула, неодобрительно глядя на него. — Я уже вернула долг. Я не хочу рисковать собой, проявляя излишнюю доброту. — Друзья могут делить пространство какое-то время. В качестве акта дружбы, а? — Мы с тобой не друзья, не так ли? Ты, должно быть, забыл, но мы никогда ими не станем. Если тебе интересно почему, спроси у своего отца. — …… — …И даже если бы мы были друзьями, нет никакого смысла в том, чтобы лучший ученик и тот, кто занял второе место, учились в одном кабинете.

Эмелина крепче прижала к себе учебник и отвернулась. — Я ухожу.

Как только она покинула комнату, оставив Зенона позади, Эмелина тяжело вздохнула. Снова это странное, неприятное чувство. Она быстро пошла по коридору, шелестя юбками. Зенон Транциум был по-настоящему странным. Было ли правдой всё, что он сказал? Что слухи преувеличены и он лишь жертва? «Нет, с чего бы ему рассказывать мне об этом?»

Так же, как её собственные чувства к нему были замешаны на лжи и противоречиях, возможно, и Зенон обманывал её. У него определенно был скрытый мотив. «С самого начала — нет ни единого шанса, что маркиз Транциум позволил бы Зенону вот так ко мне приближаться». Её семья советовала ей держаться от него подальше, и наверняка с его стороны были такие же указания. Но Зенон даже подошел к ней на многолюдном банкете. Могло ли быть так, что у маркиза Транциума был какой-то план по её шантажу с самого начала? Чем больше Эмелина размышляла, тем мрачнее становилось её лицо.

«Если бы я вообще не ввязывалась во всё это, у меня бы сейчас не болела голова». Она и так занята учебой и попытками не вызвать подозрений у отца, зачем ей беспокоиться о нем? Эмелина прищурилась, глядя на угасающее вечернее небо. Пожалуйста, перестань преследовать меня, Зенон Транциум.

✦ ❖ ✦

Рано утром Эмелина ехала в карете, направляясь в Гилберт, находившийся в нескольких часах езды от столицы. Пейзаж за окном сменился видом уютного портового городка. Воздух Гилберта был наполнен прохладным морским бризом и криками чаек. Карета Эмелины остановилась перед особняком, который заметно выделялся на фоне скромной застройки города. Когда она вышла, букет в её руках зашуршал. — Кажется, многое изменилось. Мама действительно обожает цветы. — И впрямь, сад сильно преобразился с моего последнего визита.

Эмелина огляделась, чувствуя, как прохладный ветер треплет её черные волосы, и поправила их. Последние несколько лет мать Эмелины, герцогиня Дельзейер, жила в пристройке в Гилберте ради восстановления здоровья. Раз в неделю Эмелина навещала её вместе с отцом. Однако в прошлый раз визит пришлось пропустить из-за королевского банкета. Было бы замечательно, если бы мать могла жить с ней в таунхаусе в столице, но герцогиня предпочитала поправлять здоровье в тихом месте.

Герцог, который тоже осматривал изменившийся сад, похлопал Эмелину по плечу и пошел вперед. — Давай поспешим; вечером нам нужно успеть на концерт. — Да, отец.

Когда они вошли в особняк, к ним подошел дворецкий и проводил их к герцогине. Иногда она выходила на прогулку, но сегодня, к счастью, отдыхала в своей комнате. — Я сию минуту распоряжусь насчет чая, — сказал дворецкий и лично открыл дверь в покои герцогини. — Лили. Бернард позвал жену бодрым голосом. Когда Эмелина вошла следом за ним, она увидела свою мать — невысокую женщину, прислонившуюся к изголовью кровати. Герцогиня Лили, наблюдавшая за маленькими птицами, вьющими гнезда на террасе, обернулась на звук. Вскоре её лицо осветилось радостной улыбкой. — Дорогой, Эмелина. Вы приехали.

Каждый раз, когда она видела их, казалось, что она ждала именно этого мгновения. Эмелина вместе с отцом подошла к матери, внимательно изучая её лицо. «Казалось, её состояние улучшалось, но сейчас она выглядит еще более исхудавшей…» Лицо, когда-то прекрасное, как яркий цветок, было бледным, а некогда блестящие волосы цвета пшеницы казались сухими. Говорили, что она была хрупкой от рождения. Окружающие часто замечали, что это чудо — как ей удалось родить двоих детей без осложнений. Но даже это чудо не могло предотвратить увядание её тела со временем.

— Вы, должно быть, устали с долгой дороги. Давайте выпьем чаю все вместе. — Хорошая мысль.

Пока Эмелина передавала букет служанке, Лили оперлась на руку Бернарда и поднялась с постели. Герцог, явно обеспокоенный её здоровьем, бережно проводил её к чайному столику. Был подан горячий травяной чай, от которого шел пар. Эмелина дорожила этими минутами семейного единения.

Лили посмотрела на дочь нежным взглядом: — Эмелина, ты кажешься еще более взрослой с нашей последней встречи. — Я каждый день учусь у тебя и отца. — В кого ты такая красноречивая? — подразнила Лили, в шутку пожурив Эмелину за такой образцовый ответ, мол, звучит слишком официально.

Эмелина улыбнулась игривости матери. Разговор с ней приносил чувство покоя, словно она наконец-то вернулась домой. С самого детства она чувствовала себя уютнее рядом с матерью, которая всегда была мягкой, чем рядом с отцом, который всегда был фигурой внушающей трепет. Хотя они были разными по характеру, Бернард не любил жену за это меньше. Эмелина слышала, что их брак был договорным, но не сомневалась, что эти двое любят друг друга.

— Моя мать навещала меня два дня назад.

— Она приезжала лично?

— Да, она провела со мной весь день, ухаживая за мной, и искренне желала моего выздоровления. Я была так благодарна.

Эмелина, тихо потягивая чай, кивнула на рассказ матери. Человек, о котором говорила Лили, был бабушкой Эмелины, вдовствующей королевой. Именно она ввела моду на образование для знатных дам. Эмелина искренне восхищалась достижениями бабушки, хотя у её отца с королевой-матерью были довольно натянутые отношения. Иронично, но у бабушки Эмелины была глубокая привязанность к невестке, Лили. Возможно, из-за любви к Лили, Эмелина тоже получала бабушкину ласку с детства. Хотя сейчас она не могла с ней видеться из-за вмешательства отца.

Эмелина предавалась воспоминаниям о бабушке, когда Лили внезапно спросила: — Кстати, Эмелина. Не пора ли тебе начать задумываться о замужестве?

— …О замужестве?