Глава 13. Трещина

Я с великим нежеланием волочусь по коридору Безымянного.

По привычке мой взгляд иногда оглядывается налево, пытаясь ухватиться за крепкое плечо босса, но находит только серую пустоту.

Откровенно говоря, я никогда не ходил на задания в одиночку. Будь то заказ Офиса или частного лица я всегда был частью группы. Либо с Вергилием, либо с другими опытными корректировщиками.

Пусть группа и ограничивала мои возможности, благодаря ней я всё ещё жив.

Полагаю, что...

Тяжесть, впивающаяся в ноги – это лишь частица того необъятного одиночества, кою мне предстоит ощутить, как самостоятельному корректировщику.

"Ха-ах..."

Я не мог не выдохнуть. Коридор узок, но тянется бесконечно.

Что, если я заблужусь?

Что, если в следующей дверной рукояти будет заминирована ловушка? Нет, даже, если это будет самая обычная ручка, что, если она приведет меня не туда, куда надо? А если я столкнусь с непредвиденным противником и паду прежде, чем достигну цели?

"Возьми мой гладиус."

Вот что он сказал.

Возможно, Вергилий отдал гладиус, потому что не верит в мои способности.

И всё же... вверяя своё оружие, несмотря на мою некомпетентность... Может, таким образом он хотел показать свою веру в меня?

Если это так...

Если я хочу оправдать его доверие, то должен сделать всё в лучшем виде.

Ну же, Гранат, соберись.

Сосредоточься.

Я закрыл глаза.

Неразличимые двери, беспорядочно расположенные номера комнат. Несомненно – нужная дверь где-то между.

Разведанные от Лан Йен, запись, кою Ляпис получила, рискуя жизнью – они медленно воспроизвелись в моём сознании.

Память не подвела меня: я отчётливо помню начало и конец пути.

Комната 718.

Это недалеко.

"Глаза, осколки... и стекло."

Хотя я так и не научился расшифровывать ментальные замки, дверь отворилась словно по мановению мысли: легко и без усилий. Зря переживал.

Я осторожно переступил порог, подавив нахлынувшее облегчение.

К лаборатории... что была на записи.

.

.

.

С каждым шагом в голове всколыхает буря.

Рассудок реагирует на каждый объект в поле зрения и вспоминает уроки прошлого. Взять хоть этот поворот.

На семинаре Ассоциации Севен нам посоветовали при каждом повороте за угол на мгновение задерживать дыхание и прислушиваться к шагам. Там могут оказаться скрытые ловушки, нацеленные затуманить зрение, или могут уже подстерегать враги, если поспешно раскрою себя.

"….…"

Я сглатываю комок слюны. Вязкая смесь с громким гулом бороздит глотку. Нервничаю. Нужно успокоиться. Я медленно представляю, что находится за углом, осторожно прижимаясь к стене.

Слабые и мягкие звуки, короткая тишина между шагами, прерывистый шум болтовни.

К счастью, похоже меня не заметили.

Однако, в здании, как назло, ничего нет, идеально чисто. Начиная коридорами и заканчивая пространством за этим углом, здесь, скорее всего, не будет никакого беспорядка или предметов, за которыми можно спрятаться.

Видимо, столкновения не избежать.

"Человек обязан знать свои пределы в схватке и сражаться так, как позволяет его мастерство. Ни больше, ни меньше."

Я поправил хватку и покрепче сжал рукоять гладиуса, как вдруг слова Рикако раздались эхом в голове.

У нее есть привычка говорить всё прямо и без утайки. И каждый раз я не мог не заметить, как её острый и многозначительный взгляд пронзает моё существо, заставляя меня нервничать. Но тем не менее я считаю, что таков её способ проявить заботу: честным советом.

Благодаря ней я могу развеять все нереалистичные мысли.

Пытаться имитировать Вергилия будет глупо. Его мгновенная атака исподтишка в моем исполнении будет бесполезна.

В таком случае следует ослабить бдительность противников, выставив себя сущим слабаком, а затем броситься на них в выпаде. Застать врасплох.

Пока они в замешательстве, я сокращу дистанцию, готовясь встать в атакующую стойку. Естественно, к тому моменту они придут в себя и нанесут удар в ответ – в левую руку, которую я вытяну вперёд.

В ответ я проткну атакующего гладиусом.

За этот маневр я потеряю левую руку... Полагаю, я смогу это вынести.

Отказаться от недоминантной левой руки вместо правой кажется лучшим вариантом. Если не ошибаюсь, то протезы часто используемых частей тела стоят дороже. Кажется, это связано с тем, что сложнее воспроизвести нужную мышечную массу и подобрать нервную совместимость...

Меня вдруг поразило, насколько жалко звучат эти мысли.

Почему я зациклен на том, чтобы потерять руку еще до начала боя?

Разве не естественнее будет размышлять о вариантах, где я выйду сухим из воды? Возможно, у кого-то более зрелого таких мыслей не было бы и в помине.

Если бы только я был сильным и уверенным...

"Наконец-то."

Шаги прозвучали настолько близко, что заглушили собой все мысли.

Времени на выработку стратегии больше нет. Я слаб, а потому должен сражаться как слабак.

"Что...?!"

Я даже не понял, как сделал выпад.

Испуганное дыхание жертвы, скрип ее ботинок по полу, трепет белых халатов и удивлённые лица двух учёных – всё ощущалось как отрывочные снимки, отражённые на радужке глаза.

Противники не выглядели хорошими бойцами, несмотря на свою принадлежность к Безымянному. Однако, судя по тому, как они погрузили руки под жилеты – какие-то средства обороны всё же имеются.

Я дал им возможность воспользоваться этим, вытянув левую руку в их сторону.

Пожалуйста, только бы не жизненно важную точку.

"Аааа-ах!!!"

Приготовившись к предстоящей агонии в руке, я с силой вонзил гладиус в грудь учёного, целясь в самое сердце.

"Кхх-ха...?"

Я чувствую, как рукоять гладиуса давит мне на мышцы, но, к моему удивлению, боли в левой руке не было.

Неужели они настолько испугались, что не атаковали в ответ?

Сомнения переполнили разум. Я осторожно осмотрел предплечье и обнаружил, что вражеский клинок неподвижно лежит над рукавом, словно тот был аккуратно опущен на ткань без цели навредить.

Теперь я понимаю, почему Вергилий отдал свой плащ...

Не успел я выразить благодарность и облегчение, как второй учёный бросился на меня с посохом наизготовку.

"Аа-аа! Прочь!"

Я замахнулся гладиусом, намереваясь разрубить его посох. Но вдруг я ощутил грозное шипение, рычащее из-под рукояти.

"Что за...?"

Бам!

Вместо лязга клинков воздух наполнился тупым стуком от удара разрубленного металла о землю. Это напоминало тающий рожок мороженого, когда его основание медленно плавится и падает на дорогу.

Зажигательный модуль!

Прямо как тогда, когда Вергилий рассёк лодыжки гида как ножом по маслу.

И прямо как тогда тело учёного развалилось на две части и распласталось по полу с вываливающимися наружу органами.

Я даже не подозревал о колоссальной мощи гладиуса и представить не мог, что способен с его помощью разрубить человека пополам, как ножницами по листу бумаги. Глядя на бездыханные тела учёных, я не мог не ощутить притупленное чувство вины. На плаще не осталось даже царапины.

Однако... сейчас не время предаваться эмоциям.

Пока я бесполезно размышляю о морали – там страдают дорогие мне люди.

"Ляпис...!"

.

.

.

Лаборатория оказалась куда отвратительнее, в сравнении с тем, что я видел на записи.

От одной мысли о детях, спящих в трубах посреди ужасающих машин, в животе стало не по себе.

"...таким образом и повышается коэффициент преломления."

"Возьму на заметку. Однако, если коэффициент преломления слишком высок..."

Я обернулся на знакомый голос и обнаружил Рикако и Нансула в обмундировании М-корп. Похоже, что ученые объясняли им суть эксперимента.

"Понятно, тогда этот рычаг..."

Я обменялся взглядами с подставными сотрудниками М-корп – в их глазах читалось облегчение. Рикако чуть улыбнулась и подняла подбородок, а Нансул незаметно показал большой палец вверх.

"Да, я думаю, что этого объяснения достаточно."

"Прошу прощения? Мы ведь еще не закончили обсуждение вопроса о суперпозиции стекло-окон и связующих..."

"Ах, всё нормально, всё нормально. Вы, наверное, устали от исследований, так почему бы вам не прилечь отдохнуть? Сладких снов. Гранат!"

Кулак Рикако глубоко впился в живот одержимого ученого.

В то же время Нансул повернулся к стоящему рядом исследователю и свернул ему шею. Ученый пал замертво, а Рикако уже уложила троих.

Всего в лаборатории было семь ученых. Рикако и Нансулу понадобилось менее пяти минут, чтобы разобраться с шестью из них.

Я без особых усилий расправился с последним. Видимо, то, что я на собственной шкуре убедился в надежности снаряжения Вергилия, придало мне уверенности.

Разумеется, до мастерства опытных корректировщиков мне еще далеко.

"Вот это да! Ты прошел через коридор в одиночку? Гранат, ты что, успел подняться в ранге?"

Нансул нахваливал меня, поднимая большой палец вверх.

"Не могу поверить... Он лишь разобрался с кучкой дилетантов, которые за всю свою жизнь ножа то в руках и не держали, кроме нарезного для хлеба, да к тому же у него плащ босса с гладиусом в придачу."

"Мэм, так вы ведь сами болели за Граната, прикрикивая ему: «Да, вот так!» и так далее, разве нет?"

"Пфф, да, и что? У тебя какие-то проблемы?"

Рикако ответила весьма грубым тоном.

Их постоянные споры раньше заставляли меня волноваться о сплоченности офиса, но сейчас я не мог не заулыбаться.

Возможно, именно умение время от времени снимать напряжение такими глупостями и позволяет им успешно справляться с множеством ситуаций в полевых условиях.

"Вергилий скоро придет. Каково положение дел?"

"Мы без особых проблем разобрались с методикой и принципом работы оборудования. Времени потратили больше, чем хотелось бы из-за того, что Нансул ничего не смыслит в механике, но, эй, в целом справились неплохо."

"Да я всего лишь разок замешкался..."

"Ха! Когда я была твоего ранга, мне хватало одного лишь взгляда, чтобы во всем разобраться. Похоже, сейчас с корректировщиками обходятся слишком легко."

Слова Рикако заставили моё сердце затрепетать от волнения.

Причина, по которой именно Рикако и Нансул доставляли «Лунный камень» под прикрытием, заключалась в том, что они корректировщики, которые может не особо впечатляют в бою, но тем не менее являются квалифицированными специалистами со множеством различных сертификатов по всевозможным профессиям. Замысловатая система с множеством кнопок и рычагов требует от человека определённый багаж опыта, поскольку поспешные действия могут привести к ужасающим последствиям, подобных тем, которые показывают в фильмах.

Денвер однажды сказала мне, что несмотря на то, что Рикако часто ругает Нансула, она держит того при себе из-за нераскрытого потенциала корректировщика.

"Будь он гиблым номером, то Рикако не стала бы с ним возиться."

Я до сих пор помню, как Денвер говорила это с самодовольным выражением лица.

Однако, даже в компании таких способных корректировщиков мне не было покоя.

"В таком случае мы можем спасти моих друзей! Откуда начнём?"

Я с энтузиазмом спросил их, отчаянно желая освободить детей, запертых в трубах, и найти Ляпис.

"Ах..."

Однако эти двое не выглядели такими же восторженными.

Рикако нахмурилась, а Нансул молча повернулся в сторону, как бы не желая участвовать в перепалке.

Знакомая атмосфера. После просмотра записи Ляпис в офисе, и несмотря на мои просьбы спасти её, воздух тогда наполнился тяжелым холодом. Прямо как сейчас.

"Гранат, наша главная задача – захват Сингулярности, забыл уже? Это единственная причина, по которой мы взялись за эту работу."

Рикако выглядела несколько раздраженной, хотя говорила спокойно.

Я всё понимаю. Корректировщики – это люди, ориентирующиеся по запаху денег. Я также понимаю, что мне нужно как можно скорее стать таким же.

И всё же...

"Я понимаю. Но раз уж вы освоили методику работы, то остановка машины не должна вызвать проблем."

Я не требую, чтобы мы бросили всё, просто чтобы спасти моих друзей. Если они знают, как управлять машиной, то естественно, что ничто не мешает им вытащить испытуемых. Я попытался убедить Рикако, подойдя к делу логически.

"В том-то и дело... Все стало немного сложнее, Гранат..."

После этих слов, отчуждённый Нансул набрался смелости вставить и свою монету в разговор.

"Мы думали, что сможем просто отключить машины и освободить твоих друзей... Но при углубленном рассмотрении выяснилось, что при выключении машин происходит сброс данных. А это значит..."

"Проще говоря, мы не получим Сингулярность. Так что дети – это то, чем можно заняться позже."

При расставлении приоритетов Рикако всегда отдавала предпочтение своим ценностям. И при этом, если возникали противоречия, она безжалостно уничтожала ту сторону, которая имела меньшую ценность. Возможно, именно благодаря своей непоколебимой рациональности она смогла достичь своего нынешнего положения.

Каким же я являюсь в её представлении?

Незрелым новичком, который ноет, когда дела идут не так, как тому захочется? Некомпетентным глупцом, не достойным считаться корректировщиком? Или, что еще хуже, возможно, она вообще не считает меня коллегой. Возможно, её приоритеты немного сместились бы, если бы запертые в трубах дети были друзьями её коллеги.

"Но... Что, если случится что-то непредвиденное, пока мы будем извлекать данные?"

И вот я, зная все это, снова настаиваю на неразумном.

"Хорошо. Допустим, сейчас я вскрою трубы, удалю все данные, и дети будут спасены. Но что потом?"

"......."

"Если мы хотим выбраться живыми спровоцировав одного из Пальцев, то нам понадобится всё, чтобы обернуть положение в свою пользу..."

"Мэм..."

Нансул посмотрел на Рикако, как будто хотел остановить её, но не стал.

"Босс, наверное, справится без проблем. Он же босс. Цветной там, все дела. Но как же я и Нансул? А другие люди из нашего офиса? А ты?"

Она всё упрекала и упрекала, а затем продолжила с неопределенным выражением лица, на котором не было ни гнева, ни печали.

"Я не думаю, что выдержу, если всю оставшуюся жизнь меня будет преследовать Безымянный. Готов ли ты понести ответственность за нас, Гранат?"

"……"

Мучительная тишина заполнила воздух. Однако, самым мучительным было мое собственное поведение: я только и делал, что смотрел себе под ноги, не в силах ответить на слова Рикако.

Я думал, что был готов ко всему, когда обратился за помощью к Вергилию. Я думал, что даже если спасение Ляпис окажется тяжелым испытанием, я справлюсь с помощью Вергилия и офиса.

Но, в конце концов, даже такой стереотипный подвиг, как преодоление трудностей, оказался уделом власть имущих.

Поэтому Рикако и Нансул планировали все заранее, заглядывая далеко в будущее – учитывали, что из себя представляет Безымянный, какие последствия будет иметь конфликт с Синдикатом, какие потери это повлечет, какие выгоды они смогут извлечь, если операция пройдёт успешно, каковы будут риски – они учли всё.

Могу ли я взять на себя ответственность? Конечно же нет.

Я даже не могу быть уверен в собственном "завтра", так как же мне взять ответственность за то, в чем не уверены даже дальновидные корректировщики? Да никак.

Никак, но...

"Я... знаю каждого из них по имени..."

А вот вы – нет.

Вам не знаком невыносимый голод, который нам приходилось утолять, по очереди облизывая сладкую конфету с прилипшей к ней оберткой.

В дни, когда отопления не было, а руки и ноги коченели, дрожали, я выдыхал белый теплый пар, обрисовывая окна изумительными рисунками, просто чтобы отвлечься от боли.

Бедность, с которой нам приходилось жить, насыщала каждое наше мгновение.

Так что... может мы и не связаны кровью, но мы – одна семья.

"Я... знаю их всех."

Я пал на колени, не в силах принять это. Жестокость ситуации, где мне нужно взвесить выгоду и убытки от сохранности моей семьи, будто они какие-то предметы, какие-то овцы на убой.

"Гранат..."

"Но..."

Увы, но я больше не могу закрывать глаза на реальность.

"Вы правы... Хотя, если честно, я не знаю, истинно ли это. Но ваши слова кажутся правдивыми, поэтому я не могу их опровергнуть".

"Я знаю, каково это. Это ощущение подавленности и есть реальность. Поэтому тебе стоит принять его. Мы не можем позволить себе блуждать в иллюзиях.

Нансул спокойно высказался, на что Рикако пожала плечами.

"Если ты хочешь стать хорошим корректировщиком, через это нужно пройти хотя бы раз. Ведь так, Нансул? Ха, а ведь раньше ты был весьма упрям в этом вопросе."

"...Я уже привык."

Согласившись, Нансул подавил вырвавшуюся насмешку.

Возможно, каждый из нас должен пройти через фазу гусеницы. В ней мы должны стать достаточно сильными, чтобы сбросить уютный кокон, и только тогда мы будем готовы взмахнуть крыльями.

Сейчас я не более чем гусеница, жаждущая обратиться в бабочку.

Я надеюсь, что боль разрывающегося кокона – это правильная боль, которую я должен принять как данное.

"Ладно, хватит об этом. Пора вернуться к делу. Ты в норме, Гранат?"

Рикако заметила, как я слегка кивнул, и повернулась к Нансулу.

"Эй, Нансул, раз уж никого, кто мог бы нам помешать, теперь нет, то стоит пользоваться лабораторией чуть раскованнее, м? Правда вот, нужно поторопиться."

"Разумеется, мэм."

Нансул, непринуждённо ответив, вошел в комнату управления, чтобы поработать на панелях.

"...Я всё ещё могу спасти их: Рикако и Нансул быстро управятся с работой. Как только они покончат с Сингулярностью, у меня обязательно появится шанс."

Я пробормотал себе под нос, не зная, были ли это обещания самому себе или оправдания перед запертыми в трубах друзьями, и направился к выходу. Я хочу хотя бы быть готовым на случай появления нежданных гостей.

Однако, к нашему удивлению, шаги раздались с совершенно неожиданной стороны. Кто-то вошёл в комнату управления изнутри.

Это был тот самый человек, которого мы видели с Вергилием в аукционном здании. Носящая три кольца.

"...Что здесь делает Маэстро?!"

Рикако закричала в недоумении. Похоже, что все мы чувствовали то же самое.

"Так это была диверсия? Проникнуть в лабораторию, пока ваши напарники участвуют в аукционе..."

Чумсун была спокойна несмотря на то, что вокруг нее на полу разбросаны пешки Безымянного и ученые. Она безмятежно окинула взглядом обмундирование Рикако и Нансула, и кивнула, словно восхищаясь их мастерством.

"Хм, похоже, ваша цель не дети... Ааа, неужели мистер Вергилий действительно обманул меня? Возможно, мне всё же стоило прислушаться к его предостережениям?"

"...Ни шагу дальше. Я знаю, что ты без ума от этой технологии. Один щелчок, и я сотру все данные, что вы так старательно копили, ясно?"

Рикако схватилась за рычаг. Чумсун посмотрела на неё с загадочным выражением лица. И очень медленно приподняла уголки рта.

"Подслушивать не в моём стиле, но... Похоже вам очень нравится реальность."

"Что?"

Рикако резко возразила. Казалось, что это внезапное замечание сразу нашло отклик в её душе.

"Реальность... Ха-а. Действительно не понимаю, почему люди так одержимы этим словом. Лично у меня оно вызывает отвращение."

Её глаза, полные безумия, внезапно остановились на Рикако.

И затем...

"Га-хк...!"

Рикако скривилась от боли и пошатнулась. Нансул сохранял свое обычное спокойное выражение лица. Только вот он не протянул руку, чтобы помочь Рикако встать.

Осознание произошедшего не заняло много времени. Однако для того, чтобы осмыслить ситуацию, мне потребовалось приложить усилия. Потому что стало ясно, что пробивший Рикако клинок – это кинжал Нансула.

"……"

Похоже, Рикако тоже осознала это. Она напряженно повернула голову и посмотрела на Нансула, который стоял позади нее, держа кинжал, пронзающий ее тело.

"Сим... Нансул!"

"Как вы и говорили, мэм... Каждый человек должен проложить себе собственный путь."

"Ах ты, сын шлюхи... Когда ты, блять, продал нас?"

"Когда готовились к операции. Я знал, что, будучи корректировщиком 3-го ранга, у меня нет никаких шансов..."

"Мы должны проявлять немного любви... хотя бы к своим коллегам... Ты пал... слишком низко..."

"Вы ведь сами говорили, что не можете взять на себя ответственность даже за собственное выживание, а потому другие совсем уж не в приоритете".

"……"

"По правде говоря, я подумывал о том, чтобы привлечь и вас, но решил этого не делать. Все-таки вы не из тех, кто легко идет на контакт с другими."

"Так это... ты и имел в виду...?"

"Ну... такова моя реальность. Ради себя любая жертва оправдана, не так ли?"

Рикако открыла рот, будто хотела что-то сказать, но не смогла. Может, у нее иссякли силы, а может она не нашла, что сказать.

Только услышав, как Рикако рухнула на пол, я наконец вышел из транса.

"Почему... Зачем..."

Тогда Нансул спокойно улыбнулся и пожал плечами. Он словно говорил мне: "Я ведь уже сказал Почему и Зачем". Его бесстрастный жест тут же напомнил мне о Рикако, что сделала похожий жест совсем недавно.

Если это и есть та самая реальность, то лучше бы бабочка не вылуплялась вовсе и дальше сидела в своём коконе. Сам концепт правильной боли во время страданий смешон. Правильная боль – это та боль, которой нет, не было и не будет.

"А... Спасибо, что зашла так далеко, моя жемчужинка".

 ⠀

Чумсун пропела ровным, изящным голосом, который, казалось, струился, подобно гладкому бисеру.

"Откровенно говоря, меня уже посещала мысль отказаться от твоей жемчужины, Гранат. Красный Взор, конечно, та ещё заноза... И ты даже потрудился стать корректировщиком, ну и морока."

 ⠀

"...Я?"

 ⠀

"Моя цель – достичь совершенства, но благодаря тебе в неудачном компромиссе с реальностью мне довелось познакомиться поближе с искусством. Вот почему моё сердце стучало так неспокойно... Спасибо тебе большое."

Она что, принимает нас за какие-то камешки в своём извращенном искусстве? Одна мысль об этом прожгла мне ребра, пронзила сердце обжигающим гневом.

Чумсун сердечно опустила голову, мол, она искренне благодарна мне.

Пламя ярости царапало мне горло. Я не могу молчать.

 ⠀

"Зачем... зачем вы втянули в это моих друзей?! Вы затаили на них какую-то обиду?! Или дело в Красном Взоре?"

Я не стал сдерживать кипящую злобу и выплеснул всё наружу.

Почему? Почему именно мои друзья? Они были детьми, которые лили искренние слёзы счастья от самых незначительных мелочей. Они были детьми, которые отчаянно искали радость даже в самых худших ситуациях.

С какой стати они заслужили такую участь?!

"Обида?"

Чумсун по-птичьему наклонила голову, словно услышав незнакомое слово.

"Ничего подобного. Гранат, ты ведь понимаешь, да? Этот приют был избран."

"Избран?"

Теперь она говорит какую-то несуразицу. Мы словно разговариваем на совершенно разных языках.

"Приход первого чуда. В то самое время, в том самом месте."

Чуда? Мы никогда не испытывали никаких чудес.

Мы были слишком заняты смакованием маленьких кусочков счастья, которые для других были не более чем обыденностью. Мы никогда—

"А..."

И тут меня осенило.

Размытое воспоминание вспыхнуло перед глазами.

Происшествие, которое нельзя даже в шутку обозвать чудом. То был ад на яву.

Ужасающее чудовище, масса плоти, в секунду погрузившая приют в руины, обрывая жизни невинных.

Хаос, в котором нам с Ляпис едва удалось выжить.

Событие, из-за которого Вергилий... Красный Взор, перестал посещать приют.

ЭТО – она называет чудом?

"Речь о происшествии в канун Рождества...?"

"Ну разумеется, о чём же ещё? Дата ведь идеально подходящая. День чудес, когда драгоценные камни излучают свет в священную ночь рождения."

Я хочу верить, что ослышался.

Но это просто исключено.

"Это... никакое не чудо."

Я трясусь в гневе. Она столь легкомысленно пренебрегает всем, что мне дорого. Жгучее пламя заливает голову, я даже не могу подобрать нужных слов.

"Нет-нет. Это ознаменование начала всего. Отправная точка бесчисленных миров, которые нам ещё предстоит разгадать."

Я молчу, а Чумсун всё продолжает свои издёвки.

"Гранат, может ты не знаешь, но наша галерея уже давно планирует создать нечто изысканное. Что-то, что запомнится всем и каждому. И ради этого нам нельзя пренебрегать абсолютно ничем. Мы не можем довольствоватся меньшим, мы должны равняться на глас мира. Гранат, ты ведь слышал крики, не так ли? Первого выжившего, рожденного посреди рассеянного Света."

По мере рассказа её голос становился всё более оживленным. На лице багровел румянец, а глаза сузились, словно она узрела что-то завораживающее.

Как вдруг она отдала приказ.

"Мистер... Нансул, так? Не могли бы вы потянуть желтый рычаг возле вас до упора вверх?"

"Этот рычаг..."

Нансул на мгновение замешкался.

А я смотрю на его неуверенные глаза.

Нет, пожалуйста, только не говори мне.

Умоляю... Они не жертвы твоей реальности.

Я взмолил к нему своим омрачённым взглядом.

"...Это именно то, о чём вы подумали."

Хоть я и не знаю точной функции рычага, мне ясно одно:

Всё, что я делал для спасения семьи, было напрасно.

Всё, ради чего я шёл, рушится на моих глазах.

И виновником этого краха станет тот, кого я считал своей семьей.

Я не смогу спасти Ляпис.

"...Понял."

"Нансул!!!"

Я зверски рыкнул, заполонив комнату гневом. Мои ноги, что за секунду до этого были скованы во льду, рванули прямо на Нансула.

Я был неправ до самого конца.

На самом деле я действительно не брал в расчёт здравый смысл. Несмотря на постоянные упреки Рикако, я так ничего и не понял. Такова реальность, Гранат.

Очнись уже.

[Устройство наложения личности "Стеклянный мир". Активация. Запускаю последовательность увеличения коэффициента преломления. Цель: максимальный показатель преломления].

Сухой голос машины и неприятный низкий звук отозвались в лаборатории.

Это был звук разрыва,

Звук того, что внутри меня что-то разбилось, попав в ловушку клина.

Клина, что зовётся реальностью.

Комментарии к главе

Пока нет комментариев к этой главе. Будьте первым!