3

Кане приходилось ездить в школу Киюти Кавара на поезде. Раньше она ходила в среднюю школу поближе к дому, но после исчезновения матери не хотела находиться рядом с людьми, которые ее знали, и перевелась подальше.

Средняя школа Киюти Кавара была большой, и многие другие ученики тоже добирались туда на поезде. Не желая случайно столкнуться с кем-нибудь знакомым и потом хранить нервное молчание всю дорогу, если ее начнут о чем-нибудь расспрашивать, Кана всегда выходила из дома намного раньше, чем требовалось, и садилась на ранний поезд, чтобы быть уверенной, что других учеников там не будет.

В вагоне, как обычно, было почти пусто. Кана села и прислонилась спиной к сиденью, в животе у нее будто лежала чугунная гиря. Она вообще не хотела идти в школу, но избежать ее она не могла. Иногда она прогуливала, но знала, что нельзя делать это слишком часто, иначе ее «заботливый» классный руководитель Исихара заявится к ней домой. Она до боли ясно помнила, как учитель с пафосом распинался о своем желании сделать школу безопасным местом, где она сможет нормально жить, несмотря на свои проблемы, и о том, что школа понимает: ее пропуски связаны с трудной семейной ситуацией… Исихара, когда-то подававший надежды бейсболист в старшей школе, был до раздражения рьяным и с радостью написал бы директору отчет о том, как именно следует помогать Кане. Он хотел казаться учителем-супергероем, но для Каны был сущим наказанием. Вот если бы он не был таким настойчивым и не был так уверен, что способен решать чужие проблемы!

Может, это были всего лишь выдуманные сплетни, но Кана слышала, что его выгнали из другой школы за какой-то жестокий инцидент. Кана вполне могла представить, что Исихара строил свои методы по мотивам старого телесериала, где учитель-герой разбирался с проблемными учениками, выстраивая их в ряд и отвешивая каждому по пощечине. Впрочем, Исихара не был плохим человеком. Он просто был раздражающим глупцом.

Какое лицо сделает «Исихара, союзник школьников», если Кана расскажет ему, что происходит с учениками в его классе?

— Ого, так ты ездишь на самом раннем поезде, Кёко? Привет!

Кана вздрогнула и повернулась к девушке, которая с ней заговорила, — Рури Мидзокакуси. У Рури были длинные блестящие черные волосы, красивое лицо с четко очерченными чертами и молочно-белая кожа. Она была всего лишь ученицей второго года средней школы, но была высокой и стройной, как модель, и вполне могла сойти за старшеклассницу. В обеих руках она по-девичьи держала элегантную кожаную сумку. [Прим. пер.: надо объяснить, а то "ученица второго года средней школы" для нас звучит как "пятиклассница". Киюти Кавара это Junior High School, последняя ступень обязательного образования в Японии, которая длится всего три года. Раз героини этой истории учатся в ней второй год, им всем от 13 до 14 лет.]

Рури Мидзокакуси была воплощением идеальной ученицы. Она была сообразительной, а ее семья — богатой. Один из ее дедушек был политиком, а отец возглавлял известное агентство недвижимости.

Рури остановилась перед Каной. Она посмотрела на нее сверху вниз и улыбнулась, прищурив глаза… Кана заметила в них злой умысел.

— Кёко? Привет?

Кана не хотела отвечать. Вот бы просто проигнорировать Рури. Жить в другом мире, отдельно от нее. Но притвориться, что она не слышала, ей не позволили бы. Нужно было что-то ответить. Кана прижала сумку к щеке и свернулась вокруг нее, стараясь казаться маленькой, словно испуганный жучок.

— До… Доброе утро.

Грохот поезда вдруг показался громче, чем прежде, а воздух — тяжелее. Очень медленно Кана подняла взгляд. Рури все еще широко улыбалась ей.

— Знаешь что?! Я только что кое-что придумала! Ты ведь рано заканчиваешь школу, да? Ты свободна после уроков? Почему бы нам не погулять вместе!

Кана не могла даже представить, какое у нее сейчас лицо. Она выглядела совершенно отчаявшейся или просто застыла от шока? Как бы то ни было, Рури это страшно забавляло, и она улыбнулась до ушей.

— Давай вместе поедем в Токио!

— Я… сегодня занята…

Кана снова опустила взгляд. В «ЛикоРеко» ей было легко изображать другого человека, но за пределами кафе она совершенно не умела лгать.

Нет, дело было не в этом. В «ЛикоРеко» Кана была самой собой. Фальшивой была именно Кёко, которой она становилась за пределами кафе. Поэтому в кафе она могла легко разговаривать с кем угодно, а стоило ей выйти наружу — и это становилось невероятно трудно.

— Правда? А что ты делаешь?

— Я просто… занята… всякими делами…

— Наверное, это очень важно, раз для тебя оно важнее, чем погулять со мной.

Голос Рури изменился. Она открыла сумку и вытащила телефон.

— Это не так уж важно, но… Что ты…?!

И тут Рури показала ей фотографию на своем смартфоне — Кана лежала на полу голая.

Кана потрясенно вскочила. В вагоне было довольно пусто, но вокруг же были люди.

Рури захихикала.

Фотографию сделали во время урока физкультуры. Подруга Рури сфотографировала Кану, когда та переодевалась, а когда Кана попыталась отобрать у нее телефон и удалить фотографию, остальные подруги Рури набросились на нее, стянули с нее нижнее белье, повалили на пол и, смеясь, сфотографировали голой. Тогда Рури сказала, что это наказание за то, что Кана напала на ее подругу, и что она сохранит фотографию как страховку, чтобы Кана больше не пыталась применить силу к ней и ее подругам. Никто не попытался вмешаться, и Рури безнаказанно вышла из раздевалки, хохоча всю дорогу.

До этого случая Кана терпела насмешки и издевательства Рури и ее подруг. Ей это не нравилось, но она могла терпеть. По сравнению с жизнью с отцовской женщиной это было ничто.

Но та фотография… На ней было отчетливо видно, как Кана плачет, пока двое других удерживают ее на полу. Наверное, человека на фотографии можно опознать даже по такой мелочи, как родинка на груди или бедре, но здесь не требовалось никакого расследования, чтобы понять, кто изображен на снимке: на фотографии была видна и спортивная форма с ее именем, лишь усиливавшая ее унижение.

Рури любила время от времени показывать Кане эту фотографию просто, чтобы посмотреть на ее реакцию. Это всегда радовало ее.

— Если ты меня не развлечешь, я могу просто выложить это в интернет.

Улыбка Рури стала жутко широкой, словно она была чудовищем. Кана поправила себя: Рури и была чудовищем.

— Нет…

— Прости, что ты сказала, Кёко? Говори громче, я тебя не слышу. Хм, может, мне выложить это на каком-нибудь сайте для спонсоров, вместе с твоим номером?

— Нет… Не надо…

Кана надеялась, что Рури, скорее всего, блефует и не станет выкладывать фотографию куда-либо без веской причины. Наличие фотографии давало ей власть над Каной, а если она разместит ее в интернете, полиция может ее увидеть и принять меры. Фотографии будет вполне достаточно в качестве доказательства.

Рури не была дурой. Она умела разыгрывать свои карты. Она не станет выкладывать фотографию в интернет, но может показать ее кому-нибудь, если Кана попытается ей противостоять. Возможно, она уже кому-то ее показывала, и если Кана каким-нибудь образом спровоцирует ее… Невозможно было знать, что еще способна сделать Рури, и это пугало. К тому же в школе ходили слухи, что Рури встречается с очень страшным парнем.

— Прости, Кёко, я дразнила тебя, потому что ты раньше была со мной невежлива. Ты ведь сегодня погуляешь со мной, правда? Мы ведь такие хорошие подруги.

Что еще оставалось Кане, кроме как кивнуть, сжимая школьную сумку так сильно, что она уже начала мяться?

Рури стояла на первом месте в списке Каны. На втором и третьем были подруги Рури, которые удерживали Кану для той фотографии.

Она могла начать выполнять свой план прямо сегодня… Но нет, его нужно было осуществить целиком за один раз, а до номера пять она сегодня не добралась бы. Придется отложить на другое время. Кана убеждала себя, что должна набраться терпения, пытаясь успокоить бешено колотившееся сердце.

Все будет хорошо. Она привыкла к издевательствам, слишком долго их терпела. До недавнего времени она смирилась с этим, но теперь у нее появилась надежда.

— Я правда хотела бы узнать тебя получше, Кёко. Просто я немного не умею общаться с людьми. Это как с мальчиками, которые задирают девочек, потому что не умеют разговаривать с теми, кто им нравится. Со мной то же самое.

Наглая ложь. Ее насквозь пропитанные ядом слова звучали до тошноты фальшиво.

Поезд приближался к станции Киюти Кавара. Кана дрожала, глядя в пол, пока Рури стояла прямо перед ней и бесстыдно улыбалась.

— Кёко, почему ты не встаешь? Хочешь пропустить нашу станцию?

Рури снова рассмеялась и вышла из поезда. Двери закрылись, и поезд снова тронулся, а Кана осталась внутри одна. Все ученики средней школы Киюти Кавара уже вышли.

Кане было трудно дышать под сокрушительным давлением. Если бы она не была сильной, ее разорвало бы, как помидор, который сжали слишком сильно. Возможно, это было бы лучше, чем так жить. Но нет, ее угнетатели всегда останавливались в шаге от того, чтобы раздавить ее окончательно. Они доводили Кану до предела, а потом снова останавливались и невинно уверяли ее, что желают ей только добра.

Какая насмешка. Кане не нужна была эта временная передышка. От нее становилось только хуже. Но кому ей жаловаться? Против чего она вообще боролась? Почему все было так трудно?

Она вцепилась в школьную сумку — единственную свою спасительную соломинку. Но эта соломинка не вела в безопасное место. Скорее всего, она вела прямиком в ад. Впрочем, Кана не возражала. Это все равно был выход из этого прогнившего мира.

Кана сидела в поезде, чувствуя себя плохо. Когда она наконец набралась сил встать, поезд уже проехал множество станций после той, на которой ей нужно было выйти, но, поскольку она вышла из дома рано, еще могла успеть в школу, если сядет на скорый поезд обратно. Мысль о школе вызывала у нее отвращение, но выбора не было, иначе Исихара снова заявится к ней домой.

Прижимая сумку к груди, Кана пересела на другой поезд, вышла на нужной станции и пошла в школу. Загорелый, уже вспотевший Исихара ждал у школьных ворот.

— Вот ты где, Катаси! Что случилось? Засиделась за играми допоздна и проспала? Сегодня ты еле успела!

Он весело рассмеялся.

Кана склонила голову в приветствии и быстро прошла мимо него.

— О, привет, Кёко!

Ее заметила Рури, как раз выходившая из школьного здания вместе с двумя подругами; в руках они держали мусорные ведра и щетки.

— Тебе стоит брать пример с Мидзокакуси и заниматься волонтерством, а не только играть в игры целыми днями, Катаси! Это полезная физическая нагрузка, ты заведешь новых друзей, да еще и заработаешь очки в глазах учителей! Ха-ха!

Кана не играла в видеоигры. Но Исихара, с его ограниченным кругозором, обязан был отнести человека к одной из немногих стереотипных категорий, которые укладывались у него в голове, чтобы ему казалось, будто он их понимает. Какой же он был наивный.

Кана вошла в школьное здание, оставив за спиной своего классного руководителя и Рури с ее подругами.

— Не забудь, что мы сегодня гуляем после школы, — прошептала Рури, когда Кана проходила мимо.

Этот шепот словно прилип к коже Каны.