6

План Каны зародился около двух недель назад и, по случайности, тоже благодаря кафе «ЛикоРеко».

После той унизительной фотографии издевательства Рури над Каной становились все хуже и хуже с каждым днем. Жизнь Каны превратилась в сущий ад, и не было ни проблеска надежды на то, что когда-нибудь станет лучше.

В то утро Кана проснулась с тяжестью в животе, как всегда. Ей не хотелось идти в школу. Вместо этого она мечтала оказаться где-нибудь далеко, но это было невозможно, конечно. Если она не появится на уроках, Исихара может прийти поговорить с ее родителями, а этого она хотела меньше всего. Каждое утро после пробуждения у нее были одни и те же мысли. Они стали частью ее распорядка, как и привычка выходить из дома пораньше, чтобы успеть сесть в поезд до того, как туда набьются другие ученики.

Обычно в этот час поезд был почти пуст, но в тот день многие школьники ехали на утренние занятия кружков. Кана прошла вдоль поезда в последний вагон, где было не так много народу. Она как обычно вышла на станции «Киюти Кавара»… но едва ступила на платформу, как услышала знакомый звонкий голос.

— Последний фильм, который мы смотрели, был хорош. Актеры потрясающе сыграли. Но-о-о! Старым фильмам простительно, но я считаю жуткой дешевкой то, что почти все новые фильмы про зомби такие темные, что едва видно, что вообще происходит.

— …Тисато? — прошептала Кана себе под нос.

Она обернулась и увидела, как Такина и Тисато садятся в тот же поезд, в котором только что ехала она, через другую дверь того же вагона. Они не заметили ее из-за того, что Кана выходила, а они как раз заходили.

Что они делали в Киюти Кавара? В такой час? Так далеко от Токио?

Кана была немного озадачена, но все остальные мысли заглушало одно желание: ей очень хотелось поговорить с Такиной и Тисато. Она могла, например, спросить их, что они здесь делают. Просто поздороваться, улыбнуться, сказать, что удивлена, увидев их. Даже обменяться с ними парой слов было бы для Каны спасательным кругом. Ей сразу стало бы намного легче. Это дало бы ей силы пережить остаток этого дня.

Кана хотела вернуться в поезд, но двери закрылись прямо перед ее носом. Если она не могла поговорить с ними, то хотя бы хотела увидеть их еще раз, встретиться взглядами, кивнуть в знак приветствия…!

Она помахала рукой, надеясь привлечь их внимание, но обе девушки смотрели в другую сторону. Они сели рядом с мужчиной, который уже некоторое время ехал в этом поезде, по обе стороны от него. Не было никакого шанса, что они снова посмотрят в окно, за которым Кана махала им рукой.

— Нет… Я была… недостаточно быстрой…

Кана безучастно смотрела, как поезд покидает станцию, а ее спасательный круг обрывается. Ее снова бросили в бурное море, а проблеск надежды превратился в еще большее отчаяние. В тот самый момент ей казалось, что она сейчас сойдет с ума.

Пока она стояла на платформе, отключившись от всего вокруг, прозвучал сигнал, предупреждавший пассажиров о приближающемся поезде. Это был скорый поезд… Кана поняла, что, если сядет на него, то сможет догнать поезд, который только что уехал, через три станции после Киюти Кавара.

Кана так и поступила. Но когда она снова села в тот местный поезд, то обнаружила, что последний вагон совершенно пуст. Разочарованная, Кана села там, где раньше сидели Тисато и Такина. Она прикоснулась к сиденью, пытаясь почувствовать, не осталось ли на нем хоть немного тепла. Ей хотелось разрыдаться.

«Почему они сели рядом с тем мужчиной…? Он парень Тисато или Такины?»

Если он был чьим-то парнем, то, возможно, Тисато и Такина в тот день прогуляли школу, чтобы погулять с ним. В таком случае, если бы она им помешала, это вызвало бы только раздражение. К лучшему, что они ее не заметили. Так было лучше…

Слезы покатились по щекам Каны.

Когда с ней происходило что-нибудь плохое, она пыталась убедить себя, что другой вариант был бы еще хуже. Так она справлялась с происходящим. И все же никак не получалось полностью запереть чувства внутри, и ее боль просачивалась наружу.

Кана закрыла лицо руками и согнулась вперед. Она была благодарна, что в вагоне больше никого не было, иначе они решили бы, что с ней что-то не так…

— Что это?

Она ощутила, что в спинке ее сиденья было что-то твердое. Она протянула руку назад, решив, что это могла быть игрушка, которую обронил ребенок, и почувствовала что-то застрявшее между сиденьем и спинкой. Она зажала предмет двумя пальцами и вытащила его.

Это был маленький пистолет, выглядевший слишком настоящим для игрушки. Он напомнил Кане пневматический пистолет, которого она однажды касалась в комиссионном магазине, но этот явно не был пневматическим. Затвор был сделан из металла. Несмотря на небольшой размер, пистолет казался очень тяжелым в ее руке. Здесь и там на нем были царапины, словно им пользовались довольно часто.

Кана оттянула затвор назад, как видела в фильмах, и из патронника вылетел остроконечный патрон. Он покатился по полу вагона.

— Что?...

Кана отпустила затвор, и новый патрон из магазина, находившегося в рукоятке, вошел в патронник с приятным клацаньем. Держа пистолет за рукоятку, Кана чувствовала, как каждая его деталь двигается с превосходной точностью. Она вдруг совершенно уверилась, что, если нажмет на спусковой крючок, вылетит пуля. Ей казалось, будто она держит лук с уже наложенной стрелой и натянутой тетивой.

В ее руке находился запрещенный предмет — то, что уже очень давно было запрещено в мирной стране Японии. Никто не знал, что он у нее.

Сердце Каны забилось быстрее. Она подняла упавший патрон с пола и быстро спрятала его и пистолет в школьную сумку. Отчасти она сделала это, даже не задумываясь, но позже осознание того, какой план зарождается у нее в сердце, медленно пришло к ней.

Она вышла на какой-то маленькой станции и направилась к ближайшему лесу, который нашла на смартфоне. Тропа вела к кемпингу, но на полпути Кана свернула с нее туда, где лес выглядел погуще. Она направила пистолет на дерево и нажала на спусковой крючок. Ее подозрения подтвердились.

Луч света пробился в адский пейзаж ее жизни.

— Вот!.. Вот оно…

Один спасательный круг прямо у нее на глазах разорвался в клочья, но другой упал с небес. Или из ада? Ей было уже все равно. Ее судьба изменилась. К тому же, если в аду не окажется тех пятерых людей, которых она ненавидела всей душой, то там могло быть не так уж плохо.