Кайрос возвышался над Лиором, его огненно-красный наряд был насквозь промокшим. Дорогая ткань липла к груди, а вино растекалось по вышивке тёмными пятнами, которые уже невозможно было вывести.

Его янтарные глаза пылали яростью.

«Неуклюжий ублюдок».

Лиора всего трясло.

«Это была случайность, клянусь, я просто...»

«Случайность?» Смех Кайроса был достаточно острым, чтобы пустить кровь. «Ты врезался в меня».

Толпа смыкалась всё плотнее. Студенты образовали сужающееся кольцо – дворяне впереди, а простолюдины с тревожными лицами толпились позади. Музыка давно смолкла. Даже слуги застыли посреди движения.

Кельвиан проталкивался вперёд через круг зрителей, а Хестия следовала за ним по пятам. Но людей было слишком много. Слишком большое расстояние отделяло его от Лиора, стоявшего на коленях.

«Пожалуйста», прошептал Лиор.

Его небесно-голубые глаза были расширены от ужаса и не отрывались от осколков разбитого бокала.

«Я... я всё уберу. Найду способ всё исправить. Только прошу...»

«Исправить?» Голос Кайроса стал громче и безупречно разнёсся по всему бальному залу. «Наряд такого качества? Ты правда думаешь, что способен это исправить?»

Лиор вздрогнул, словно от удара.

Кайрос сделал шаг вперёд. Движение было намеренным, рассчитанным на то, чтобы подавить.

«Хотя, пожалуй, это вполне ожидаемо, не так ли? Бесполезный Избранный Луны уничтожает вещи, которые действительно чего-то стоят. Именно этим такие, как вы, и занимаетесь».

Несколько студентов неловко переглянулись. Пара простолюдинов выглядела так, будто хотела возразить, но не смогла найти в себе смелости.

«Ты за это заплатишь».

Янтарные глаза Кайроса сверкнули.

Кровь отхлынула от лица Лиора. Его губы беззвучно шевельнулись, прежде чем он сумел выдавить слова.

«У меня... у меня нет...»

«Это уже не моя проблема». Кайрос скрестил руки на груди, не обращая внимания на мокрую ткань. «Твоя неуклюжесть – твоя ответственность. Или ты предлагаешь мне просто смириться с потерей? Предлагаешь Дому Солгранд взять на себя расходы за твою некомпетентность?»

Он слегка наклонил голову, и задумчивость в его голосе сделала сказанное ещё хуже.

«Может, мне отправить счёт твоей семье? Пусть твои родители наконец поймут, каким бременем ты стал».

Лицо Лиора стало ещё бледнее.

«Пожалуйста... моя семья... они не смогут...»

«Не смогут что? Заплатить?» Голос Кайроса сочился фальшивым сочувствием. «Тогда, возможно, им вообще не стоило отправлять тебя сюда».

Слова били, словно удары.

Лиор качнулся на коленях, его лицо приобрело пепельный оттенок. Дыхание стало кротким и судорожным.

Мир вокруг поплыл. Тьма медленно подбиралась к краям зрения.

Кельвиан наконец прорвался через толпу. Его челюсть была напряжена, кулаки сжаты. Воздух вокруг него стал холоднее, а на ладони уже начал проступать иней.

Но прежде чем он успел заговорить—

«Достаточно».

Словно клинок, разрезающий шёлк, голос рассёк всеобщее напряжение.

Терон вышел вперёд из группы дворян. С его лица исчезла привычная улыбка, а карие глаза смотрели серьёзно и сосредоточенно. Двигался же он с уверенной непринуждённостью и вскоре оказался между Кайросом и стоявшим на коленях Лиором.

«Лиор не врезался в тебя», спокойно сказал он. «Это ты шагнул назад и оказался у него на пути. Я это видел».

В бальном зале воцарилась абсолютная тишина.

На лице Кайроса одна эмоция сменяла другую: удивление, непонимание, затем гнев.

«Что?»

«Ты жестикулировал во время разговора и сделал шаг назад, даже не посмотрев. Лиор уже проходил мимо с бокалом. Это ты налетел на него, а не наоборот».

Несколько студентов неподалёку переглянулись.

По их лицам было ясно: рассказ Терона полностью совпадал с тем, что они сами видели, но побоялись озвучить.

Пальцы Кайроса дёрнулись. Его челюсть напряглась так, будто он пережёвывал слова, которые не мог выплюнуть.

«Это... ты ошибся. Очевидно, ты просто не разглядел как следует...»

«Я всё прекрасно видел». Голос Терона не дрогнул. «Столкновение произошло из-за твоего движения. Не из-за него».

Кайрос побагровел. Не от смущения. От ярости. Всё его тело словно окаменело. «Да как ты смеешь... Ты вообще знаешь, кто я такой...»

Он резко осёкся. Янтарные глаза метнулись от Терона к толпе, явно просчитывая дальнейшие действия.

Все знали, кто такой Терон. Всеблагословенный. Возможно – даже скорее всего – незаконнорождённый сын императора.

Но формально Терон всё ещё оставался простолюдином. Без фамилии. Без дворянского титула.

И всё же...

Рука Кайроса непроизвольно коснулась метки Солнца на груди.

Движение было почти незаметным.

«Даже если...» В его голосе уже не было прежней уверенности. «Даже если я сделал шаг первым, он всё равно должен был быть осторожнее. Он должен был...»

«Предугадать, что ты внезапно шагнёшь назад без предупреждения?» Терон сохранял прежнее спокойствие. «Не думаю, что это разумное ожидание».

Теперь среди толпы царила абсолютная тишина. Каждый взгляд метался между Кайросом и Тероном в ожидании, кто сдастся первым.

Кайрос открыл рот. Закрыл. Рука у воротника то сжималась, то разжималась.

И тут прозвучал новый голос, спокойный, безупречно собранный.

«Лорд Кайрос».

Голос Сильвейн мягко разнёсся в тишине, но в нём невозможно было не почувствовать властности.

Она подошла и встала рядом с Тероном.

Светло-зелёные глаза внимательно оценивали происходящее.

«Возможно, будет лучше оставить это», продолжила она. «До этого момента вечер был замечательным. Было бы жаль позволить одной случайности испортить всё событие».

Челюсть Кайроса дёрнулась. Каждая линия его тела кричала о том, что он хочет продолжить спор. Вернуть себе хоть часть утраченного достоинства. Но рядом стояла Сильвейн. Толпа наблюдала. А Эсрин следила за происходящим от стены.

«Возможно, вы правы». Слова прозвучали натянуто. Вынужденно. «Несчастные случаи действительно случаются. Но постарайся быть осторожнее в будущем».

Он резко развернулся и направился к выходу. Мокрая одежда неприятно чавкала при каждом шаге. Несколько его обычных спутников замешкались, переглянулись, а затем поспешили следом.

Напряжение исчезло не сразу. Ещё несколько ударов сердца студенты стояли неподвижно, будто опасаясь, что любое движение вновь разожжёт конфликт.

Затем Терон опустился на колено рядом с Лиором, который всё ещё дрожал на полу.

«Эй». Строгость исчезла из его голоса, уступив место искреннему теплу. «Ты в порядке?»

Лиор смотрел на него широко раскрытыми, непонимающими глазами. Слёзы уже стояли в них, но ещё не пролились. Дыхание оставалось частым и поверхностным.

«Давай». Терон протянул руку. «Поднимайся».

После долгого колебания дрожащая рука Лиора потянулась вперёд. Всеблагословенный помог ему встать одним плавным движением и придерживал за плечо, пока тот не перестал пошатываться.

«Всё закончилось. Ты в безопасности». Его голос оставался спокойным и ободряющим.

«Постарайся всё же насладиться остатком вечера. Ты заслуживаешь быть здесь не меньше остальных».

После этого он развернулся и направился обратно к группе дворян, оставив Лиора стоять на месте с уже текущими по щекам слезами.

Толпа начала расходиться. Разговоры возобновились приглушённым шёпотом. Музыка заиграла снова – сначала неуверенно, затем постепенно вернулась к прежней громкости.

Кельвиан подошёл к Лиору. Его друг всё ещё дрожал, всё ещё беззвучно плакал.

«Может, выйдем подышать свежим воздухом?»

Он повёл Лиора к боковой двери, подальше от любопытных взглядов и перешёптываний. Позади бал продолжался, но ни один из них больше не хотел туда возвращаться.

Вечер закончился с соблюдением всех формальностей. Студенты покидали зал небольшими группами. Дворяне уходили первыми с привычной грацией, тогда как простолюдины ещё некоторое время нерешительно задерживались, прежде чем последовать за ними.

Кель вернулся в комнату и с механической точностью снял парадную одежду. Тёмная ткань тихо шелестела, пока он аккуратно складывал её, чтобы позже Академия могла забрать наряд обратно.

Обычная одежда ощущалась почти как доспех. Простая. Неприметная. Безопасная.

Он покинул общежитие и направился через территорию Академии к тренировочной площадке.

Полигон утопал в полумраке. Лишь тонкий серп луны освещал его сверху бледным светом.

Он молча начал тренировку.

Спустя некоторое время за его спиной послышались шаги. Лёгкие, размеренные. Ему даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кому они принадлежат.

Хестия вышла из темноты в своей обычной тренировочной одежде – чёрной, практичной, лишённой вечерней элегантности. Её багровые глаза внимательно отслеживали каждое его движение.

«Ты здесь», заметила она.

«Как и ты».

Она устроилась на своём привычном месте для медитации.

«Как твой друг?»

Несмотря на нейтральный тон, в вопросе чувствовалась искренняя забота.

«Потрясён». Кель сменил стойку и начал новое движение. «Но жив».

Они погрузились в привычный ритм. Кель отрабатывал движения, а Хестия медитировала неподалёку, восполняя Божественную Сущность через близость к его запаху смерти.

Через некоторое время Кельвиан нарушил молчание.

«Это было неожиданно. То, что сделал Терон».

Хестия открыла глаза. «Разве?»

«Выступить против Кайроса вот так. На глазах у всех». Кель перешёл к новой связке движений. «Большинство просто отвернулось бы. Особенно кто-то в его положении».

«Его положение делает это проще, а не сложнее». Хестия вновь закрыла глаза. «Кайрос не мог позволить себе оскорбить человека, который однажды может стать императором».

Кель задумался над её словами, поднимая клинок.

«И Сильвейн поддерживает его, одновременно следя за тем, чтобы он оставался верен Клану Жизни».

«Именно». Небольшая пауза. «Она хорошо справляется со своей ролью. Сегодняшний вечер это доказал».

«Она дала Кайросу выход. Позволила ему отступить, и при этом не так сильно потерять лицо». В голосе Хестии прозвучало что-то похожее на одобрение.

Она слегка наклонила голову.

«Хотя подозреваю, Кайрос этого не забудет. Клан Солнца плохо переносит унижения».

Кель развеял Тихую Луну, и клинок распался нитями лунного света. Некоторое время он смотрел на собственные руки.

«Можно задать вопрос?» Он поднял взгляд. «О том, что ты говорила раньше. О смерти».

Выражение Хестии едва заметно изменилось. «Можно».

«Эсрин. Она ведь наверняка уже убила тысячи существ. Если говорить о запахе смерти, насколько она отличается от меня?»

На её лице мелькнуло удивление, прежде чем привычная невозмутимость вернулась.

«Тебе это интересно?»

«Да».

Она на миг задумалась, внимательно изучая его своими алыми глазами, будто пытаясь разглядеть то, чего раньше не замечала.

«Разница есть», наконец сказала она. «Эсрин действительно несёт на себе запах смерти. Слабый, но различимый. След бесчисленных убитых существ».

Пауза.

«Он цепляется к ней. Как дым цепляется к одежде после пожара».

Её взгляд не отрывался от него.

«Но ты другой. Запах не цепляется к тебе. Он исходит от тебя. Это не то, что ты накопил. Это то, чем ты являешься».

Слова легли тяжёлым грузом.

«Что это значит?»

«Не знаю. Я никогда прежде не сталкивалась ни с чем подобным».

Она немного понизила голос.

«Но кем бы ты ни был... это нечто уникальное».

Между ними повисла тишина.

Уникальное. Это слово легло на него далеко не так тяжело, как должно было. Он умер и вернулся изменившимся. С этим он смирился уже давно. Более того, часть его была благодарна за ту силу, которую это принесло. Так или иначе, размышления ничего не меняли.

«Может, проведём спарринг?» Вопрос прозвучал буднично. Как попытка вернуть всё к привычному порядку вещей.

Хестия ответила не сразу, алые глаза вновь изучали его тем самым холодным, аналитическим взглядом, к которому он уже привык.

Затем она покачала головой.

«Нет».

Кель моргнул. «Нет?»

«Не сегодня». Она поднялась с места. «Точнее, больше никогда. Не в таком виде».

Что-то в её голосе заставило его насторожиться. «Почему?»

Хестия повернулась к нему. На её лице не осталось привычного спокойствия.

«Мне нужно сказать тебе честно». Она замолчала, подбирая слова. «Эти спарринги бесполезны».

Эти слова отозвалось в нём почти физической болью.

«Ты не становишься лучше», продолжила она ровным голосом. «По крайней мере не в том, что действительно важно. Основы ты освоил».

Челюсть Келя напряглась.

«Я знаю, что моей технике ещё далеко до совершенства...»

«Дело не в технике». Её алые глаза встретились с его взглядом. «Ты понимаешь всё, чему я тебя учу. Каждый принцип. Каждую поправку. Ты схватываешь их сразу. Прекрасно знаешь, что именно должен изменить».

«Тогда в чём проблема?..»

«Но ты не способен выполнять это стабильно». Она скрестила руки. «Проблема не в понимании. Проблема в таланте».

Ночной воздух вдруг показался холоднее.

«Единственное, что позволяет тебе оставаться опасным в бою, – это инстинкты и твоё тело», продолжила Хестия. «Твоё тело выдающееся. Реакция хорошая. Но настоящее мастерство? Техника? Умение читать противника и подстраиваться?»

Она слегка покачала головой.

«Этого у тебя нет. И, думаю, никогда не будет».

Тяжёлая тишина повисла между ними.

Кельвиан хотел возразить. Отрицать. Доказать её неправоту.

Но он всегда это знал. Ещё ребёнком в Клане Солнца он снова и снова терпел неудачи там, где другие добивались успеха. Видел разочарование в глазах отца. Слышал бесконечные сравнения. Он знал правду.

Никакое количество усилий не могло преодолеть пропасть между ним и теми, кто родился с настоящим талантом.

В Пепельных землях это не имело значения. Для выживания требовались лишь упрямство и тело, способное выдерживать испытания. Дрожерождённому было всё равно на технику. Пепельный Скрытень не умел пользоваться ошибками стойки. Грубой силы и божественной живучести хватало.

Но однажды он всё равно упрётся в стену.

В тот момент, когда перед ним окажется противник, равный ему по силе, которого нельзя будет просто задавить мощью или пережить за счёт выносливости, он умрёт.

Божественное тело скрывало правду, но не могло от неё избавиться. У Келя никогда не было таланта, и воскрешение этого не изменило.

«Я знаю, что ты не глуп», сказала Хестия уже мягче. «Ты наверняка и сам это понял. Поэтому я не понимаю...»

Она осеклась, явно размышляя, стоит ли продолжать.

«Не понимаю, зачем ты так стараешься. Ты единственный студент, который приходит сюда тренироваться каждую ночь». Она замялась, а затем тихо добавила. «И делает это вместе со мной. Хотя я далеко не самый мягкий партнёр для тренировок».

‹Это ещё мягко сказано›, подумал Кель, вспомнив сломанные рёбра и кровь во рту.

«Чего ты пытаешься добиться, Кельвиан?» Вопрос прозвучал тихо, но весил неожиданно много.

Кель прекрасно знал свой ответ. Стать достаточно сильным, чтобы уничтожить всех, кто причинил ему зло. Стать настолько сильным, чтобы отец, культисты и все остальные больше никогда не смогли его коснуться.

Но сказать этого он не мог. Мысли лихорадочно искали правдоподобный ответ. Что-то, что не вызовет лишних вопросов.

«Я...»

«Это связано с твоим дворянским статусом?»