У Кельвиана перехватило дыхание.

Разлом пульсировал примерно в сотне шагов от основания городской стены – вертикальный разрез в самой реальности, истекающий фиолетовым светом. И из него появились они.

Твари хлынули наружу живым потоком клыков и слишком многих конечностей. Существа, похожие на гончих, но вместо шерсти покрытые шипами. Насекомые размером с лошадь, чьи жвала щёлкали, словно гигантские ножницы. Нечто огромное, напоминавшее слизня, оставлявшее за собой след дымящейся земли. Орда без колебаний ринулась к стенам – словно воплощение голода, обретшее плоть.

Наверху мгновенно вспыхнул хаос.

«РАЗЛОМ! РАЗЛОМ У ВОСТОЧНОЙ СТЕНЫ!»

Колокольня разразилась тревожным звоном. Солдаты заметались по укреплениям – одни кинулись к краю стены, другие поспешили к ящикам со стрелами. Какой-то офицер надрывался, выкрикивая приказы, но его голос тонул в общей панике.

«Да поставьте лучников на позиции, вашу мать!»

«Где Избранные?»

«Кто-нибудь сообщите...»

Вниз посыпались стрелы. Сначала беспорядочным залпом, затем, когда лучники поймали ритм, всё более слаженно. Большинство стрел отскакивали от толстых шкур или вонзались в плоть существ, которые будто вовсе не замечали ран. Лишь несколько тварей рухнули. Слишком мало. Несравнимо мало.

Орда не замедлялась.

Прежде чем осознал, что сдвинулся с места, Кельвиан уже был на ногах. Пепельный Покров окутал его тело – серая ткань и кожа легли поверх него защитным слоем. В руке возникла Тихая Луна, и прямой клинок поймал лунный свет на тёмно-фиолетовой стали.

Сердце колотилось в груди. Разлом. Твари. Стена. Он уже прикидывал расстояния, оценивал численность врага, пытался вспомнить каждое боевое упражнение...

«Расслабься».

Голос Эсрин прорезал нарастающую панику.

Она даже не сдвинулась с места. Даже не призвала оружие. Её рубиново-красные глаза смотрели на него спокойно, и что-то в этом взгляде внезапно заставило все его приготовления показаться нелепыми.

«Я привела тебя сюда не для того, чтобы скормить им», спокойно сказала она. «Смотри внимательно».

«Смотреть?» Голос Келя предательски дрогнул. 

«Я покажу тебе своё Воплощение».

У него неприятно сжался желудок. Он вспомнил её предупреждение на занятии – большинство учеников разорвало бы на части одним лишь давлением её Мира ещё до того, как она завершила бы его проявление.

«Подожди...» Он отступил на шаг. «Подожди, я не смогу...»

Она его уже не слушала.

Крылья Эсрин – эти совершенные, невозможные образы белоснежных перьев и света – распахнулись на всю свою длину. Каждое перо сияло так ярко, что у Кельвиана заслезились глаза. Она сложила руки перед грудью, переплела пальцы и склонила голову, словно преклонялась перед невидимым алтарём.

Воздух изменился.

«По велению Богини Бурь прими то, что ещё осталось во мне:

Жгучее горе, безудержную ярость,

Опустошенное сердце не знающее покоя».

Пространство вокруг неё начало искажаться. Не разрываться подобно влиянию разлома, а расширяться. Словно сама реальность делала вдох, впервые набирая в лёгкие воздух. Тонкие как волос нити света и тьмы закрутились спиралями от места где стояла Эсрин, извиваясь, сплетаясь, что-то создавая.

«Я – буря, которая не знает конца.

Я – небеса, что не найдут спасения.

Я – последний крик молнии.

Так позволь же этому миру познать разрушение».

Чёрно-белые молнии вырвались наружу.

Но не с небес. А прямиком из неё самой. Они закручивались яростными спиралями, и всюду, где они проходили, мир менялся. Пространство складывалось. Реальность смещалась. Эти молнии не уничтожали – они изменяли и переписывали, вырезая её волю в самой ткани бытия.

Давление становилось невыносимым.

Он не мог дышать. Не мог мыслить. Мир расплывался перед глазами. К горлу подступала горечь.

«Воплощение Мира».

Реальность вспыхнула.

Молния хлынула наружу от Эсрин сотрясая реальность, она не уничтожала прежний мир, а накладывалась на него, словно новое пространство, поглощавшее всё вокруг. Земля под ногами Кельвиана преобразилась, чёрный и белый мрамор начали возникать, словно жидкость, мгновенно превращаясь в камень.

Кель пошатнулся опустившись на одно колено. Мрамор под ним был твёрдым, но доверять ему он не мог. Не сейчас.

Платформа возникла вокруг них – чёрный мрамор перетекал в белый, белый раскалывался чёрным, создавая грубый и хаотичный узор. Между сегментами прорезались глубокие трещины, и в их глубинах роились молнии.

Десять исполинских колонн вырвались по краям платформы со звуком, будто саму реальность разрывали пополам. Затем они взорвались. Каждая разрушилась на своей высоте, а её обломки оставались висеть в воздухе – застывшие, вращающиеся, дрейфующие вопреки всем законам, которые Кель когда-либо знал. Одни лениво кружились. Другие замерли совершенно неподвижно. Словно завеса разрушения, застывшая в миг взрыва.

Грозовые тучи взметнулись вверх и расползлись по сторонам, образовав вокруг них идеальный цилиндр. Чёрно-белые молнии непрерывно прорезали бурлящую тьму, озаряя силуэты, возникавшие из пустоты – руины зданий, обрушившиеся башни, разбитые храмы. Город, который рождался и погибал в одно и то же мгновение.

Само небо раскололось над головой куполом раздробленного пространства, каждая трещина которого полыхала зарядами молнии.

«Трон Расколотого Неба».

В самом центре платформы стояла Эсрин. Крылья были широко расправлены, руки всё ещё сцеплены перед грудью, голова склонена. Чёрно-белые молнии венчали её, словно корона падшего божества.

Гром прокатился по костям Кельвиана. Его грудь тяжело вздымалась в попытках вдохнуть воздух, который казался слишком плотным, слишком тяжёлым, слишком реальным.

Орда тварей вокруг них начала рассыпаться. Более слабые существа просто... исчезли. Некоторые перестали существовать, не выдержав давления. Те же, что остались, завизжали – от боли, ярости или растерянности, это уже не имело значения.

Кельвиан заставил себя поднять голову, оглядывая невозможное пространство. Парящие руины. Гробницу из бури. Расколотое небо.

Одна из выживших тварей – нечто многоногое с пастью, рассёкшей весь торс – наконец осознало, где находится. Оно взревело и бросилось вперёд.

Не на Кельвиана.

На Эсрин.

Остальные последовали за ним. Орда уменьшилась, но всё ещё оставалась смертельно опасной. Когти. Клыки. Голод. Всё было обращено против создательницы этого мира.

Кельвиан бросил взгляд на неё, не зная, что делать. Вмешаться? Сражаться? Или во всём этом вовсе не было необходимости?

Крылья Эсрин растворились, исчезнув в шёпоте молний. Она стояла неподвижно, всё так же держа руки перед собой, и смотря на несущихся чудовищ без всякого выражения на лице. Словно просто наблюдая за дождём или оседающей пылью. Чем-то обыденным и не заслуживающим внимания.

Затем она подняла руку. Медленно. Но с абсолютной уверенностью.

В грозовых тучах над головой отозвались молнии.

Они начали собираться. Скручиваться. Десятки отдельных разрядов сходились вместе, накапливались и становились всё ярче, сплетаясь в единое целое. Звук нарастал – пронзительный визг металла, смешанный с раскатами грома, от которых у Кельвиана звенело в черепе.

Твари были уже в двадцати шагах. В пятнадцати. Когти вытянуты вперёд. Пасти раскрыты.

Пальцы Эсрин сомкнулись.

Щелчок.

Молния обрушилась в одно мгновение.

Без какого-либо предупреждения. Ещё миг назад облака удерживали заряд. В следующий – чёрно-белые вспышки низверглись целым лесом разрушения.

Твари даже не успели закричать. Они не получили такой возможности. Ещё мгновение назад они мчались вперёд, а затем их просто не стало.

Тела разорвало на части. Плоть испарилась. Хитин обратился в пыль. Молнии не просто убивали – они стирали, разрывая материю с такой яростью, что не осталось ни крови, ни останков, ничего, кроме следов гари на чёрно-белом мраморе.

Гром, пришедший следом, сотряс всю платформу.

Кель застыл, всё ещё держа оружие наготове, и смотря на пустое пространство, где ещё пол мгновения назад находилась сотня чудовищ.

Эсрин опустила руку.

«Вот», тихо произнесла она, и её голос каким-то образом пробился сквозь рокот грома, «на что способно Воплощение Мира».

Кельвиан смотрел на обожжённый мрамор. На пепел. На женщину, которая только что уничтожила десятки монстров с меньшими усилиями, чем потребовалось бы, чтобы отмахнуться от мухи.

Она повернулась к нему, и в её рубиновых глазах отражалось расколотое небо над головой.

«Есть вопросы?»

Кель молча покачал головой.

Она вновь подняла руку – на этот раз другим жестом. Ладонь раскрыта, пальцы разведены, словно она отпускала что-то удерживаемое.

Воплощение начало рассеиваться.

Оно не раскололось и не взорвалось. Просто... начало отступать. Грозовые тучи потянулись внутрь, сжимаясь обратно к Эсрин. Колонны и парящие обломки растворились, словно утренний туман под лучами солнца. Трещины в небе затянулись, закрываясь с тихим шёпотом грома.

Мрамор под ногами Кельвиана поблёк, и реальность вновь утвердила свои права – трава, земля и камень вернулись так, словно никогда не исчезали.

Через несколько секунд Воплощённый Мир окончательно исчез.

Они снова стояли посреди поля. Лунный свет струился вокруг. Над ними возвышались городские стены. А разлом всё так же пульсировал своей энергией.