Уже зная, кого увидит Кельвиан медленно повернулся.

В дальнем конце коридора, на фоне окна, стоял Кайрос. На этот раз без своей свиты. Только он один, с огненно-рыжими волосами, ловившими последние лучи заката, и янтарными глазами, застывшими с такой холодной сосредоточенностью, что не сулила ничего доброго.

«Что делает столь знатный человек в крыле общежития простолюдинов?» Голос Кельвиана оставался ровным, и абсолютно спокойным. «Полагаю, удобства в ваших собственных покоях больше подходят для того, кто носит имя Дома Солгранд».

Улыбка Кайроса изогнула его губы так, словно их краями можно было бы пустить кровь. Он сделал шаг вперёд, потом ещё один, сокращая расстояние неторопливо и нарочито спокойно. «Кто-то ведь должен поддерживать надлежавший порядок в этой Академии».

Ещё шаг. Звук от его сапог гулко разносился по дереву.

«Это ведь часть долга аристократа, знаешь ли? Поддерживать порядок. Карать тех, кто выходит за рамки».

Кельвиан заставил себя не двигаться. «Не думаю, что я выходил за рамки».

«Разве?» Улыбка Кайроса стала холоднее, острее. «Твой маленький спектакль в обеденном зале. Ложное согласие. Насмешка, замаскированная под почтительность». Он остановился шагах в пяти. «Ты правда думал, что я этого не замечу?»

Прежде чем Кельвиан успел ответить, кулак Кайроса уже сорвался вперёд.

Кулак метнулся стремительно, целясь прямо в лицо с такой силой, чтобы непременно что-нибудь сломать.

Кельвиан откинулся назад. Кулак пронёсся в нескольких дюймах от его лица, взметнув воздух, но так и не коснувшись цели.

Он даже не успел об этом подумать. Тело двигалось рефлекторно, инстинкты и божественное усиление сработали в идеальном согласии, уводя его от угрозы.

Глаза Кайроса расширились. По инерции он качнулся вперёд, потеряв равновесие после промаха, но сумел удержаться на ногах и резко развернулся обратно, уже с трудом сдерживая ярость, сменившую удивление.

«Ты...» Его голос сорвался и прозвучал хрипло. «Как ты...»

Но ярость быстро уступила место чему-то  другому. Выражение его лица изменилось и во взгляде появилось что-то расчётливое. Что-то, мгновенно уловившее новую возможность.

Его улыбка вернулась, на этот раз став только шире.

«Понимаю». Произнёс он тихо, почти ласково. «Избранный Луны боится даже принять удар. Разумеется. Чему тут вообще удивляться?»

Кельвиан ничего не ответил. Просто смотрел на Кайроса с той же ровной, холодной оценкой, с какой посмотрел бы на свернувшуюся кольцами змею.

«Ты, наверное, расплачешься, если я и правда тебя задену, не так ли?» В голосе Кайроса появилась насмешливая мягкость. «Побежишь к своей жрице и разрыдаешься у неё на руках, пока она будет твердить, что всё будет хорошо».

Эти слова ударили неожиданно больно.

Потому что… так и было. После первого благословения. Он плакал в одеяниях Селины, сломавшись и позволив ей увидеть раны, что оставил отец, тяжесть, которую он нёс, изматывающее бремя бесконечного выживания.

Это было личное воспоминание. Хрупкое, почти священное в своей уязвимости.

И Кайрос только что превратил его в оружие, даже не подозревая, насколько точно попал в самую цель.

«Нечего сказать? Или уже думаешь о том, как побежать к ней прямо сейчас?»

Кулаки Кельвиана медленно сжались. Гнев, до этого холодный и полностью подчинённый разуму, начал раскаляться. Медленно давить на стены, которые он так долго возводил, чтобы удерживать его внутри.

«Скажи мне», упиваясь своими словами, Кайрос подступил ещё на полшага. «Каково это, когда твоим проводником служит жрица? Она утешает тебя, когда тебе снятся кошмары? Гладит по голове и говорит, что ты особенный?»

«Хватит». Слово вырвалось тихо. Опасно.

Но Кайрос не остановился.

«Вообще-то, если задуматься...» Он слегка наклонил голову, будто всерьёз задумался, отчего его слова прозвучали только отвратительнее. «Жрица, проводящая столько времени со своим Избранным. Наедине. Утешая его». Он помедлил. «Интересно, как выглядит такое утешение».

Жар хлынул по венам. Мир вокруг словно расплылся, и в фокусе осталась одна лишь улыбка Кайроса.

«Готов поспорить, у неё это отлично получается».

Кельвиан сорвался с места.

Его рука метнулась вперёд быстрее, чем Кайрос успел среагировать, пальцы вплелись в огненно-рыжие волосы. В глазах Кайроса вспыхнуло осознание, но было  уже слишком поздно.

Кельвиан со всей силой своего тела швырнул его вниз, с чудовищной мощью впечатав лицом в деревянный пол. Удар прогремел подобно раскату грома. Доски разлетелись в щепки, а по полу во все стороны побежали похожие на паутину трещины.

И в следующее мгновение пол окончательно провалился.

Дерево разлетелось щепой. Тело Кайроса ушло вниз через внезапно образовавшийся пролом, исчезнув из виду с криком шока и боли, который оборвался, когда он врезался в пол этажом ниже.

Наступила тишина.

Кельвиан стоял на краю пролома, тяжело дыша и смотря вниз. Кайрос неподвижно лежал этажом ниже, и под ним медленно растекалась кровь, скорее всего, из разбитого носа или изо рта. А может, и оттуда, и оттуда.

Двери начали открываться.

Звук пришёл сразу с нескольких сторон – скрип петель, растерянные голоса, шаги, приближавшиеся с обоих концов коридора.

«Что это было?»

«Что-то сломалось?»

Шум нарастал с каждой секундой. Студенты один за другим появлялись в коридоре, чтобы посмотреть, откуда поднялся шум.

Кельвиан смотрел то на свою ладонь, то на неподвижное тело Кайроса, то на разбитый пол.

И с пугающей ясностью понял, что только что создал проблему, которую уже не удастся ни объяснить, ни проигнорировать.

Аристократ из Клана Солнца. Избит простолюдином, Избранным Луны. И всё это – на глазах у свидетелей, уже стягивавшихся к месту, и уставившихся на пролом в полу с выражениями от шока до ужаса.

Тяжесть происходящего опустилась на него, как погребальный саван.

Он всё-таки это сделал.

После месяцев самоконтроля. После месяцев терпения. После месяцев, в течение которых он тщательно поддерживал свою ложную личность и подавлял каждый всплеск насилия.

Он сорвался.

И за этим неизбежно грянут последствия.

Реальность снова обрушилась на него, когда кто-то закричал.

Надо было двигаться. Нужно было...

Он сам не понял, как оказался у своей комнаты. Дверь распахнулась под его рукой. Кель ввалился внутрь и, резко развернувшись, навалился на неё всем телом. Дверь захлопнулась с такой силой, что содрогнулась вся дверная рама.

Замок затворился с неожиданно громким щелчком.

Кельвиан прислонился спиной к двери и медленно сполз на пол. Грудь тяжело вздымалась. Зрение вновь и вновь пыталось сузиться до одной единственной точки, заставляя его концентрироваться чтобы видеть всю комнату, а не только небольшой круг прямо перед собой.

‹Что я натворил?›

Мысль повторялась снова и снова с бездушной механичностью, словно разум всё ещё отказывался принять произошедшее.

Казнь. Таков был приговор для простолюдина, поднявшего руку на аристократа. Немедленный. Без суда. Без права на оправдание.

У него перехватило дыхание. Комната будто начала крениться набок, и ему пришлось сильнее вжался в дверь, чтобы почувствовать под собой хоть что-то устойчивое.

Может быть, не казнь. Может, просто заточение. Жизнь в камере, что, пожалуй, было даже хуже. Снова оказаться запертым в окружении камей и темноты – имея лишь время, чтобы вспоминать каждую ошибку, приведшую его туда.

Может, бежать?

Мысль вспыхнула с отчаянной надеждой. Просто уйти. Раствориться в ночи раньше, чем за ним придут.

Но куда?

Империя Стелларион была последним оплотом человечества. Других государств больше не существовало. Не было соседних земель, где ему могли бы дать убежище.

Он мог бы скрыться в дикой местности. Попытаться выжить за пределами обжитых земель.

Но эта мысль угасла так же быстро, как и возникла. Всё за пределами королевства кишело тварями из разломов. Существа, что прорывались сквозь разломы в ткани реальности и охотились на всё, что двигалось. Пытаться выжить там в одиночку было бы чистым самоубийством.

Может... искать помощи у Расплаты.

Он вцепился в эту мысль, словно утопающий в обломок дерева.

Они приняли его. Поручились за него. Неужели Эсрин или Вейрон просто позволят казнить его? Неужели они...

Мысль оборвалась снова.

Он знал слишком много. О существовании Расплаты. Об их убежище. О личностях членов организации. Если его схватят, начнут допрашивать...

Его могли убить ещё до того, как он доберётся до камеры.

Довериться Расплате было всё равно что довериться клинку, зависшему у его горла.

Кельвиан закрыл лицо руками. Дрожь не проходила. Наоборот. Казалось, она лишь усилилась.

Всё не могло закончиться вот так. Не раньше, чем он отомстит. Не раньше, чем отец заплатит за жизнь, которую разрушил.

Лунный свет проникал в окно, ложась на пол бледным прямоугольником.

Кельвиан медленно повернул голову к его источнику. За стеклом висел тонкий серп луны – спокойный, безмятежный и абсолютно равнодушный ко всему, что происходило под ним.

Сколько времени он уже просидел здесь?

Он не смог бы ответить. Минуты или часы – теперь это не имело никакого значения. Он просто сидел, прислонившись к двери, пытался дышать ровнее и ждал шагов в коридоре, которые возвестили бы о конце.

Но ничего не происходило.

Ни стуков в дверь. Ни криков. Ни единого звука, кроме обычной жизни общежития – далёких разговоров, шагов на других этажах, скрипа и потрескивания старого дерева.

Может...

Может быть, Кайрос ударился головой так сильно, что ничего не вспомнит.

Надежда казалась хрупкой. Почти невероятной. Но всё же возможной.

Дыхание Кельвиана наконец выровнялось. Дрожь в руках превратилась из непрерывной вибрации лишь в редкие судороги.

Он хотел надеяться. Пытался поверить, что каким-то чудом всё это не закончится его смертью.

В коридоре послышались шаги.

Всё его тело мгновенно застыло. Каждая мышца напряглась, дыхание оборвалось на полпути к лёгким.

Шаги были размеренными – спокойными, не бегом, не спешкой. Просто кто-то целенаправленно шёл, с таким темпом, что было ясно – он точно знал, куда направляется.

Шаги остановились у его двери.

Тишина растянулась на три долгих удара сердца.

Потом раздался стук. Три чётких удара по дереву.

«Кельвиан». Голос инструктора Сарен прозвучал за дверью совершенно отчётливо. «Открой дверь. Сейчас же».