Часть первая – начало.

Снег, укрывший город белым покрывалом, давно уже утратил первозданную мягкость. Колёса экипажей и бесчисленные шаги спрессовали его в плотную ледяную корку — словно сама земля облачилась в броню.

В самом сердце королевской столицы, в парадном зале, с полудня собирались знатнейшие аристократы, чтобы отметить Новый год. На широкую каменную площадку перед входом медленно въехала карета с гербом чёрной розы. Ожидавшие у входа мужчины тотчас сомкнулись вокруг неё, словно охрана, и с почтением распахнули дверцу, а затем склонились перед тем, кто был намного моложе каждого из них.

— Мы ждали вас, глава.

— Угу.

Из кареты вышел юноша с чёрными волосами и золотыми глазами, наделённый красотой столь совершенной, что в ней было даже что-то чрезмерное. Снежный блеск, вероятно, был слишком резок для его светлых глаз. Половину небольшого лица скрывали большие круглые тёмные очки — одна из тех дорогих вещиц, что мгновенно становятся предметом желания для аристократов, помешанных на моде.

— Отсутствующие?

— Никого. Всё в точности по списку.

Юноша был высок, но его стройная, подтянутая фигура всё ещё хранила следы юности. На фоне суровых, крепко сложенных мужчин, которых он вёл за собой, он казался почти чужеродным — слишком юным, слишком изящным. И всё же держался так естественно, словно власть над ними давно стала для него привычной, и, не замедляя шага, отвечал на их вопросы.

— От дома Джордано поступил запрос по сделке. Условия именно те, что вы и предполагали, глава. Как нам ответить?

— Он ловко пытается это скрыть, но у него проблемы с деньгами. Даже если усложнить условия, он их проглотит. Свяжите его по рукам и ногам настолько жёстко, насколько возможно.

Улыбка не сходила с его лица, но голос звучал холодно и ровно. А подчинённые принимали его власть как нечто само собой разумеющееся и без колебаний ждали от юного главы приказов.

— Что касается груза в порту, похоже, они проводят «тщательную проверку». Можно отправить туда ещё троих?

— Я распорядился об этом ещё до выезда. Дальше действуйте, как сочтёте нужным.

— Есть.

Юноша начал подниматься по лестнице, ведущей ко входу в зал. Один из подчинённых остановился и спросил:

— Как поступить с Бруно?

— М-м… Для предателя мы и так дали ему побыть на свободе достаточно долго.

Юноша снял солнцезащитные очки и чуть склонил голову набок, а затем обернулся к подчинённому, прищурил обрамлённые длинными ресницами глаза и улыбнулся — нежно, словно прелестная юная девушка.

— Пожалуй, пора мне самому его убить.

— Тогда позже приведём его к вам.

Брошенные очки подчинённый поймал.

— Приятного вечера, глава.

— Ага.

И юноша — Леонардо, глава дома Альдини, — вошёл в бальный зал.

«Что ж».

Сдав плащ и взяв бокал, он принялся искать взглядом одного мужчину. Волосы цвета алой розы были того же оттенка, что и у девушки, по которой он тосковал. Леонардо помахал рукой и нарочно лёгким тоном проговорил:

— Простите, что заставил вас ждать, папенька.

— ……

Эвальт, отец Франчески и глава дома Кальвино, нахмурился.

— У тебя нет никаких оснований называть меня отцом.

— Вы хотели сказать — «пока» нет, верно? Ой, простите!

Леонардо нарочито прикрыл рот рукой и одарил его улыбкой, в которой слишком ясно читалась шалость.

— Вы ведь ещё не признали меня, а я позволяю себе такую дерзость.

— Хм. …Слова, в которых нет ни капли искренности.

И всё же, обмениваясь подобными репликами, оба они думали лишь о ней.

«Франческа…»

Несколько навыков, которые он продолжал поддерживать, показывали, что её тело невредимо. И всё же положение не допускало ни малейшей беспечности. Леонардо спрятал все свои чувства за улыбкой и сказал бесстрастному Эвальту:

— Тогда сегодня снова приступим к «ходу», дорогой тесть?

— ……

— Мы не остановимся ни перед чем, чтобы вернуть Франческу. Верно?

Эвальт посмотрел на Леонардо глазами того же цвета, что и у его дочери, а затем перевёл взгляд на многочисленных аристократов, собравшихся в зале.

— Разумеется.

— Ха-ха.

Даже если для этого придётся убить всех присутствующих — неважно. С бокалом в руке Леонардо первым делом направился к одному из гостей.

* * *

«На Франческу наложено множество моих навыков».

В тот день, когда Леонардо провели в гостевую комнату дома Кальвино, он сообщил Эвальту часть правды.

«Барьер, отталкивающий навыки с враждебным намерением. Защита, отражающая физические атаки, пока не будет разрушена. И навык, отвергающий прикосновения определённых людей».

«……»

«Есть и другие механизмы. Даже вам я не намерен рассказывать обо всём, но…»

Перед камином, сидя напротив Эвальта за круглым столом, Леонардо прищурился.

«По крайней мере, к Франческе не позволю прикоснуться даже пальцем».

От непрерывного чрезмерного использования навыков у него болела голова, но виду не подал — ни на секунду. Вместо этого улыбнулся и сказал:

«Даже если использовать ружьё или атакующий навык, ранить её невозможно».

«Но…»

Эвальт произнёс низким, глухим голосом:

«Твои навыки не смогли защитить её от внушения Крестани, верно?»

«…………»

Леонардо выдохнул.

«По этой причине у меня уже есть гипотеза. Хотя и об этом я говорить не собираюсь».

«Ты…»

«Впрочем, на ваше замечание мне нечего возразить. Я искренне прошу прощения за то, что не сумел защитить Франческу».

Неужели эти слова оказались для него настолько неожиданными? Эвальт едва заметно распахнул глаза, а затем, глубоко вздохнув, произнёс:

«Не сумел защитить дочь я…»

Это был голос вины, идущий из самой глубины души.

«Неизвестно, кто ещё подвержен внушению Крестани. Рассказывать о навыке, который я заложил в Лукино, тоже было бы плохой идеей».

Промолчать в данном случае несомненно было правильным решением. Леонардо не собирался даже пытаться представить, что чувствует отец, думающий о дочери.

«И всё же…»

Когда речь шла о чувствах к Франческе, всё менялось.

«Альдини, я не собираюсь винить тебя. Франческу дом Кальвино вернёт собственными силами…»

«Господин Кальвино».

Леонардо принял решение и достал кое-что из внутреннего кармана пиджака.

«Что это?»

Эвальт с подозрением посмотрел вниз — на осколки драгоценного камня, разбитого вдребезги.

«Гранат. Красная роза с серьги, которую я подарил Франческе».

«Неужели…»

«Вы ведь тоже знаете, что на самом деле Франческа — обладательница навыка?»

Этим вопросом Леонардо косвенно дал понять, что ему всё известно. Если речь шла о сведениях, которыми Эвальт уже владел, теперь опасаться утечки из-за промывания мозгов было бессмысленно. Иными словами, подобные вещи можно было обсуждать без опасений.

«Я подарил Франческе серьги, в которых использовался один из видов драгоценных камней — тот самый “материал”, та плата, которая необходима для применения её навыка усиления».

«!»

«Я намеренно не сказал ей об этом, но Франческа поняла. Скорее всего, прямо перед тем, как её сознание подчинили…»

Он поднял красный осколок и поднёс его к свету огня в камине.

«Франческа израсходовала этот камень и применила свой навык к Крестани».

Именно поэтому на ковре в Книжной полке Мудреца были рассыпаны осколки граната.

«Для навыка усиления в пределах второго уровня расход материала не требуется. Если судить по обстоятельствам, Франческа использовала…»

Эвальт продолжил мысль, которую Леонардо не договорил:

«…Навык изменения, для которого плата нужна уже с первой ступени».

«Верно».

Леонардо нарочно улыбнулся и сверил свои выводы с выводами Эвальта.

«Иными словами, вероятно, Франческа исказила навык внушения Крестани, превратив его в какой-то иной навык, о котором сам он даже не догадывается. Разумеется, это лишь предположение».

«…………»

«И всё же речь о нашей Франческе. Она ни за что не сдалась бы Крестани по-настоящему».

Он тихо смотрел на драгоценный камень того же цвета, что её волосы.

«У неё была цель и средство её достигнуть, и она сознательно выбрала противостоять нам».

«Франческа».

Произнося это, Леонардо чувствовал вовсе не то, о чём говорил.

«Франческа наверняка сама бы поверила в столь обнадеживающие слова и стала бы убеждать в них других».

Представив это, он медленно опустил веки.

«Франческа ведь должна быть счастливее всех на свете».

Но в глубине него кипело уродливое, тёмное чувство — вязкое, раскалённое и расплавленное, как железо.

«Моя, только моя драгоценная Франческа. Даже если ради этого придётся принести в жертву весь мир, я непременно убью всех её врагов. Переломаю пальцы, протянутые к ней, вырву глаза, которые посмели на неё смотреть, и заставлю их расплатиться. Кем бы ни оказался этот «кто-то».

Доведя мысль до конца, он тихо опустил глаза.

«Когда они начнут молить меня просто убить их — вот тогда всё только начнётся».

Жить так, как это умеет Франческа, Леонардо был попросту не способен.