Кто же он?

— Я позвоню в десять вечера, так что не опаздывай домой.

Этот мужчина, который обо мне беспокоится...

Мой ли это дядя, такой заботливый?

«Я буду звонить каждый вечер, чтобы проверить, заперта ли дверь и опущены ли все ставни. Если не хочешь, чтобы я примчался посреди ночи — бери трубку».

Или же это тот коварный демон, что так мастерски притворялся моим беспокойным дядей?

Демон.

Так и стоило называть другого мужчину, скрывавшегося внутри дяди. Жизель, которая думала, что взмывает к небесам, но слишком поздно осознала, что медленно погружается в ад.

— А что вы будете делать сегодня, дядя?

Жизель, в смятении не зная точно, с кем говорит по телефону, изо всех сил старалась говорить как обычно.

— Я? Нужно подготовиться к выставке фотографий, а в обед у меня деловая встреча. Много дел.

Может быть, это действительно дядя. Он солгал, чтобы я не волновалась. Ведь он не может встречаться с людьми, пока в нем сидит неуправляемый демон, значит, деловая встреча — это выдумка.

«Он же просто сидит дома?»

Неужели его заперли в психиатрической больнице?

Внезапно Жизель охватили страшные мысли о «безумии» дяди. Ее тут же захватил импульсивный порыв отправиться в таунхаус и проверить, все ли с ним в порядке.

«Опасно, так что какое-то время не ищи меня. Даже если я скажу прийти. Пока я не вылечусь, ты не должна мне верить, понимаешь?»

Но ведь достаточно просто не встречаться с дядей. Можно просто посмотреть через окно или дверь, чтобы убедиться, что он в таунхасе и с ним все в порядке...

Но как только она осознала, что для этого придется столкнуться с Ройсом, ее порыв тут же угас.

«Ройс наверняка знает, что произошло. Как же жалко я, должно быть, выгляжу».

К тому же, дядя вряд ли воспримет ее беспокойство о нем с той же теплотой, что раньше. Теперь он знает, что ее интерес к нему далеко не чист.

Тук-тук.

Звук учащенного сердцебиения гулко отдавался в ушах. И, конечно же, это было не из-за волнения.

«Этого не было. Ничего такого не было».

На протяжении всего разговора она твердила про себя: «Спокойно, элегантно. Этого не было». Она и не думала, что ей понадобится заклинание, чтобы просто перекинуться с дядей парой ничего не значащих слов.

— Желаю тебе хорошего дня.

— Вам тоже.

До встречи с Еленой оставалось еще больше трех часов, но Жизель, едва закончив разговор, схватила заранее приготовленную сумку и вышла из дома. По сравнению с дядей, которому теперь приходилось запирать самого себя, она могла считать себя счастливицей — ведь она могла выходить, когда хотела.

Выйти из жилого квартала было делом пары минут. Достаточно было перейти дорогу — и она оказалась бы в восточном кампусе Кингсбриджа, но Жизель пошла на юг вдоль главной улицы. Увидев банк, она зашла, пополнила кошелек, набрала кучу брошюр о финансовых продуктах, напичканных сложными терминами, а затем купила у уличного лотка утреннюю газету и пару журналов.

Суета с раннего утра создавала ощущение, будто она очень занятой человек, хотя на самом деле это было не так — и она отчаянно пыталась найти себе хоть какое-то занятие.

Анкета для первокурсников в ее сумке могла подождать еще месяц. Так что не было никакой необходимости вскакивать с постели и старательно отвечать на все пятьдесят вопросов. Вообще-то, это даже не было обязательным.

Если бы Елена увидела, она бы наверняка сказала, что незачем тратить время на анкету, которую можно и не сдавать, так что Жизель нужно было успеть сдать ее до встречи. Это было лишь одно из множества «необязательных обязательств», которые она придумала для себя за последние дни.

Долго идя по улице, затененной деревьями, она наконец увидела впереди южные ворота недалеко от административного здания. Жизель прошла мимо въезда в больницу Кингсбриджского университета и остановилась у пешеходного перехода.

Хотя светофор после долгого ожидания наконец загорелся зеленым, Жизель не могла сделать шаг. Потому что водитель машины, остановившейся у перехода вслед за фургоном для перевозки пациентов, показался ей знакомым.

«Это... Ройс?»

Ройс тоже заметил Жизель. Его широко раскрытые глаза словно спрашивали: «Что ты здесь делаешь?»

Едва подумала, как страшно столкнуться с ним — и вот, пожалуйста. Инстинктивно захотелось убежать, но...

«Это же перед больницей. Он ехал прямо за скорой. Неужели внутри... дядя?»

Новый вопрос заставил ее сердце екнусть, и она невольно шагнула вперед. Ройс, увидев, как бледная Жизель бежит к нему, опустил стекло. У нее даже не было времени подумать о приветствии — сразу перешла к вопросу.

— С герцогом что-то случилось?

Ройс на мгновение заморгал, затем перевел взгляд на больницу, и на его лице появилось понимание.

— С герцогом все в порядке. Просто поступил кто-то знакомый, и я еду навестить его вместо него.

— А...

Не было никаких оснований думать, что он едет за скорой, а она уже нарисовала целый роман. Почему я так сделала? И без того упавшее в грязь лицо теперь и вовсе исчезло. Жизель уже хотела попрощаться, не встречаясь взглядом и глядя на скорую, но Ройс спросил первым, и она не успела.

— Но где Доусон? Почему вы идете в университет одна, мисс Бишоп?

— А? Ну... это не так далеко, чтобы вызывать машину. Да и по пути у меня дела.

Ложь. На самом деле она не позвала водителя, потому что ей неловко.

Водитель Жизель, Рита Доусон, — женщина лет двадцати с небольшим, ветеран войны, когда-то познакомившаяся с Дядей, а теперь работающая у Жизель водителем и телохранителем. С одной стороны, хорошо, что она тоже женщина, но с другой — неловко, что их единственная общая тема — Дядя.

Стоило сесть в машину — и разговор тут же переходил на него. А она пока не могла говорить о нем без боли.

— Утром или днем еще куда ни шло, но вечером возвращаться нужно обязательно с Доусон. Иначе она сама получит взбучку от герцога.

— Да, я понимаю.

— Вы же знаете, что герцог волнуется, мисс Бишоп?

Она хотела ответить, что знает, но в этот момент горло будто сжалось, и она лишь еле заметно кивнула.

— Тогда мне пора, нужно спешить...

Хотя у Жизель никаких срочных дел не было, она нервно поглядела на светофор — зеленый свет мог в любой момент смениться.

— Конечно, идите! Хороших занятий и вечером непременно зовите Доусон.

— Да, да, конечно!

По крайней мере, если побежать, это не будет выглядеть, как бегство. Переходя дорогу, Жизель ни разу не оглянулась и не увидела, как Ройс за ее спиной облегченно вздохнул.

На противоположной стороне она остановилась. Тук-тук. Сердце билось так сильно, будто пыталось вырваться из груди. Но она ведь не бежала.

Глядя на Ройса, который с заботой отчитывал ее, она невольно вспомнила мужчину, чьи заботы и ворчание были ей дороже всего. Все ее старания отвлечь себя на любые мелочи вокруг оказались напрасными.

Тук-тук-тук.

«Спокойно, элегантно. Как будто ничего не было».

Жизель повторила заклинание, несколько раз глубоко вдохнула и только тогда смогла снова пойти.

Закинув анкету в почтовый ящик администрации, она снова стала потерянной душой без цели. Она бесцельно бродила по кампусу, пока внезапно не пошел дождь, и она бросилась в ближайшее здание.

Там она неосознанно последовала за группой студентов, громко обсуждавших сюжет нового фильма, и оказалась в незнакомой аудитории. Жизель села в уголке и стала невольным гостем лекции, на которую не записывалась и даже не знала, что это за предмет.

— Вирусы классифицируются как абсолютные паразиты...

— Профессор.

Во время лекции по микробиологии один студент поднял руку и спросил:

— Но ведь вирусы не являются живыми организмами, верно?

— Чтобы так утверждать, сначала нужно дать определение, что такое живой организм.

Профессор, казалось, ждал такого вопроса, и направил дискуссию среди студентов, задаваясь определением жизни.

Что можно назвать живым? Интуитивно это чувствуется, но сформулировать словами не так просто. Аудитория наполнилась аргументами и контраргументами, от науки до философии.

У Жизель тоже было много вопросов и мыслей, но она боялась, что раскроется как не-биолог, и ограничилась заметками в тетради.

«Но что такое абсолютный паразит?»

— Профессор, извините, а что такое абсолютный паразит?

К счастью, она была не единственной, кто не знал. Однако судя по взглядам, которые бросали на спросившего, это было что-то, что студенты этого курса должны были знать.

— Это паразит, который от рождения до размножения и смерти не способен существовать независимо и полностью зависит от хозяина.

Профессор не стал ругать студента за незнание, а доброжелательно и подробно объяснил концепцию, не относящуюся к его области.

— Для таких паразитов крайне важно сохранять хозяина живым до конца своего жизненного цикла. То есть, паразит, который убивает хозяина слишком рано — неудачник.