Девяносто процентов старшеклассников школы Астор стали совершеннолетними в период с прошлого лета по нынешнюю весну. Джи Ю тоже отпраздновала совершеннолетие в начале апреля.

— В Корее ты бы уже месяц как училась на первом курсе. Погоди, если считать по возрастасту, Хантер вообще должен быть на втором. В общем, в Америке какая-то безумная система обучения.

Э Джон проворчала это в одном из бруклинских ресторанов, где они скромно отмечали день рождения Джи Ю.

Теперь сверстники спокойно обсуждали друг с другом первый сексуальный опыт, а некоторые и вовсе вовсю готовились к переезду из родительского дома к своим парням. Однако их отношения с Хантером были совсем другими. То, что они встречались, оставалось лишь формальностью — ни один из них ни разу так и не произнес заветных слов: «Я тебя люблю».

Чтобы не забыть, с чего всё началось, Джи Ю часто повторяла про себя, точно заклинание: «Я использовала Хантера, чтобы остаться в этом доме. А Хантер использует меня как свой талисман».

Она до сих пор помнила его слова после их поцелуя на «Спринг Флинг»: «Просто любопытство и игра гормонов».

Для него она была всего лишь удобным вариантом, оказавшимся под рукой в самый разгар пубертатного периода. Старая игрушка, в которую уже скучно играть, но выбросить или отдать другим жалко. Детское чувство собственности — вот и всё, что он к ней испытывал.

«А что чувствуешь ты?»

Джи Ю тут же оборвала эти мысли, устремившиеся в опасное русло, и строго одернула себя.

Иерархия в их отношениях была четко определена. И единственное, что она могла и должна была оберегать изо всех сил ради собственной безопасности, — это свое сердце. Стоит ей поддаться чувствам, и она лишится последнего защитного барьера. Тогда его небрежные слова и поступки изрежут её душу на куски, и даже если он окончательно раздавит её, она не сможет вымолвить ни слова протеста.

Ео плечи мелко задрожали, и на этот раз вовсе не от холода. «Я никогда, ни за что не полюблю Хантера». Это был её инстинктивный защитный механизм.

Конечно, для любой девушки вполне естественно хотеть пережить первый интимный опыт с любимым человеком. Но уже через три месяца она уедет в Калифорнию. Там начнется её учеба в университете, и на этом их странные отношения закончатся. Связь с Хантером, которая тянулась с пятилетнего возраста, оборвется раз и навсегда.

Стоит ей покинуть эту ненавистную Пятую авеню и наконец окунуться в нормальный мир, где живут обычные люди... возможно, они больше никогда не увидятся. Так будет лучше. По крайней мере, она перестанет презирать саму себя.

«Поступлю в университет и начну новую жизнь. Достойную. Своими силами». Джи Ю давала себе это обещание снова и снова.

Хантер поворчал, когда она наотрез отказалась садиться к нему в машину, но настаивать не стал. Он прекрасно знал её характер: начни он давить, она, возможно, не устояла бы под напором и уступила. Но Гамильтон не принадлежал к породе людей, способных унизительно цепляться за тех, кто не желает быть рядом.

Поэтому они в очередной раз оказались здесь, в домике на дереве.

Джи Ю смотрела на темный силуэт Хантера, который сидел на диване, вытянув ноги, и по одному его виду понимала — он не в духе. Чтобы не злить его еще сильнее, она скромно примостилась на деревянном стульчике чуть поодаль. Но стоило ей сесть, как он раздраженно цыкнул и бесцеремонно потянул её к себе.

— А!

Хантер усадил Джи Ю на колени и крепко обхватил за талию, лишая возможности вырваться. Наверное, из-за того, что однажды во время поцелуев на этом узком диванчике Джи Ю умудрилась свалиться на пол и испортить весь момент, теперь он всегда собственнически устраивал её на себе.

— Отпусти, Хантер. Я сяду рядом.

— Джу Паркер. Ты обязательно должна так тесно с ним общаться?

Глубокий, низкий тембр повзрослевшего мужчины глухим эхом отозвался от деревянных стен.

Несмотря на то что сквозь дверной проем и маленькое оконце пробивались отблески уличных фонарей, внутри царил полумрак. Наверное, именно поэтому здесь все чувства обострялись до предела, а от каждого шороха и прикосновения по коже пробегали мурашки.

— Я же говорила, Джошуа — просто друг. Мы сегодня должны были вместе идти на волонтерство, ты опять забыл?

— Ха. Чертов Джошуа, ебаный Юн.

Джи Ю вздохнула. Всё повторялось в точности так же, как когда-то в детстве с Рексом.

— Хантер, не веди себя как ребенок. Сколько раз повторять: между нами действительно ничего нет.

— Блядь. Меня это бесит, ясно? — грубо выругался он.

— Не ругайся по-корейски, — отрезала она, сердито взглянув на него в полумраке. — И не смей задирать Джошуа в школе. Прекрати нарочно толкать его плечом, когда проходишь мимо. Я всё знаю.

Хантер пренебрежительно фыркнул.

— Он что, прибежал к тебе настучать, как крыса?

— Ха-а...

— Я просто шел мимо. И если этот дохлый ботан затормозил на ровном месте и сам на меня налетел — это, по-твоему, моя вина? — нагло парировал он.

— Хантер... — Джи Ю устало вздохнула.

Он по-прежнему вел себя как избалованный ребенок, у которого посмели отобрать любимую игрушку. Рекс в свое время был таким же наглым и никогда никому не уступал, но после его выпуска в школе Алтон просто не осталось человека, способного поставить Гамильтона на место или хотя бы притормозить его.

— Вот именно поэтому... не смей улыбаться ему так, Джу Паркер.

Опешив от столь собственнического заявления, она нахмурилась:

— ...Я теперь должна спрашивать у тебя разрешения даже на то, чтобы просто улыбнуться?

— Да.

Его тон был настолько безапелляционным, что Джи Ю стало не по себе. «Он что, действительно считает меня своей вещью?»

— Даже если мы встречаемся, это уже слишком... М-м...

Хантер внезапно прервал её, прильнув губами к ямочке на щеке, а затем прошептал низким, хриплым голосом:

— Просто... если я говорю «не улыбайся» — значит, не улыбайся.

С каждым произнесенным словом его губы скользили от щеки к уголку ее рта. Стоило им соприкоснуться, как Хантер углубил поцелуй, властно и требовательно, словно собираясь поглотить её целиком. Это было больше похоже на изощренное наказание.

— М-м-м...

Теряя равновесие, Джи Ю начала заваливаться назад и рефлекторно обхватила его за шею. Его губы, до этого не дававшие ей сделать даже вдох, вдруг сбавили напор, переходя в тягучую, обжигающую нежность. Вокруг царила абсолютная тишина — казалось, даже ветер во дворе затих, и в полумраке домика было слышно лишь их рваное, тяжелое дыхание.

Рука, до этого крепко сжимавшая её талию, собственническим жестом скользнула под подол футболки. Горячая ладонь огладила открывшуюся кожу, поднимаясь выше.

— Нет, Хантер, — Джи Ю резко отвернула голову, разрывая поцелуй, и изо всех сил перехватила его запястье поверх одежды.

— Ха...

Хантер с глухим рыком до боли прижал её к своему телу и уткнулся лбом в плечо. Его широкая грудь и плечи тяжело вздымались. Горячее дыхание обжигало кожу даже сквозь ткань футболки.

— Сколько еще ты заставишь меня ждать? Ты ведь уже взрослая, — его голос звучал хрипло, с едва уловимыми металлическими нотками.

— Прости. Я пока просто не готова... морально.

Хантер медленно поднял голову. Вглядываясь в её лицо в темноте, он тяжело вздохнул, а затем принялся хаотично осыпать короткими поцелуями её губы, щеки и кончик носа.

Джи Ю внезапно почувствовала, как двусмысленно и неловко ей сидеть у него на коленях — раньше она не обращала на это такого внимания. Прекрасно зная по опыту, что любые попытки заерзать или отстраниться лишь сильнее его распалят, она замерла на месте и буквально затаила дыхание.

«Надо срочно его отвлечь». Джи Ю лихорадочно принялась перебирать в уме темы для безопасного разговора.

— Слушай... Ты ведь не идешь на выпускной, верно?

Вопрос застал Хантера врасплох. Он отстранился и уставился на неё:

— Выпускной?

— Ну да, выпускной бал в следующую пятницу. Ты же говорил, что уезжаешь во Флориду на турнир с пятницы по воскресенье?

— ...

Хантер ненадолго задумался, а затем коротко кивнул.

Всё сходилось. После того скандального «Спринг Флинга» Гамильтон обходил подобные тусовки стороной — впрочем, как и сама Джи Ю. Но выпускной бал для двенадцатиклассников был особенным событием, подводившим символическую черту под тринадцатью годами учебы. Ей стало немного тоскливо от мысли, что Хантера там не будет, но она вовремя осадила себя. «В конце концов, я ему не настоящая девушка. Не мне расстраиваться».

— Я так и думала.

— А ты? — Хантер слегка приподнял бровь.

Идти на бал с кавалером было вовсе не обязательно, и Джи Ю изначально планировала провести этот вечер вдвоем с Хлоей. Однако всё поменялось, когда Бенджамин Ван — парень из школы Алтон, который сто лет дружил с Хлоей, — подкараулил её перед занятиями с букетом цветов и официально пригласил стать его парой. Хлоя и Бенджамин настойчиво звали Джи Ю пойти вместе с ними одной компанией, но она пока сомневалась, совершенно не желая чувствовать себя третьей лишней.