Сделка между Элриком и Мефистофелем завершилась куда проще, чем можно было ожидать.

[Я отдаю тебе любую демоническую энергию, полученную от уничтожения сил Григори, если она принадлежит существу уровня военачальника или выше. Идёт?]

[По рукам!]

Эта договоренность была одинаково выгодна для обеих сторон.

Учитывая вековой долг его семьи по искоренению демонов, Элрик неизбежно должен был столкнуться с сектой Григори на поле брани.

Что же до Мефистофеля, то его отношения с Азазелем — другим Великим Королем Демонов — изначально были далеки от теплых. И если у него появлялась возможность отбирать чужие печати и лишать соперника крупиц веры, причин отказываться не находилось вовсе.

Разумеется, передача избыточного количества демонической энергии Мефистофелю могла повлечь за собой не самые приятные последствия.

«Хотя… может, и обойдется».

Элрик не мог знать наверняка, но полагал: сколько бы сил ни вернул себе Мефистофель, полностью сбросить родовые оковы Мелвингеров ему удастся нескоро.

В конце концов, с учетом колоссальной глубины его первозданной мощи, возвращение к истокам требовало неимоверных трудов.

«Да и честно говоря, к тому моменту я сам наверняка успею собрать немало печатей».

Так или иначе, они решили помогать друг другу по мере возможностей — по крайней мере, до тех пор, пока Григори не обратится в прах.

---

— Хм-м?..

Стоило Элрику и Шону приблизиться к выходу из коридора, как они внезапно ощутили на себе десятки пристальных взглядов.

— О-о!

— Наконец-то он здесь!

— Я сомневался, ведь до меня доходили лишь слухи, но… весьма недурно.

— Недурно? И это всё, что ты можешь сказать? Ты ослеп на старости лет? Если пасуешь, я займу твоё место!

— Что?! Керну, ты правда отступаешь? Отлично, слышали все? Керну выходит из игры!

— А-а! Эй! Я вовсе не это имел в виду, чтоб вас!

Вокруг поднялся приглушенный, но яростный гул.

Стайка седовласых старцев обступила Элрика со всех сторон, оглядывая его с головы до пят.

Они вели себя точь-в-точь как антиквары, наткнувшиеся на редчайший артефакт забытой эпохи.

Беда заключалась в том, что, несмотря на преклонный возраст, каждый из этих стариков обладал чудовищным могуществом.

Элрик мгновенно смекнул: перед ним стояли те самые затворники и эксцентричные отшельники из Сената и Дома Гостей, о которых его предупреждал Августин.

И точно: неподалеку в углу высились сам Августин с Джилити, испепеляя коллег тяжелыми, полными крайнего недовольства взглядами.

— Да что здесь творится? — опешил Шон, не веря собственным глазам.

Взгляды старцев синхронно метнулись к нему:

— Сам не видишь?

— Глазеем, разумеется.

— Поговаривают, предводителю Сената, этому старому хрычу, на склоне лет улыбнулась сказочная удача. Вот мы и пришли убедиться лично.

Их глаза так и сверкали ненасытным любопытством и алчностью.

Шон просто потерял дар речи:

— И что вы собираетесь делать? Похитите его, как мой двоюродный дед?

— Если получится.

— Было бы славно.

— Непременно похитим.

— Тогда и я в деле!

— …Когда я умолял вас обучить меня магии, никто из вас даже ухом не повел!

— А что мы могли поделать, коли небеса обделили тебя талантом?

— Задам-ка я тебе задачку. Решишь — тогда и поговорим об обучении.

— Проклятье… — тихо выругался Шон, досадливо скрипнув зубами.

Несмотря на статус элиты и неоспоримую одаренность, для этих несговорчивых старых сухарей он никогда не казался чем-то выдающимся.

И всё же в глубине души Шон был искренне рад: талант, который он давным-давно разглядел в Элрике, наконец-то заставил раскрыть рты даже этих придирчивых реликтов прошлого.

— Я стою прямо перед вами, а вы в открытую обсуждаете похищение! — Августин гневно шагнул вперед, искренне опасаясь, что Элрика и впрямь могут уволочь эти безумцы.

Он даже вложил в голос крупицу маны, заставив старейшин и гостей слегка отпрянуть с недовольным ворчанием.

— Вы только поглядите на него, какая жадность!

— Глядите, как он раскипятился на старости лет! Истину говорят: чем старше человек, тем он ненасытнее. Пытается заграбастать всё самое лучшее в одни руки!

— Вы считаете узы наставничества миской с похлебкой?! Это священный союз, подобный связи родителя и дитя, предначертанный самими небесами!

Несмотря на яростный протест Августина, старики даже бровью не повели:

— Вот и позволь нам присоединиться.

— Наш интерес обращен к Элрику Мелвингеру. Чего ты-то раскудахтался?

— Проклятые пни! — Августин скрипнул зубами, едва сдерживая отборную брань.

Он уже тысячу раз пожалел, что вообще привел Элрика на Холм Тумана!

Слух о том, что юноша без труда преодолел Лабиринт Синего Тумана, с быстротой молнии облетел Сенат и Дом Гостей. Августин успел заработать настоящий невроз, выслушивая бесконечные возгласы сородичей, жаждущих увидеть самородок своими глазами.

Сказать по правде, когда Элрик объявил о походе на Черное Снежное Поле, Августин втайне перевел дух. Он наивно надеялся, что за время отсутствия юноши всеобщий ажиотаж сойдет на нет.

Увы, надежда оказалась пустой.

Он и помыслить не мог, что вести о свершениях Элрика докатятся до столицы столь стремительно.

Он ведь даже предупредил парня перед прибытием в главное поместье, проявив отеческую заботу… Но…

«Я не думал, что эти старые маразматики зайдут настолько далеко!»

Едва прознавши о возвращении Элрика, старейшины и гости ринулись в бой прежде, чем Августин успел вмешаться. Они прекрасно знали, что старик попытается перекрыть им кислород, и потому действовали на опережение.

Их оценка Элрика взлетела до небес.

«Он может оказаться ровней Таше… Нет, он вполне способен превзойти её!» — к такому выводу пришли эти привередливые умы, понаблюдав за юношей.

В прошлый раз подобную бурю старейшины поднимали лишь тогда, когда на небосводе ослепительно расцвел гений Таши.

И вот теперь Элрик нагнал достижения Таши за куда более короткий срок, заставляя старческие глаза алчно разгораться всё ярче.

Августин жаждал любой ценой изолировать сородичей от своего подопечного.

Он еще мог смириться с присутствием Джилити, но делить Элрика с этой сворой ненасытных стариков не собирался ни за какие сокровища мира!

Проблема заключалась в том, что упрямцы наотрез отказывались внимать здравому смыслу.

Может, просто применить боевые чары и разогнать их силой?

Или схватить Элрика в охапку и сбежать отсюда без оглядки?

Эти мысли вихрем проносились в голове архимага, но прежде чем он успел предпринять хоть что-то…

— Прошу прощения, но я не просто маг, ищущий знаний. Я — глава семьи Мелвингер. Я не могу позволить себе стать чьим-либо личным учеником, пренебрегая обязательствами перед своим родом. Надеюсь на ваше понимание.

Мрачные лица Августина и Джилити в мгновение ока озарились торжеством.

Они решили, что Элрик виртуозно и вежливо захлопнул дверь перед носом у назойливых гостей.

«Именно! Обучение магии означает наследование таинств школы, а это в данном случае совершенно исключено!»

Для Августина сохранение чистой линии Хроники Ночи стояло превыше всего. Джилити на традиции было плевать, поэтому он без колебаний вкладывал в Элрика всё, что знал сам.

Однако прочих чародеев подобное снисхождение не касалось.

В некоторых магических школах ученикам под страхом смерти запрещалось перенимать техники иных направлений. Осознав тупиковость ситуации, несколько старейшин разочарованно щелкнули языками и подались назад.

Однако…

— Но насколько мне известно, среди учеников существуют разные категории. К примеру, «внешние ученики» или «неофициальные вольные слушатели».

Внешним ученикам не открывали сокровенных тайн школы, но преподавали базовые принципы ради расширения влияния клана.

Неофициальные же ученики не связывали себя формальными клятвами и обучались по мере надобности.

Иными словами, Элрик недвусмысленно намекнул: он готов поучиться у них, если они согласятся принять его на подобных условиях.

Естественно, только что отступавшие старцы мигом навострили уши.

А вот лица Августина и Джилити вновь посерели.

— Разумеется, у меня есть собственные взгляды на этот счет, поэтому я не стану бездумно внимать всему подряд лишь потому, что вы изъявили желание учить меня. Нам придется заранее обговорить конкретные детали.

По сути, Элрик прямо заявил, что оставляет выбор за собой: он будет учиться лишь тому, что сочтет достойным внимания.

Кому-то подобные слова показались бы верхом наглости — ученик смеет диктовать условия признанным мастерам!

Но вместо того чтобы оскорбиться, старейшины и гости лишь переглянулись с хищным блеском в глазах.

В их головах закрутились расчеты: что такого грандиозного предложить Элрику, чтобы превзойти соперников и переманить юношу именно к себе?

И с каждым мгновением…

«Проклятье!»

«Дело дрянь!..»

Физиономии Августина и Джилити становились всё более изможденными.

---

— …Поверить не могу, что тебе удалось что-то выжать из этих старых скряг, — покачал головой Шон.

Они с Элриком ехали в экипаже, направляясь к зданию Центрального Магического Административного Бюро при Министерстве Магии, расположенному в самом сердце столицы.

Шон знал этих старейшин и гостей Дома с пеленок — более спесивых и высокомерных созданий свет не видывал.

Каждый из них оставил неизгладимый след в истории магической науки, превратившись в титана своей эпохи, и их гордость за собственные достижения не знала границ.

Эта надменность никуда не исчезала даже перед прямыми потомками главной ветви. Они без малейших колебаний захлопывали двери перед любым, кто не дотягивал до их заоблачных стандартов.

К примеру, выказывая глубочайший интерес к Таше — одной из Трёх Новых Звёзд, — они оставались абсолютно равнодушными к Шону и прочим братьям и сестрам.

По правде говоря, за всю свою жизнь Шон удостаивался от них лишь скупых наставлений сквозь зубы, и ни один из этих магов даже не заикался о том, чтобы взять его в ученики.

Даже его отец, Гай Нерестер, предпочитал лишний раз не связываться со стариками, пока те не переходили границы дозволенного.

А этот наглец Элрик умудрился стравить заносчивых старцев между собой, заставив их яростно конкурировать за право обучать его!

В итоге старейшины и гости скрепя сердце согласились приоткрыть перед Элриком завесу своих величайших тайн, пусть даже в статусе «неофициального ученика».

Наблюдая за всем этим цирком, Шон мог думать лишь об одном: «Да вы издеваетесь?!»

Разумеется, впитать столь колоссальный объем знаний разом Элрик чисто физически не мог, поэтому старейшинам пришлось выстроить строгую очередность.

«И тут они опять сцепились — за то, кто пойдет первым!»

Едва прознавши, что через месяц Элрик обязан выступить в пограничную провинцию Винз, они осознали: упусти они очередь сейчас, следующего шанса придется ждать неопределенно долго. И началась настоящая битва не на жизнь, а на смерть за первое место в списке.

Шон слышал, что перепалка едва не переросла в полноценную магическую дуэль, прежде чем спорщики наконец согласились бросить жребий на соломинках.

Но зная их вздорные характеры, Шон сильно сомневался, что старики станут придерживаться договоренностей.

Да и Августин с Джилити явно не станут сидеть сложа руки и наверняка вставят палки в колеса конкурентам.

«С тех пор как Элрик переступил порог нашего дома, моя семья будто вверх дном перевернулась…»

Обитель, веками славившаяся невозмутимым спокойствием и чинным порядком, с появлением Элрика обратилась в форменный хаос.

Словно этот парень стал эпицентром неумолимого тайфуна.

Впрочем, сильнее всего Шона сейчас донимало совершенно иное обстоятельство.

Напротив него сидела его родная старшая сестра, Таша Нерестер, и вела с Элриком оживленную беседу, улыбаясь так приторно-сладко, как никогда в жизни не улыбалась.

— Взгляни вот сюда. Это перечень находок, которые «Гнездо Огненной Птицы» обнаружило во время последних раскопок.

У Шона нервно задергалась бровь.

«Она-то что творит?!»

Его старшая сестра, известная в семье как сущий тиран в юбке, ворковала ангельским голоском. Это зрелище не укладывалось у него в голове.