Пф-ф-ф!

Рыцарь откровенно издевался.

«Ах ты наглая призрачная морда…»

Бровь Элрика нервно дёрнулась.

И у него имелись все основания для бешенства: подобной реакции от бессловесного стража он не ожидал ни на йоту.

Элрик прекрасно осознавал, что рыцари подчиняются ему не по зову сердца. Их связывала воедино божественная мощь «Северного Ветра» и непререкаемая воля Отто Хана.

И всё же до сих пор страж беспрекословно исполнял любые приказы, отчего у Элрика возникла наивная иллюзия хотя бы подобия верности. Но чтобы дух посмел открыто ухмыльнуться ему в лицо?!

[Чего ты взвился? По-моему, вполне закономерный ответ,] — зашёлся хохотом Мефистофель, искренне наслаждаясь картиной.

Элрик смерил архидемона испепеляющим взглядом, но того это лишь позабавило.

[Я же тебя предупреждал: эти ребята при жизни знатно потрепали нервы моим легионам.]

— …

[Пусть сейчас от их былого величия осталась лишь бледная тень, непомерная гордыня никуда не делась.]

Элрик шумно выдохнул, гася раздражение.

В сущности, оставался единственный рабочий вариант.

— Значит, придётся выбить из них дурь и подчинить силой.

Мефистофель ничего не ответил.

Лишь осклабился в предвкушении.

Но Элрик знал: это единственно верный путь.

Заставить признать господина.

Возможно, именно это испытание он обязан был пройти как новоиспечённый глава дома Мелвингер. Эти призраки когда-то составляли элиту его клана, и если он не способен заставить пасть ниц горстку собственных мёртвых вассалов, о каком величии рода вообще может идти речь?

Вопрос заключался лишь в том, как завоевать их абсолютную верность.

Обычных вассалов можно привлечь разными путями.

Одни шли за героями, как бойцы «Звёздного Легиона». Другие искали надёжный щит от внешних бурь, как в альянсе с Нерестерами.

Третьи алкали звонкой монеты и титулов, на чём держалась власть Инспекционного Бюро.

Вот только с древними стражами ни один из этих методов не работал.

У мертвецов не осталось ни жажды богатства, ни страха смерти, ни мирских амбиций.

Всё, что от них осталось — это неостывшие отголоски былых страстей и нерастраченная воинская гордость.

А раз так, оставался лишь один понятный им язык.

— Язык силы. Воины признают только того, кто способен превзойти их с оружием в руках.

Доказать, что он достоин наследия Мелвингеров не по праву крови, а по праву сильнейшего.

Лишь сокрушив их, он заставит духов подчиняться искренне, без внутреннего сопротивления, и тогда глубина синхронизации при вселении возрастёт в разы.

— [Явись.]

Элрик выбросил ладонь вперёд.

Земля под ногами затрещала, покрываясь тонкой коркой инея, и в воздухе соткалось длинное кристаллическое копьё чистейшего льда.

Поскольку главным оружием духа было копьё, Элрик намеревался разбить его в его же собственной стихии.

Синий огонь в прорезях шлема рыцаря вспыхнул с новой силой.

Призрак мгновенно уловил замысел юноши.

Его уродливая металлическая ухмылка растянулась ещё шире.

Казалось, он бросал немой вызов: «Думаешь, сдюжишь?» — давая понять, что статус наследника не убережёт мальчишку от жестокой трёпки.

Элрику именно это и требовалось.

Он перехватил ледяное копьё поудобнее и поманил духа пальцем:

— Ну давай. Покажи, на что способен.

Банальная провокация.

Но для гордого воина этого хватило с головой.

Вшу-у-ух!

Не теряя ни доли секунды, Призрачный Рыцарь сжал древко обеими руками и ринулся в стремительную атаку.

Скорость его рывка была ошеломляющей — сразу становилось понятно, почему элитные убийцы из «Синих Волков» в своё время не успели даже пикнуть перед смертью.

Бум! Грохот!

Первое же столкновение разнесло тишину в клочья.

Пласт земли под ногами лопнул, осыпая округу ледяной шрапнелью.

[Поглядите-ка, лорд взялся за воспитание бунтующих слуг,] — ехидно протянул Мефистофель, с удовольствием наблюдая за схваткой со стороны. — [Какая образцово-показательная семейная идиллия.]

Зрелище и впрямь обещало быть захватывающим.

---

«Быстрый, черт бы его побрал!»

Первой связной мыслью Элрика в начавшемся бою было осознание запредельной скорости противника.

Уследить за выпадами призрака невооружённым глазом было практически невозможно. Не будь у него до предела взвинченного Чутья Преты, он бы пропустил первый же выпад.

Наконечник вражеского копья возник у самого горла в долю мгновения. Если бы ледяное древко Элрика не встало на пути, его шею пробило бы насквозь.

Скрип.

Призрачный Рыцарь снова чуть склонил шлем, а синее пламя в его глазницах взметнулось вверх.

Он явно не ожидал, что удар будет парирован.

Это задело самолюбие Элрика.

«Ах ты кусок эктоплазмы!»

Лязг!

Элрик подстегнул ток маны по Контуру заклинаний, напряг мускулы и пустил в ход основы Искусства Укрепления Тела.

В чистой физической силе, усиленной внутренней циркуляцией, Элрик превосходил бестелесного стража. Жестким блоком он отбросил вражеское копьё в сторону.

Открылась крошечная брешь.

Элрик не упустил драгоценный миг и обрушил на противника град непрерывных колющих ударов.

Свист! Свист! Вжух!

Каждое движение ледяного наконечника взрезало воздух, порождая тугие миниатюрные вихри.

«Пять Смерчей». Стиль копья, перенятый у Хамана из «Синих Ястребов», раскрывал в руках Элрика свои скрытые грани.

По сравнению с недавней битвой против демона Иуды, выпады юноши стали на порядок острее, чище и вывереннее.

Это было прямое свидетельство того, что практика в реальном бою позволила ему глубоко прочувствовать технику.

Даже матёрый ветеран-копейщик не устоял бы под таким натиском.

Однако…

Дзынь! Клац! Звяк!

Призрачный Рыцарь с пугающей лёгкостью отбивал выпад за выпадом.

Его защита казалась текучей, словно вода, наглядно демонстрируя колоссальную пропасть в опыте между древним воителем и юным магом.

Каждый парированный удар дух мгновенно переводил в контратаку.

Бум! Бах!

Воздух дрожал от тяжелых ударов призрачного древка, издававшего звук, схожий с гулом натянутой тетивы осадного арбалета.

Грохот!

Элрик пытался просчитать траектории ударов с помощью Внутреннего Ока.

Но стоило ему зацепиться за вектор атаки и разрубить энергетическую линию, как она тут же распадалась, а на её месте возникали три новые, бьющие в открывшиеся слепые зоны.

Чутьё Преты взвыло истошным воплем: «Уходи!»

Ба-бах!

Элрик бросил попытки заблокировать удар и инстинктивно отпрыгнул назад перекатом.

В ту же секунду копьё стража врубилось в то место, где он только что стоял, вывернув из скальной породы трехметровый пласт камня.

Град осколков и каменная пыль брызнули во все стороны.

На месте удара осталась зияющая рытвина.

[А было близко, парень.]

— Сам… знаю!

Элрик не успел даже огрызнуться на реплику Мефистофеля, как был вынужден снова уходить с линии атаки.

Овеянное свирепой волной ударной мощи вражеское копьё летело ему прямо в грудь. На кончике наконечника явственно читались микровибрации — копьё закручивало воздух в смертоносный штопор невероятной силы всасывания.

Складывалось ощущение, будто Призрачный Рыцарь довёл «Пять Смерчей» до абсолютного совершенства, объединив все пять базовых форм в единый сокрушительный приём.

«Он надо мной издевается!»

Рыцарь использовал «Пять Смерчей», перекроенные на свой лад — очевидно, он перенял эту технику в тот момент, когда вселялся в тело Элрика во время схватки с Иудой!

Обладая заоблачным мастерством при жизни, дух за считаные мгновения переосмыслил стиль Хамана и адаптировал его под себя, выведя на принципиально иной уровень.

Увидь эту картину сам создатель стиля, Хаман, у него бы случился удар. Его фамильное искусство препарировали и улучшили прямо на глазах.

Хуже всего было то, что дух владел этой техникой куда виртуознее самого Элрика.

И юношу это бесило до скрежета зубовного.

Он прекрасно понимал подтекст этой демонстрации.

Призрак недвусмысленно давал понять: «Как ты смеешь требовать от меня покорности, если даже в базовом искусстве копья уступаешь мне по всем статьям?»

В его безмолвных выпадах читалось: «Я признаю тебя главой клана, мальчишка, но искренней преданности ты не дождёшься. Мой единственный господин — Отто Хан, а не ты».

«Не желаешь преклонять колени по-хорошему, значит?»

Даже с открытым Внутренним Оком Элрик с трудом поспевал за непредсказуемой вязью атак.

Попытка блока оборачивалась ударом с фланга. Попытка уклонения пресекалась взрывной ударной волной, запечатывающей пространство для манёвра.

Это были «Пять Смерчей» — и в то же время нечто совершенно иное.

Силовые линии распадались и переплетались хаотично. Возникали из ниоткуда и таяли в воздухе.

В бою против столь изощрённого мастера Внутреннее Око Элрика почти теряло смысл, а порой и вовсе дезориентировало ложными подсказками.

Будь он сейчас в состоянии слияния с духом, он бы читал эти траектории интуитивно. Но в собственном теле его текущего понимания шеста и копья элементарно не хватало.

Ш-ш-ш…

Словно почуяв нарастающее отчаяние носителя, в глубине теней зашевелилась опасная скверна.

[Помощь не требуется?]

Ядовитый, вкрадчивый смешок.

Если Мефистофель со временем стал привычным и понятным, то это порождение теней оставалось чуждым, кровожадным и ненасытным.

«Проваливай».

[Какая неблагодарность. Я всего лишь хотел помочь хозяину проучить зарвавшегося холопа.]

С момента формирования Печати Изверга духовная форма Ю набрала устрашающую плотность.

Если бы Элрик сейчас пустил в ход Печать Изверга, он без труда пересилил бы рыцаря за счёт звериной реакции и разрывающей плоть мощи теней.

«Я сказал: пошёл вон».

[Скучный ты.]

Тень неохотно отпрянула, разочарованно цокнув призрачным языком.

Элрик прекрасно понимал: Ю просто хотел сожрать древнюю душу.

Вжих!

В этот момент наконечник копья призрака взмыл снизу вверх по крутой дуге, метя прямо в переносицу Элрика.

— Хап!

Юноша резко втянул воздух, вскидывая левую руку в попытке отвести смертоносное жало кверху.

Однако…

Блик!

Копьё, только что летевшее в лицо, прямо в воздухе вильнула и устремилось вниз.

Классический, но безупречно исполненный финт!

«Проклятье!»

Ледяное копьё Элрика рассекло пустоту.

Воспользовавшись открывшейся брешью, страж ловко подсёк опорную ногу юноши древком.

Глухой удар.

Хруст.

Элрик потерял равновесие и кубарем полетел на мёрзлую землю.

Он попытался вскочить одним слитным движением, но остриё призрачного копья уже замерло в миллиметре от его горла.

Рыцарь возвышался над ним, глядя сверху вниз с нескрываемым превосходством. Его поза буквально кричала: «И ты всё ещё считаешь себя достойным зваться моим господином?»

[Ты ведь не собираешься сдаваться, верно?] — донёсся насмешливый голос Мефистофеля.

— Ещё чего!

Элрик резко перекатился назад, подхватил с земли выбитое копьё и описал им широкий полукруг.

Призрак, метнувший остриё ему вдогонку, чуть скорректировал движение, встречая ледяное древко жестким блоком.

Клац!

От удара в воздухе брызнули мелкие ледяные осколки, затянувшие разделяющее их пространство мутной белесой взвесью.

Призрачный Рыцарь привычным движением дёрнул копьё назад, намереваясь восстановить боевую позицию, но прямо из слепой зоны, сквозь облако ледяной пыли, ему в шлем устремилось остриё.

Рыцарь мгновенно сместил своё оружие, отбивая угрозу.

Вот только в то же самое мгновение с противоположной стороны, рассекая воздух, возникло ещё одно ледяное копьё, намертво прижавшееся к сочленению шейных пластин его доспеха.

— Один на один, говоришь?

Второе ледяное копьё сжимала левая рука Элрика.

Стиль двух копий. Элрик использовал первое оружие как отвлекающую приманку, перегрузив внимание духа, а вторым, материализованным из воздуха в долю секунды, поставил победную точку.

Он вернул должок. Поймал гордого воителя на его же собственном излюбленном приёме.

…

Впервые за всё время синее пламя в глазницах призрака замерло, наполнившись леденящей душу серьёзностью.

А затем…

Лязг! Дзынь! Перестук стали и льда!

Они сшиблись вновь.

Но на сей раз бой перестал быть игрой в одни ворота.