— А теперь объясни толком, о чём ты вообще лопочешь.

[Цыц! Ты помнишь, о чём я говорил тебе, когда мы только вошли в эти горы?]

— Помню ли я?..

Элрик задумчиво склонил голову, пытаясь выудить из памяти обрывки прошлых разговоров.

Мефистофель недовольно скривился:

[Я же понятным языком сказал: очень странно, что эти дикари лопочут на диалекте Языка Драконов!]

— А, ты про это? Да я уж и забыть успел.

Последние недели выдались настолько плотными — укрощение призрачных стражей, структурирование методик, бесконечные тренировки солдат, — что загадки варваров вылетели у него из головы.

Да и положа руку на сердце: даже если у предков Борфур когда-то и была связь с крылатыми ящерами, сложно было поверить, что эта ниточка протянулась сквозь тысячелетие, минувшее со времён вымирания великих змеев.

Вот Элрик и выбросил эту тему из головы как несущественную.

Но у Мефистофеля, судя по всему, имелись совершенно иные соображения.

— Так вот ради чего ты каждый день тайком удирал из лагеря?

[Тайком?! Не смей марать моё исследовательское рвение своими мещанскими словечками! Ты хоть представляешь, сколько трудов мне стоило раскопать тайну, которую эти дикари прячут за семью замками?! Сколько разведок я провёл?!]

— Да-да, конечно. Ты у нас великий труженик.

[Неблагодарный сопляк! В твоём голосе нет ни капли почтения к чужому величию!]

Пока Элрик сутками напролёт возился с легионерами, Мефистофель умирал от смертной тоски, жалуясь на отсутствие достойных собеседников.

Единственным плюсом недавней победы над Иудой стало то, что архидемон вернул себе толику сил и обрёл относительную автономность.

Каждое утро он с пафосным видом объявлял, что «отправляется на инспекцию окрестностей», и исчезал до самого вечера.

Конечно, поводок контракта по-прежнему не позволял ему удаляться от Элрика слишком далеко, да и вернуться он был обязан в течение суток, но даже эта иллюзия свободы опьяняла древнего духа.

[Какая же чёрная неблагодарность…] — продолжал ворчать Мефистофель, надувшись как мышь на крупу.

Элрик лишь покачал головой.

«Ведёт себя как капризный ребёнок. Ладно, подыграю ему немного».

За долгое время совместного сосуществования Элрик научился читать повадки архидемона как раскрытую книгу.

Вся поза Мефистофеля прямо-таки вопила:

«Немедленно начни восхищаться моей гениальностью!»

Он явно сгорал от нетерпения выложить свои находки, но гордость требовала, чтобы его хорошенько поупрашивали.

На мгновение у Элрика мелькнула мысль проигнорировать этот спектакль.

«Впрочем, я всё равно собирался сделать перерыв. Послушаю, пожалуй».

Да и само по себе упоминание драконьего гнезда разожгло в груди мага неподдельный интерес.

— Ну и какую же великую тайну ты там раскопал?

[Ха! Обойдёшься! С какой стати мне делиться сокровенным с тем, в ком нет ни искры благоговения?!]

— Я же по-человечески спрашиваю. Мне правда интересно.

[Хм! Захотел получить бесценные сведения за здорово живёшь!]

— Значит, не скажешь?

[И не подумаю!]

— Ну и ладно. Дело твоё.

[…Чего?!]

Мефистофель опешил. Он-то рассчитывал на долгие уговоры!

[Кхм! Но… учитывая, что милосердие этого короля безгранично, как океан, если ты хорошенько попросишь…]

— Да забей. Скорее всего, там обычная заброшенная пещера с полуистлевшими костями. Мы всё равно через два дня выступаем, не вижу смысла тратить на это время.

[Постой! Но там же!..]

— Ты разве не слышал приказ? Через два дня лагерь снимается. Мы и так торчим здесь дольше, чем планировали.

[Что?! А как же логово?!]

— Плевать. Если тебе так приспичило, иди и раскапывай его сам.

[Ах ты!..]

Лицо Мефистофеля побагровело, он чуть ли не задыхался от возмущения.

Вспылить он не мог — сам же только что отказался говорить.

Но и унести тайну с собой было выше его сил: распирающее знание жгло изнутри, грозя разорвать его призрачную оболочку на части.

«Вечно он пытается меня переиграть, а в итоге сам садится в лужу», — хмыкнул про себя Элрик.

Спустя минуту мучительной внутренней борьбы Мефистофель наконец совладал с собой и прищурился:

[Ты правда собираешься уйти вот так просто?]

— Да, сколько раз повторять?

[Культ Григори тоже рыщет вокруг этого гнезда, чтоб ты знал.]

— …Что ты сказал?

Шутки моментально кончились. Взгляд Элрика стал острым, как бритва.

[Хе-хе! Знал, что это имя тебя проймёт. Но не надейся, что я выложу всё на блюдечке!..]

— Прекрати паясничать и говори по делу.

В голосе юноши зазвучали леденящие металлические нотки.

Поняв, что шутки кончились, Мефистофель посерьёзнел:

[Ты никогда не задумывался над одним простым вопросом?]

— Каким?

[С какой стати культ Григори вообще осел в этой глуши, на восточном фронте?]

— …Ты хочешь сказать, из-за драконьего гнезда?

[По-твоему, это случайность? Если где-то в этих горах и впрямь сохранилось нетронутое логово, всё сходится один к одному.]

На губах архидемона мелькнула хищная усмешка.

Элрик прижал ладонь ко лбу.

«Как же я раньше об этом не подумал?..»

Кронпринц Зерайтц и Четвёртое Инспекционное Бюро годами шли по следу культа. Они официально обвинили провинцию Винз в укрывательстве еретиков.

Подобное обвинение в адрес могущественного маркграфа не могло строиться на пустом месте — это вызвало бы колоссальный политический скандал.

У них имелись железобетонные улики.

Доказательства того, что главное святилище Григори расположено именно в землях Винз.

А когда армия Красного Льва ударила по имперским войскам, в их рядах открыто маршировали демонические твари.

Возникал закономерный вопрос:

Зачем?

Почему сектанты выбрали своей цитаделью именно эти дикие восточные скалы?

Просто потому, что здесь легко прятаться от закона?

Возможно, отчасти. Но для верхушки культа этого было ничтожно мало.

Главной целью Григори являлось воскрешение Великого Короля Демонов Азазеля. Каждое их действие подчинялось строгой, прагматичной логике.

«Чтобы вернуть Азазеля к жизни, требуется колоссальный, почти бесконечный объём чистой маны. Кровавые жертвы на севере давали лишь каплю в море. Но если в их руки попадёт источник энергии, оставшийся от древнего дракона…»

Обычное гнездо погоды бы не сделало.

Но что, если это логово, подобно обители Бриллиантового Дракона, всё ещё хранит в себе нечто грандиозное?

Тогда расклад менялся радикально.

Элрик с досадой выдохнул, признавая собственную близорукость.

Он должен был просчитать эту взаимосвязь гораздо раньше.

«Я слишком закопался в рутину. Упустил общую картину».

Приходилось признать: опыта ему всё ещё недоставало.

И как бы комично ни вел себя Мефистофель, его вековое чутьё на демонические интриги оставалось непревзойдённым.

— Значит, вот что ты вынюхивал всё это время.

[Не мог же я позволить шавкам Азазеля спокойно осуществить задуманное, верно?]

Элрик тихо усмехнулся.

Мефистофель мог сколько угодно корчить из себя циничного наблюдателя, но когда дело касалось того, чтобы вставить палки в колёса Азазелю, он расшибался в лепёшку.

[Варвары… в смысле, клан Борфур? В общем, их самоназвание буквально переводится как “Дети Дракона”. Они испокон веков несут стражу у последнего пристанища великого змея.]

— Священная Земля… Вот оно что.

[Именно.]

Когда легион только разбил лагерь, главным условием старейшин был категорический запрет приближаться к их тайной святыне.

Она располагалась в самых диких, неприступных теснинах ущелья.

Элрик тогда не придал этому значения — у него не было причин нарушать обычаи гостеприимного племени и навлекать на себя гнев хозяев.

«Но если туда тянут щупальца твари Григори, всё меняется».

Элрик задумчиво погладил подбородок. Глаза его опасно сузились.

— Выходит, это и есть главное логово культа?

[Будь это их штаб, нас бы вырезали в первую же ночь.]

Элрик согласно кивнул.

[К счастью, сектанты нащупали проход в святилище совсем недавно и пока лишь осторожно прощупывают подступы.]

— А это значит…!

[Это значит, что мы можем ударить первыми и сорвать им весь банк.]

Элрик тяжело кивнул.

Перехватить ключевой ресурс, необходимый для возрождения Азазеля?

Лучшего удара по врагу нельзя было и придумать.

Впрочем, имелась серьёзная проблема: всё это происходило на чужой священной земле.

В землях, неразрывно связанных с прошлым Сейлора Холмса.

Элрик не знал всех деталей отношений Серого Льва с вождями Борфур, но осквернение их святыни грозило вылиться в резню.

«И неизвестно, как поведут себя граф Франц и виконт Творк, если пронюхают об этом».

Элрик прекрасно видел, как день ото дня нарастает раскол внутри лагеря.

«Но если разыграть карты правильно, из этой ситуации можно извлечь колоссальную выгоду…»

Чёткого плана пока не было.

«Для начала нужно своими глазами оценить, что представляет собой это гнездо».

Вот только покинуть лагерь открыто Элрик не мог.

Придётся действовать тоньше.

Юноша раскрыл ладонь:

— [Явись.]

З-з-з-з…

Серая туманная эктоплазма закружилась над пальцами, свиваясь в плотную воронку.

Частично высвободив божественную мощь «Северного Ветра», Элрик вызвал одного из призрачных разведчиков, уже принёсших ему клятву верности.

Вскрик?..

Бестелесный дух озадаченно склонил голову, ожидая воли господина.

— [Проявись.]

Вновь активировав Речь Душ, Элрик укрепил духовную нить, связывающую его с фантомом, сделав её зримой и плотной.

Всё его сознание устремилось по этому каналу.

Зрение на миг помутилось, а затем мир вспыхнул новыми красками. Перспектива сместилась: теперь Элрик смотрел на собственное физическое тело, сидевшее на камне со стеклянными глазами.

Он задействовал технику разделения восприятия, слив свои чувства с призраком.

[Клянусь бездной, твоя фантазия на извращённые штучки не знает границ,] — фыркнул Мефистофель, наблюдая за процессом.

Дух, несущий в себе волю Элрика, не удостоил его ответом, лишь выразительно уставился на архидемона.

[…]

[…?]

[…]

[…Ладно, понял я, понял!]

Мефистофель скривился. Этот немой взгляд означал только одно: «Веди, Сусанин».

Ворча себе под нос, что ему приходится второй раз тащиться по одной и той же дороге, демон неохотно скользнул вперёд.

Призрак бесшумно взмыл в воздух и последовал за ним.

Внизу проносились знакомые ориентиры.

«Сейлор?.. А это ещё кто с ним?»

На долю секунды взгляд Элрика зацепился за фигуру Серого Льва. Старик неспешно прогуливался по тропе, о чём-то оживленно беседуя с женщиной, чьи глаза были скрыты плотной льняной повязкой.

Незнакомка явно принадлежала к племени Борфур и выглядела загадочно.

На первый взгляд — обычная женщина в традиционных одеждах.

Но аура…

В её хрупком силуэте таилась нечеловеческая, пугающая мощь.

Святость?

Пожалуй, это слово подходило лучше всего.

Её энергетика не имела ничего общего ни с маной чародеев, ни со скверной демонов.

Это была первозданная священная сила.

Элрик взял себе на заметку расспросить старика об этой слепой ведунье позже, но сейчас времени не было.

Он заметил, как Герман муштрует своих рыцарей, а чуть поодаль Брайан с ледяным спокойствием осаживает офицеров графа Франца, вновь затеявших склоку.

Оставив лагерь позади, бесплотный дух и Мефистофель миновали деревенские постройки и углубились в дикие расщелины ущелья.

Они летели по мрачной, извилистой тропе, куда лучи полуденного солнца не проникали вовсе.

И наконец…

[Прибыли.]

Мефистофель замер.

Гу-у-у-ул!

Перед зевом колоссальной пещеры с неистовой силой бушевал ураган первозданной, неистовой маны.